Шёпот перед бурей

***

      Ева проснулась от лёгкого запаха ванили, доносившегося с кухни. Её комната была залита мягким светом — весеннее солнце только-только начинало пробиваться сквозь шторы, бросая тонкие тени на светлые стены. Она медленно потянулась, сладко зевнула и на секунду замерла, вслушиваясь в утреннюю тишину. День обещал быть спокойным, но что-то внутри сжимало грудь, тревожный ком в животе никуда не исчезал. Это чувство не отпускало её уже несколько дней — будто нечто большое и важное приближается, но ты не знаешь, с какой стороны ждать удара. — Ева, завтрак готов! — крикнула мама снизу. — Иду, — ответила она сонным голосом.       В зеркале на неё смотрела пара ярко-зелёных глаз, словно весенняя листва на солнце, — смотрят прямо в душу и будто читают между строк. Светло-каштановые волосы с тёплым золотистым отливом, мягкими волнами спадающие на плечи. Иногда она собирает их в небрежный пучок, но чаще оставляет распущенными. Кожа светлая, с нежным розоватым оттенком, особенно заметным на щеках, когда она волнуется. Пухлые губы ярко вишнёвого оттенка, как будто она только что поцеловала ягоду. У Евы всегда была притягательная внешность — не кукольная, но настоящая. Гибкая фигура с выразительными формами, тонкой талией и округлыми бёдрами, ростом 167 сантиметров. В повседневной жизни она предпочитает простую одежду — джинсы, футболки, худи, — но и не против надеть облегающее платье, подчёркивающее изгибы её тела. Она не особо стремилась нравиться — в этом и была её сила.       На кухне всё было по-старому: папа сидел за телефоном, мама ставила на стол тосты, а младший брат Даня, восьмилетний мальчик с вихром на голове, пытался съесть половину шоколадной пасты прямо ложкой. — Доброе утро, спящая красавица, — улыбнулась мама. — Как спалось? — спросил отец, не отрывая взгляда от экрана. — Да такое, снилось что попало, — пробормотала Ева, наливая себе чай. — Значит, подсознание работает, — вставил он с умным видом.       Ева лишь закатила глаза на это. После завтрака она вернулась к себе и почти сразу услышала вибрацию телефона. >Алиса: Пошли гулять. А то ты как бабка. Погода топ. Ева хмыкнула. Конечно, Алиса. Она всегда чувствовала, когда Еве нужно вытащить себя из мыслей.

      Алисе 16, она была её подругой с детства. В ней живёт внутренняя решимость и привычка рассчитывать только на себя. У неё подтянутая фигура. Тёмно-русые ну или даже сказать рыжие волосы, подстриженные неровно, как будто она сама держала ножницы. Янтарные глаза — колкие, внимательные. На пальцах и бровях — мелкие шрамы от частой работы с металлом. Часто носит тёмную одежду, удобную и не сковывающую движений. В образе чувствуется лёгкая небрежность — она не гонится за модой, ей важна готовность к действию. Алиса всегда могла врезать парню за пошлость и тут же рассмеяться над своей шуткой. Но в этом характере было что-то надёжное — рядом с ней Ева чувствовала себя защищённой.

      Она собрала волосы в высокий хвост, потом передумала и оставила их распущенными — мягкие волны красиво ложились на плечи. Одела белый топ, чёрные широкие штаны с высокой посадкой, светлую джинсовку и кроссовки. Немного туши, лёгкий хайлайтер, блеск на губы. Без фанатизма.       Перед выходом она задержалась у зеркала. В груди снова сдавило. Всё как будто в порядке — и всё не так. — Ладно… — тихо прошептала она и вышла на улицу.

