Часть 6

- Таким образом, по правилу Буравчика, магнитные линии направлены вверх... - монотонным голосом диктовал учитель, быстро записывая что-то на доске. - Что и требовалось доказать. Оля выдохнула, без интереса смотря в тетрадь. - Это последний урок? - шёпотом спросила девочка у подруги. - Да. - кивнула блондинка. - Всем всё понятно? - взглядом осмотрел учитель детей. Усталое "да" разнеслось по классу. - Слышь, Князева. - позвал девушку одноклассник. - Ты после уроков свободна? - Для тебя нет. - огрызнулась девушка. - Давай тогда я тебя до дома провожу? - Да отъебись ты от меня. Прозвенел звонок, оповещая учеников о конце учебного дня. Оля с Сашей вышли из школы, направляясь в сторону полицейского участка. Оля - на стажировку, Саша - на подработку. Оказавшись в привычном кабинете, блондинка выдохнула, развалившись на диване, смотря на Олю, что переодевалась в полицескую форму. - Ну и зачем тебе эта стажировка? - фыркнула девочка. - Столько возни, так тебе ещё и не платят. - Ничего ты не понимаешь. - девочка покрутилась перед зеркалом, осматривая свою фигуру в полицеской форме, как её взгляд упал на грудь. - Интересно, те, кто шьют форму, понимают, что у мужчин и женщин размер груди отличается? Она старается расправить голубую рубашку, чтобы не так заметно было разрез между пуговицами. - Глубоко не вдыхай. - улыбнулась Саша. Оля засмеялась, забирая телефон из куртки. - Всё, я пошла. - Твой папа здесь? - Нет, у него сегодня перерыв, я с Ярославом буду. - Ну ну. Удачи. - На что ты намекаешь? - покосилась Оля, поправляя воротник рубашки. - Ярослав?... - Саша закусила нижнюю губу, оглядывая фигуру подруги. - Говорят, он самый красивый мужчина в этом участке. Оля засмеялась. - Что еще говорят? - Что ты ему нравишься. - Что? - замерла девушка. - Он на 15 лет меня старше. Успокойся, Саш. Оля вышла из кабинета в поисках Ярослава - напарника и друга её отца. Она прошла по коридору, заходя в нужный кабинет, однако там его не оказалось. Девушка зашла в соседний, но тут же замерла. Там сидела Варя. Она заполняла какой-то отчёт, напевая колыбельную. Очень знакомую колыбельную. У девочки перехватило дыхание, она замерла в дверях, смотря на спину женщины. Она писала левой рукой, а на правой у неё были знакомые, розовые часы. Часы не показывали время, на них отчётливо было видно: 2025 год, 12 ноября. День, когда их бросила мать. Оля постучала о косяк двери, заставляя Варю замолчать и обернуться. - Олечка? Ты выглядишь... напуганной. - Я ищу... - она подошла к столу, засовывая дрожащие руки в карманы. - Я ищу Ярослава... Возможно Вы, ой, ты... Знаешь, где он? Варя пожала плечами, расписывась в документе. - Сама его ищу. - она протянула лист бумаги девочке. - Передай ему, когда найдёшь. Но Князева не смотрела на документ, она зацепилась взглядом на родимом пятне на шее женщины - тёмный кленовый лист, точь в точь как у неё самой. - Х-хорошо... - она взяла документ, выходя из кабинета. Оказавшись в коридоре, девочка посмотрела на документ. Какая-то лицензия. Ниже стояла подпись и расшифровка. Князева В.В. Девочка замерла с открытым ртом. "Однофамильцы. Мы просто однофамильцы." Вот только глаза такие же. И фигура. И родимое пятно. И тоже левша. И та же аллергия на орехи. И та же колыбельная из далёкого детства. И та же буква К. И разговор в том кафе о матери. И часы с кошмарной датой. Девочка судорожно выдохнула, как вдруг в неё влетел Ярослав. - Оля! Я тебя по всему участку ищу! Князева посмотрела на документ, а затем протянула его мужчине. - Я... Мне надо домой. Срочно.

