Суаре́ кадавров

      Возможно, вы помните мою прошлую историю про поход в бар и встречу с чёрным человеком? И если вы после неё не посчитали меня сумасшедшим, то вот вам ещё одна.       С момента того происшествия минуло несколько лет. История почти выветрилась, но путешествие моё продолжалось. Первое время я спрашивал про этого мистера Блэка у всех, кого мог, но внятного ничего не услышал. Кто-то говорил, что это просто какой-то блаженный, что жжёт какую-то дрянь под костюмом, представляя себя жнецом смерти; кто-то говорил, что он вестник несчастья и смерти и действительно вышел из преисподней... В общем, спрашивать я перестал.       Но однажды, подъезжая к ресторану, где я забронировал столик, случилась новая встреча.       Я вышел с повозки и подошёл ко входу, снаружи. Ресторан блестел. Весь выбеленный, чистый, огни прожекторов так ярко светили, что будто бы пронизывали собой само небо.       На входе стоял бледного вида швейцар, хорошо одетый, но выглядящий так, как выглядят покойники в гробу перед захоронением. Поклонившись мне, он открыл мне дверь, и когда я проходил, всучил мне подвеску со странной геометрической гравировкой на ней (позже я узнал, что то был так называемый «Цветок жизни»). Повесив на шею этот неожиданный подарок, я вошёл внутрь.       Передо мной открылся огромный зал, ярко освещённый каким-то бледно-мёртвым светом. Источника я не смог найти, как ни пытался. Свет появлялся будто из воздуха.       Посреди зала стоял огромный прямоугольный стол: за ним сидело множество людей, на его узкой грани сидел он – тот самый мистер Блэк…       Вот и увиделись вновь... Я смотрел на него и не видел из-под его тёмной вуали, чтобы он смотрел на меня, но чувствовал это всем своим естеством. По левую и правую руку от него восседали мертвецы, каждый стул был занят кем-то и лишь один свободен, будто кто-то не пришёл. Во главе стола, расслабившись и подбоченясь, виднелся виновник торжества. Неожиданно он встал и, сделав реверанс, сказал:       — Приветствую тебя, дорогой наш друг! Не стой же ты в смятении! Садись ты к нам для разговора светского!       И после расслабленной рукою по-хозяйски указал на свободный стул, скорее, приглашая, чем приказывая, словно бы случилась встреча с желанным гостем наконец. Теперь я поравнялся взглядом с мистером Блэком, восседая ровно против него через всю длину стола.       Все гости рассажены по своим местам.       После этого над нами засияли огоньки, будто десятки свечей подвесили над нами, но свечей не было, лишь огоньки весели в воздухе.       Я перевёл взгляд на мистера Блэка, но, не успев сказать и слова, начал говорить он:       — И вот, мы наконец-то собрались! И гостю моему не терпится задать вопрос, а может, не один, но позволь прервать тебя да историю поведать о том, кто, полюбив, жнецом стал! О том, кто жизнь давал, миры творил, но вынужден теперь, ту жизнь отбирать и те миры сокрушать! Скажи мне, гость, сколь много в нас, в созданиях живущих, порочной грязи? Вот, слева от меня, сидит пример тому хороший. Мужчина, что во времена злато́й болезни, отдаться весь её решился и был сражён болезнью другой и беспристрастной! Сидит он вон, теперь со мной да цепью с кандалами он гремит, но цепи те и кандалы, как видишь ты, не так просты! Из золота они – всё, как и мечтал он, закован в золоте теперь...       Справа от него сидел мужчина средних лет, одетый в старую, грязную рубашку и рваные штаны, со стеклянным и каким-то тоскливым выражением лица. Его шею, руки и ноги сковывали кандалы, по виду, действительно сделанные из золота. Мистер Блэк похлопал его по плечу и, пользуясь моим замешательством, продолжил:       — А вот, по правую руку мою сидит та, что любви безмерно отдавалась...       Тут мне показалось, что мистер Блэк запнулся, но на самую малость.       — ...не понят миром был её порыв и злая мать природа, закончить марш её решила...       Мистер Блэк говорил про девушку справа от него. Выглядела она, как и все, будто мраморная статуя, но было в ней что-то прекрасное. Выглядела она элегантнее человека, про которого ранее рассказывал мистер Блэк. Одета в роскошное, красное платье с кружевами, шею её венчало колье из маленьких разбитых сердец, сделанных из какого-то красного камня. На свету, они будто «кровоточили» ярким алым светом. После короткой паузы (вопросы я уже решил не задавать) мистер Блэк продолжил:       — Но не об этих душах я с тобой хотел поговорить. Есть желание у меня поведать миру об их грехах, о грязи той, что облепила их со всех сторон! И в этом мне поможешь ты, гость мой дорогой, пером своим ты передашь слова мои и волю ты мою запечатлеешь. Увы, имея даже силы и не малые, я не могу проделать это сам... Вот таково моё желание. Исполни же его, а награду ты ещё получишь, а пока – храни кулон, что получил. Он жизнь твою длиннее сделает, даст шанс везде и всюду побывать и донести молву мою. Теперь – ступай, мой славный друг. Прости, что угостить тебя я не могу. Не для тебя все яства эти, а для тех, тела чьи земляными покрывалами накрыты. Потому иди и со стола ты ничего не бери и помни про кулон – его же береги, как жизнь свою, никому не отдавай и никому не продавай, и, заходя ко мне, он должен быть с тобой, для твоего же блага. Удачи, гость и друг мой дорогой! Ещё увидимся с тобой мы!       После этого я моргнул и оказался у входа в ресторан. Хотелось попробовать зайти вновь, задать все вопросы, но что-то незримое меня будто бы отталкивало и звало обратно сесть в повозку. Так я и поступил, на ходу начав писать всё, что услышал, в блокнот. Спотыкаясь и шатаясь от того, что не смотрел ни на что, кроме листа, я уселся в повозку, окликнул возящего, и мы поехали.       Дописав основные вещи, я поднял глаза и посмотрел на удаляющийся ресторан, на его окна и там увидел мистера Блэка, со стаканом той бурды, что я когда-то выпил в том баре. Он в воздухе «чокнулся» со мной, выпил весь стакан залпом и в тот же миг растворился вместе с ним в чёрной дымке...