***

Ева вышла на улицу, почувствовав прохладу весеннего утра. Лёгкий ветерок играл с её волосами, а на горизонте ярко светило солнце, обещая тёплый день. Алиса уже ждала у подъезда, нетерпеливо крутясь на месте. На ней был короткий чёрный топ, джинсовые шорты и кеды — всё с тем же лёгким вызовом, который ей так нравился. Её рыжие волосы, распущенные, чуть развивались на ветру. — Ну что, идём? — её голос был лёгким и бодрым, как всегда. — Уже готова, — ответила Ева, подходя к ней. Подруги направились в сторону парка, и разговор быстро завязался. — Ну, как ты? Что там у тебя с тем парнем? — спросила Алиса, не скрывая любопытства. — Да так, ничего особенного, — ответила Ева, неохотно отвлекаясь на тему отношений. В последнее время она не могла сосредоточиться на таких вещах. В голове крутились странные предчувствия, которые не давали ей покоя. — Я вообще не понимаю, как ты можешь так долго на одном месте сидеть. Если бы ты хоть раз попробовала просто не думать о своих переживаниях… — Алиса сделала театральный жест, словно сбрасывая что-то с плеч. — Всё, пошли гулять. Никаких мыслей.       Ева улыбнулась и кивнула. Иногда ей хотелось просто сбежать от всего и раствориться в повседневных радостях. Они продолжили идти, не обращая внимания на маленькие ссоры прохожих и суету вокруг. Вскоре они встретили Никииту с Димой. Никита сидел на бордюре, лениво играя в телефон. Он был сдержан и спокойный, часто обдумывающий свои поступки. Его взгляд всегда казался чуть более серьезным, чем у остальных. Дима же с веселым видом перекатывал мячик в руках. Он был известен своей непосредственностью и наивностью в вопросах отношений. Ева всегда чувствовала себя рядом с ним легко, потому что он не пытался её менять. — Ну что, как настроение? — спросил Никита, когда заметил их приближение. — Всё как обычно, — отмахнклась Алиса. — Мы так-то тоже хотим поболтать, — добавил Дима, а его взгляд случайно упал на проходящую мимо девушку. Она резко остановилась и направилась к ним. — Приветик! — сказала она, присаживаясь рядом с Димой. В её голосе была явная фальшь, и это заметил даже он. — Слушай, я тут недавно купила себе новый комп. Может, поможешь Windows установить? Ты же разбираешься, да? Дима посмотрел на неё с удивлением, не понимая, что она имела в виду. — А давай я лучше знакомому мастеру позвоню, он в этом лучше разбирается, — сказал он, явно не осознавая, что ситуация была не совсем такая, как она представлялась.       Алиса хихикнула, наблюдая за ними, а Ева улыбнулась, видя, как Дима снова не понял явного намёка. Подобные моменты с ним всегда вызывали лёгкую иронию. Дима немного замешкался, а девушка, явно не получившая тот ответ, который ожидала, слегка приподняла бровь. Её лицо на мгновение сделалось напряжённым, и она лишь сказала: — Ну, ты и тормоз, — с таким выражением, как будто это было очевидно. — Ладно, удачи. — И, не дождавшись реакции, раздраженная развернулась и пошла прочь.

Дима — крепкий, спортивный парень с тёмно-русыми волосами и добрыми, чуть наивными глазами. Он всегда искренний, порой слишком прямолинейный, из-за чего не всегда улавливает намёки или подтексты в разговорах, мягко говоря тормоз ну либо как некоторые люблят называть "медленный гас". В нём есть что-то по-детски чистое — будто мир ещё не успел сделать ему больно. Несмотря на это, он всегда рядом, когда нужна поддержка, даже если не знает, что сказать. Он любит природу, особенно вечерние прогулки, и всегда носит с собой металлический кулон — талисман, подаренный бабушкой. Ему не свойственно брать на себя инициативу, но его молчаливое присутствие зачастую говорит больше, чем слова.