***

Влад стоял у плиты, помешивая соус, когда грохот кухонной двери заставил его вздрогнуть. Он обернулся, собираясь в шутку отчитать дочь за шум, но слова застряли в горле. Оля стояла в проёме - бледная, с лихорадочно блестящими глазами, сжимая в руке какой-то лист бумаги так сильно, что костяшки пальцев побелели. - Папа! - её голос сорвался на высокой ноте. - Расскажи мне о маме! Всё! Влад медленно выключил конфорку. Тишина, воцарившаяся на кухне, стала почти осязаемой. Он увидел в её руках фотографию и понял: время вышло. Дочь либо уже обо всём догадалась, либо на последнем шаге до разгадки. Влад почувствовал ледяной холод в животе. Страх, который он не чувствовал с того самого дня, когда остался один с полугодовалым младенцем на руках. Он видел, что Оля уже всё поняла, но его мозг отчаянно искал лазейку, способную защитить её от правды, которая когда-то чуть не уничтожила его самого. - Оля, положи фотографию. - его голос звучал глухо, неестественно спокойно. - Ты пришла злая, давай сначала... - Нет! - Оля шагнула к столу и с силой хлопнула по нему ладонью, прижимая фотографию. - "Князева В.В." Ты всегда говорил, что она просто умерла. Что её нет в нашей жизни! Но у неё мои глаза, папа! Она левша, как и я. У неё та же дурацкая аллергия на фундук! И часы... Дата на обороте. Это день, когда она ушла! Влад поджал губы, смотря то на дочь, то на фотографию бывшей жены. - Ты врал мне! Всё это время! Женщина из того кафе, которая так странно умоляла её за что-то простить... Та, которая пела ту же мелодию, что снится мне в кошмарах! Это не совпадение. Это она. Моя мать не просто исчезла, она где-то здесь. И ты об этом знал! Влад тяжело опустился на стул напротив неё и Оле показалось, что он в один миг постарел на десять лет. - Поверить не могу, что ты врал мне 16 лет! Прямо в лицо! Влад открыл рот, чтобы возразить, но его снова перебили. - Почему? - Оля едва сдерживала рыдания. - Ты сказал, она бросила нас, когда мне было полгода. Ты сказал, что не знаешь, где она! А я нахожу её подпись на документах в участке! Она работает в полиции? Она живет в этом городе? - Да не знаю я! - вскочил мужчина, ударяя кулаком по столу. - Она не появлялась 16 лет! А когда я был на ночном дежурстве, она... - Что она? - насторожилась девочка. - Она бросила нас, Ольга. Она сбежала. От меня, от ответственности, от жизни, к которой не была готова. Ей было двадцать, она была сломлена... или просто эгоистична - я до сих пор не знаю ответа. Я вычеркнул её из нашей жизни, чтобы ты не ждала звонка, который никогда не раздастся. Чтобы ты не плакала по ночам, спрашивая, почему мама не пришла на твой день рождения. - Но она здесь! - крикнула Оля, и слезы всё-таки брызнули из глаз. - Я видела её! Она смотрела на меня как... как на дочь! Влад вдруг резко успокоился. - На ночном дежурстве мы случайно встретились. Она вернулась в город. - тихо признался Влад. - Просила о встрече, спрашивала где Алиса, говорила, что любит нас- - А ты? Ты её не простил?! - Я должен был прощать человека, который бросил меня, не сказав причины, пропал на 16 лет, а теперь затирает, что любит? Нет, уж извини. - Ты не имел права решать за меня! - Оля сорвалась на крик. - Это моя мать! Пусть она плохая, пусть она бросила меня, но я имею право знать, чья кровь течёт во мне! Влад подошел к ней. На этот раз он не дал ей отстраниться, крепко взяв за плечи. Его взгляд был жестким, почти стальным. - Ты хочешь знать всё? Хорошо. Она не искала тебя шестнадцать лет, Оля. Ни одного письма. Ни одного подарка через знакомых. Она вспомнила о твоем существовании только тогда, когда ей понадобилось "очистить совесть" перед новой жизнью. Ты для неё - напоминание о её самой большой ошибке. Я защищал тебя от осознания того, что ты ей была не нужна. Она нас не любит. Оля замерла, глядя на отца. Фотография на столе казалась теперь не ключом к тайне, а клеймом. - Где она сейчас? - прошептала девочка, вытирая лицо рукавом. Влад помолчал, а затем достал из кармана телефон. - В центральном управлении. Кабинет 402. Но прежде чем ты пойдешь туда... подумай, готова ли ты услышать её версию правды.

***

Кабинет 402 пах старой бумагой, крепким кофе и дезинфектором. Варвара Викторовна сидела за столом, сосредоточенно перебирая папки. Когда дверь распахнулась, она даже не подняла головы, лишь мельком взглянула на часы. - Оля? - её лицо мгновенно превратилось в непроницаемую маску профессионала. - Ты что здесь делаешь? Стажировка уже окончена. У тебя что-то случилось? Если потеряла что-то, иди в дежурную часть. Оля стояла у двери, тяжело дыша. Её трясло. Глядя на эту женщину - на её идеальную осанку, на то, как она уверенно держит ручку левой рукой - Оля чувствовала, как внутри закипает ядерная смесь из обиды и надежды. - Я видела документ. - севшим голосом произнесла Оля. - Для Ярослава. Ваша подпись. Там написано Князева. Варя спокойно отложила папку документов, не вставая с места. - Ах, это... Ну да, моя девичья фамилия. Ты молодец, очень внимательная. А теперь беги домой, отец, наверное, волнуется. - Почему Вы не смотрите мне в глаза? - Оля сделала шаг вперед. Варя наконец подняла взгляд. Он был холодным и пустым. - Оля, я занята. У меня гора отчетов. Мы виделись в кафе, это было мило, но сейчас я на работе. Соблюдай субординацию, пожалуйста. - Какую субординацию?! - Оля вдруг сорвалась. Она подбежала к столу и ударила по нему ладонями, разбрасывая бумаги. - Хватит! Хватит играть в "тётю из полиции"! Я не слепая! У меня такая же аллергия, мама мне пела ту же колыбельную! У меня даже родимое пятно там же, где у Вас! Варя медленно встала, её лицо побледнело, но она продолжала говорить тем же ровным, убивающим тоном: - Мало ли у кого какие совпадения, Ольга. Тебе нужно остыть. Ты всё себе придумала. Твоя мама погибла. Ты сама так сказала. - ТЫ МОЯ МАМА! - закричала Оля так, что в коридоре, казалось, зазвенели стекла. - Ты - Варвара Князева! Ты бросила меня, когда мне было полгода! Ты трусиха! Ты просто бросила нас с папой и сбежала строить карьеру?! Скажи мне это в лицо! Скажи, что я тебе не нужна! Мир вокруг Вари схлопнулся. Этот крик - крик её собственной маленькой девочки - пробил броню. Она видела перед собой не просто подростка, а ту самую кроху, которую в последний раз держала на руках в холодной прихожей, обливаясь слезами. Варя судорожно вздохнула, её губы задрожали. Она быстро подошла к двери и провернула ключ в замке. - Замолчи... пожалуйста, замолчи. - прошептала она, и её голос вдруг стал тонким и ломким. - Ты ничего не понимаешь. Ничего. - Я понимаю всё! - Оля захлебывалась слезами. - Папа сказал, ты просто ушла. Ты - эгоистка! - Твой отец... Твой отец золотой человек. И я любила его больше жизни. И тебя... тебя я любила так, что дышать не могла. - Не верю! - совсем сорвалась на крик девочка. - Любила, не бросила бы! Варя резко отняла руки от лица. В её глазах теперь была не холодность, а загнанный, дикий ужас. - Ты так думаешь? - Уверена. - грубо сказала Оля. - Почему ещё можно было нас бросить? - Потому что мои родители - твои бабушка и дедушка - пообещали мне, что если я не исчезну, они убьют Влада! - повысила голос Варя. - Ты знаешь, кто мой отец? Один звонок - и его бы посадили бы за все его преступления! Одно их слово - и тебя бы забрали в приют, а меня заперли в психиатрической клинике, как они уже пытались сделать! Оля замерла, её руки безвольно опустились. - Они поставили мне ультиматум. - Варя начала мерить кабинет шагами, её трясло в настоящей истерике. - Я была девчонкой, Оля! Мне было двадцать! Я видела, как они ломают людей. Я испугалась не за себя... я испугалась за него. И за тебя. Я думала, что без меня вы будете в безопасности. Что они оставят вас в покое, если я подчинюсь. - Ты могла- - Ничего