      Все на мгновение замолчали, а затем, как по команде, начали смеяться. Ева засмеялась вместе с ними, будто облегчённо сбрасывая напряжение, которое накрыло её за последние пару дней. — Ну вот, опять что-то не так сказал, — произнёс Дима, с улыбкой, в которой не было ни обиды, ни злости. Просто ещё одна случайность, как их было много до этого. Алиса, с её заразительным смехом, добавила: — Ты просто магнит для девушек. Они пристают к тебе, а ты как всегда, не понимаешь.       Ева засмеялась, и этот смех немного развеял её чувства. Внутри стало легче. Она решительно отложила на время свои мысли, не обращая внимания на беспокойный комок в груди. Сегодня был хороший день, и было приятно просто быть здесь, с друзьями, на улице, в компании тех, с кем всегда можно расслабиться. — Пойдём, может, в парк, а? — предложила Ева, уже не думая о тревоге. Её настроение было легче, и она решила не волноваться о том, что тревожило её раньше. Пусть будет как будет. Сегодня — день для простого удовольствия, без лишних переживаний.       Все молча кивнули, и они продолжили путь, смеясь и беседуя о пустяках. Вскоре, спустя пару минут, они оказались в парке, где было гораздо спокойнее и уютнее, чем в городе. Лёгкий ветер тронул деревья, а в воздухе было что-то умиротворяющее. Алиса, заметив, что Ева немного заторможена, коснулась её руки. — Ты опять? — спросила она, на что Ева лишь кивнула в ответ. Алиса молча повела Еву к скамейке, немного в стороне от остальных. Та опустилась на край и, вздохнув, достала электронку. Легкий запах вишни растворился в воздухе. — Только не затягивайся сильно, — мягко сказала Алиса, присаживаясь рядом. — Ты же знаешь, это не решает проблему. — Знаю, — тихо ответила Ева, делая короткую затяжку. Её руки немного дрожали, но лицо уже становилось спокойнее.— Я не могу объяснить… как бы я не пыталась не зацикливаться у меня внутри всё равно что-то сжалось. Чувствую, что что-то происходит. Ты знаешь, что я часто чувствую такие вещи… — сказала Ева, пытаясь оправдать своё беспокойство.— Просто хоть чуть-чуть заглушить это всё внутри.. — Заглушить — не значит жить, — сказала Алиса, но не упрёком, а скорее с теплом. — Но я рядом. Сколько бы ни нужно. Ева кивнула, выпустив тонкое облачко дыма в сторону деревьев. Потом, будто что-то в ней щёлкнуло, она убрала сигарету и глубоко вдохнула. — Пошли обратно. Они там, наверное, уже придумали, как спасти мир, — слабо улыбнулась она. — Или как поджечь кафе ради веселья, — фыркнула Алиса, поднимаясь. Ребята и правда ждали. Дима сидел на траве и пытался собрать из веточек какую-то конструкцию, а Никита что-то чертил в блокноте, поглядывая на часы. Когда девочки подошли, всё снова стало единым — лёгким, дружеским, тёплым.       Парк этим утром был особенно красив: воздух свежий, пахнущий сырой листвой и первыми цветами. Птицы щебетали где-то высоко, а солнце, пробиваясь сквозь кроны, рисовало золотые пятна на земле. — Здесь так спокойно, — сказала Ева, садясь рядом с остальными. — Хочется остаться в таких моментах навсегда. — Хочешь жить в парке? — рассмеялся Дима. — Я не против. Поставим палатку, и заведём белку… — И научим её приносить кофе из ближайшего «Кофе на колёсах», — подхватил Никита. Все засмеялись. Но вдруг что-то привлекло их внимание. На другом конце аллеи, среди деревьев, сидела маленькая девочка — совсем одна, лет пяти. В руках у неё была старая музыкальная шкатулка, и она тихонько напевала мелодию. Вокруг неё, словно зачарованные, кружили голуби, не пугаясь ни её движений, ни голоса. — Вы это видите? — прошептала Алиса. — Она что, заклинательница птиц? — удивился Дима. — Может, она просто… незаметно кормит их? — предположила Ева. — Пошли посмотрим поближе, — предложил Никита, но Ева остановила его. — Не надо. Пусть останется… "волшебным" секретом для нас. Без вмешательства.       И действительно, в этом моменте было что-то особенное. Как будто сам мир сегодня решил подарить им передышку — небольшую, но настоящую. Они ещё долго сидели в парке, болтали о всякой ерунде, разглядывали облака, спорили, на что они похожи. Ева чувствовала, как с каждым вдохом становилось легче — словно после долгого бега ей позволили просто лечь в траву и смотреть в небо. И хоть где-то глубоко всё ещё тлела тревога, сегодня она была бессильна. Сегодня было просто… жить. Легко и по-настоящему.

***

      Они ещё долго сидели в парке, болтали о всякой ерунде, разглядывали облака, спорили, на что они похожи. Ева чувствовала, как с каждым вдохом становилось легче — словно после долгого бега ей позволили просто лечь в траву и смотреть в небо. Но когда они начали собираться, Ева всё-таки бросила последний взгляд на ту аллею, где сидела девочка. Та больше не пела — она просто смотрела прямо на Еву. Спокойно. Почти серьёзно. А потом, будто что-то поняв, поднялась, подошла к дереву и приклеила к его стволу маленький листок бумаги. — Эй… — тихо сказала Ева и шагнула в сторону, затем ещё раз и ещё, но девочка уже исчезла — словно растворилась между тенью и светом. Они все подошли ближе. На листке, приклеенном прозрачным скотчем, было всего три слова, написанных чёрными детскими буквами:

Смотри, но не смотри.

— Что это… за фигня? — нахмурился Дима. — Похоже на предупреждение, — тихо сказала Алиса. — Или головоломку, — пробормотал Никита, внимательно вглядываясь в бумагу. Ева не сказала ничего. Только медленно дотронулась до листка пальцами. Бумага была влажной, как будто её только что достали из воды. Что-то дрогнуло в груди. Тонкое предчувствие — не страха, но чего-то важного. Как шёпот перед бурей.