я не могла! - уже в голос закричала Варя. - Ты знаешь моих родителей? А я знаю! Ты знаешь прошлое своего отца? А я знаю! - Что... А что у него с прошлым?... - прошептала девочка. - А то, что он бывший преступник. Убийца. То, что он живёт больше 360 лет! То, что, по-хорошему, он должен сидеть сейчас и гнить в тюрьме! - Неправда! - вскочила девочка, заливаясь слезами. - Мой папа не такой! Он добрый и любящий. Ты врёшь! - Вру? - округлились глаза у Вари. - Пойдём. Варя схватила девушку за руку, вытаскивая её из кабинета. - Никуда я не пойду! Отпусти! - Оля старалась вырваться из хватки матери. Секунда, и девочку ослепляет резкой фиолетовой вспышкой. Оля чувствует, земля уходит из под ног, а голова раскалывается от резкой боли. - Что ты... Оля замерла, открывая глаза. Она была дома. В спальне отца. - Тихо. - прошептала Варя, прижимая палец к губам. С кухни доносился шум воды и звон тарелок. Влад готовил ужин. Варя тихо подошла к кровати, доставая откуда-то снизу ключ. Подойдя к шкафу, она открыла его, доставая потайную шкатулку, о существовании которой Оля даже не догадывалась. - Смотри. - Варя швырнула на стол пачку старых, пожелтевших фотографий и странных, тяжелых свитков с печатями, которые не могли принадлежать нашему веку. Оля, дрожа всем телом, подошла к столу. Она хотела зажмуриться, убежать, закричать, чтобы папа её услышал, но какая-то первобытная, темная тяга заставила её опустить взгляд. На самом верхнем снимке, сделанном явно в начале двадцатого века, стоял мужчина. Совершенно не изменившийся. Тот же разворот плеч, тот же взгляд - холодный, пронзительный, опасный. Только одет он был в форму, которой не существовало в учебниках истории. А под снимком - хроника, газетная вырезка на непонятном, старомодном языке с заголовком, в котором отчетливо читалось слово "Морок". - Это... это не он... - прошептала Оля, пятясь к двери и стараясь нащупать ручку. - Это прадедушка. Или просто похож. Это совпадение! - Совпадение? - Варя горько усмехнулась, её глаза блестели от непролитых слез. - Посмотри на дату, Оля. 1912 год. А теперь посмотри на этот свиток. 1750-й. "Владислав Князев, обвиненный в государственной измене и убийстве более ста тридцати тысяч человек..." - она начала читать вслух, и её голос дрожал от напряжения. - Оля, твой отец не просто "старый". Он Морок. Тот самый, из сказок, которыми тебя пугала в детстве Алёнка. Только это не сказки. Он убивал, Оля. Убивал сотнями, чтобы выжить. "Зачем я это делаю? - пронеслось в голове у Вари, когда она увидела, как Оля сползает по стенке на пол. - Я убиваю в ней всё доброе. Но я больше не могу лгать. Я не могу смотреть, как она боготворит монстра, который просто надел маску заботливого отца." Оля закрыла уши руками, не желая слышать мать. Слезы катились по её щекам, оставляя мокрые дорожки на футболке. "Это не может быть правдой. Папа... он же учил меня баскетболу. Он приносил мне чай, когда я болела. Он защищал меня от обидчиков в школе. Тот человек с фотографий - чужой. Он не может быть моим папой". - Ты врешь... Ты всё это подстроила... - Оля подняла на мать взгляд, полный такой боли, что Варе захотелось закричать. - Зачем ты это сделала? Зачем ты рассказала мне это сейчас? Тебе стало легче?! - Мне не легче! - Варя опустилась перед ней на колени, пытаясь обнять, но дочь резко оттолкнула её. - Оля, я хотела защитить тебя! Мои родители... они знали, кто он. Они запрещали мне быть с ним не потому, что они злые, а потому, что они боялись за меня! А я... я была дурой. Я верила, что любовь его изменит. Оля замерла, слушая мать. Она переводила взгляд то на шкатулку, то на Варю. - И он изменился, да. Но прошлое... оно никуда не делось. Оно в его крови. В твоей крови, Оля! - В моей крови... - Оля посмотрела на свои руки, будто ожидая увидеть на них следы чужой боли. Её затрясло в рыданиях. - Значит, я... я дочь убийцы? Я дочь чудовища, которое должно было сгнить в тюрьме? Я тоже, как он, чудовище? - Ты не чудовище. - твердо сказала Варя, хотя её сердце разрывалось на части. - Но ты должна знать правду. Ты должна знать, почему мои родители против нашего брака. - Где ты была всё это время? - вдруг резко спросила девочка. - Я... Я из прошлого, Оль. - тихо сказала Варя, замечая, как округляются глаза у дочери. - Где настоящая Варя я не знаю. В полиции никто не знает, о ней нет информации уже более пяти лет, есть шанс, что твоя настоящая мама уже... Она замолчала, не в силах произнести это слово. Оля почувствовала, как новый водопад слёз льётся из глаз. - Значит, когда ты вернёшься в своё время... - Князева посмотрела на часы на руке Вари, что отчаянно мигали красным. - Я тебя больше не увижу? - Увидишь. - улыбнулась королева. - Я вернусь в своё время и всё исправлю. Я тебе обещаю, солнышко. - Но... как? Как ты всё исправишь, если мой папа это... убийца, а твои родители... ненавидят его? - Я не знаю. - честно призналась Варвара. Она придвинулась к дочери ближе, обнимая её. Оля тут же уткнулась лицом матери в плечо, сжимая кулаки на блузке девушки, рыдая с новой силой. Через минуту Оля отстранилась, шмыгнула носом и вытерла слёзы с лица. Она ещё раз почсотрела на ту коробочку, в которой лежало всё прошлое её отца. - Из какого ты года? - Из 2025. - ответила Варя. - Тебе 8 лет. Мы с твоим отцом сильно поссорились и я... Я наговорила ему кучу гадостей, сказала, что никогда его не любила, что он был просто... человеком, что вовремя оказался рядом. - Но это же не так? - Конечно нет. Я всегда очень любила и его и тебя. Оля доверчиво посмотрела на маму, а затем искренне и тепло улыбнулась. - Тогда возвращайся в своё время и просто скажи им всю правду. Помирись с папой, а я встану на твою сторону. Варя грустно покачала головой. - Ты не сможешь. Я из прошлого. В прошлом ты не будешь знать всю правду и помнить этот разговор. - тихо сказала Варвара. - Ты не сможешь встать на мою сторону. Оля замолчала. - Тогда я пойду с тобой. - Не получится. - Варя показала на часы. - Заряда хватит максимум на один раз. Я не смогу вернуть тебя назад. Оля снова посмотрела на коробку, а затем на её лице появилась хитрая ухмылка. - Есть идея. Она вскочила с пола и бросилась к столу, вырывая из тетрадки отца какой-то лист бумаги, а левой рукой судорожно схватилась за ручку, расписывая её на черновике. - Я напишу Оле письмо. - сказала она, начиная быстро-быстро писать. - Просто передай его ей. Оля исписала листок, сложила его, протягивая матери. Когда Варвара уже собиралась его забрать, Оля отдёрнула руку. - Что такое? - Подожди. Девочка вернулась к столу, на другой стороне начиная писать письмо уже отцу. - Ты думаешь они поверят? Они могут подумать, что я подделала твой подчерк. - засомневалась Варя. Оля огляделась, задерживая взгляд на фотографии. Она достала её из рамки, вкладывая в письмо. - Теперь есть доказательства. Она протянула маме письмо. Варя недоверчиво посмотрела на него, но всё же убрала в карман джинсов. - Береги себя. - улыбнулась Варя. - Я ненадолго. Совсем скоро, если я смогу изменить настоящее, твоя мама вернётся. - А ты? - резко спросила Оля. - Я буду тебя помнить? - Увы нет. Но не волнуйся, у тебя будет настоящая, любящая семья. - она обняла Олю. - Люблю тебя, доченька. - И я тебя, мама... И Варя растворилась в розовой дымке.