***

      Алиса посмотрела на Еву, нахмурилась и, не говоря ни слова, взяла её за руку и повела к скамейке под деревом, в стороне от остальных. — Сядь, — коротко сказала она. — Подыши. Я знаю, как это у тебя бывает, сначала нормально, а потом сознание теряешь. Ты не думала курс лечения какой-то пройти? Ева послушалась. Она достала из кармана вишнёвую электронку, снова.. Сладкий, знакомый аромат на мгновение скрасил напряжение внутри. Алиса просто молча сидела рядом, не лезла с утешениями — только присутствие, тихое, как якорь. — Спасибо, — тихо прошептала Ева. — Мы здесь, — ответила Алиса. — Всё хорошо. Если что-то случиться— ты нам скажешь. Окей? Ева кивнула и ещё немного посидела в тишине, пока ветер не начал играть листвой всё громче. Она встала, стряхнула с одежды сухие лепестки и слабо улыбнулась: — Пошли, а то они там уже точно обсуждают всякую ерунду без нас. Они вернулись к друзьям, где Никита и Дима спорили о том, кто бы выиграл в поединке — медведь или лев. — Вы как будто с теле-шоу сбежали, — прокомментировала Алиса, садясь рядом. — Просто делимся жизненно важной информацией, — ухмыльнулся Никита. В этот момент в парке что-то изменилось — как будто воздух задрожал. Ева заметила это первой. Где-то неподалёку послышался странный звук — то ли щелчок, то ли треск, как от лампочки, что вот-вот перегорит. — Вы это слышали? — спросила она. — Что? — отозвался Дима, но тут же и сам замер. Из-за деревьев выбежала собака — чёрная, пушистая, явно домашняя. За ней — девочка лет восьми, "ещё одна?"— подумала Ева. У левочки были тонкие косички с ярко-синим шарфиком небрежно намотаным на шею, что развевался на ветру. — Кнопка! Вернись! — крикнула она. Собака резко остановилась прямо перед Евой и уставилась на неё. На мгновение между ними возник странный взгляд, почти осознанный. Потом собака залаяла один раз — громко, резко — и убежала обратно к девочке. Та подошла ближе, посмотрела на всех… и на секунду её взгляд задержался на Еве. — Смотри внимательно, — сказала она. — Даже когда кажется, что всё.. ХОРОШО. И ушла вслед за собакой. — Это было странно, — пробормотал Никита. — Очень, — согласилась Алиса, но не стала развивать тему.       Солнце склонилось ниже, и воздух стал прохладнее. Друзья поднялись и направились вдоль аллеи, болтая, шутя и иногда бросая взгляды в сторону, откуда ушла девочка. Этот день останется в памяти Евы как лёгкий и странный одновременно. День, в котором она впервые за долгое время позволила себе просто жить. — А почему, кстати, София с нами не пошла, кто-тознает? Я ей звонила перед тем как выйти. — вдруг спросила Ева, будто вспомнив о ней только сейчас. Никто сразу не ответил. Тишина, как ветер между ветвями..

***

Pov: Ева — Может, я ей напишу? — неожиданно спросил Дима. Я только кивнула, Дима достал свой телефон: >Дима: Соф, почему не пришла? Всё нормально? Мы все немного переживали, ожидая ответа. Прошло несколько минут — и наконец пришло сообщение от неё: >София: просто настроения нету(. Не переживайте, всё хорошо. Это сообщение показалось нам немного странным. София всегда была открытой, даже если не хотела идти с нами. Сейчас её ответ был коротким, без подробностей, и как-то отстранённым. Никита молча посмотрел на меня, потом на остальных. И тут все мы поняли, что с Софией что-то не так. Pov: София       Тишина. Только ветер гоняет сухие листья по бетонной платформе, и скрипит где-то старая вывеска, покосившаяся над заросшими путями. София сидит на краю скамейки, натянутый капюшон прячет лицо. В руках её блокнот, но страницы пусты — не потому что нечего писать, а потому что слишком многое. Эта станция давно никому не нужна. Поезда сюда не приходят, только ржавые пути, заросшие травой, и облупленные стены. Ей здесь спокойно. Никто не спрашивает, почему она молчит. Никто не просит быть смелой.       Она открывает блокнот, медленно пишет:

Я не боюсь темноты. Я боюсь, что в ней останусь одна.

Где-то вдалеке пронёсся лай собаки, и это неожиданно напомнило ей о друзьях. О Еве, о том, как та всегда держится, даже когда внутри всё рушится. О том, как Алиса всегда идёт вперёд. Как Никита планирует наперёд, и как Дима улыбается, даже когда страшно. София вздыхает. Она любит их — правда. Но сейчас ей было нужно это одиночество. Чтобы услышать себя. Чтобы понять, чего она боится на самом деле. Не призраков. А себя — слабой. Той, кто не сможет помочь, когда это станет нужно.

Софие 15 лет, она самая молодая в компании. У неё была хрупкая, почти эфемерная внешность. Светлые волосы всегда были собраны в аккуратный хвост или заплетены в косы, которые напоминали сплетённые нити света. Глаза — большие, серо-голубые, с какой-то странной глубиной, как будто в них отражалась тихая буря, которая никогда не выходила на поверхность. Кожа была нежной, почти прозрачной, с лёгким бледным оттенком, что придавало Софии вид задумчивой, меланхоличной девушки. Она не была высокой, её фигура была достаточно хрупкой, будто казалась, что она может раствориться под первым летним дождём. На руках часто можно было заметить следы от долгих прогулок с книгой, а на плечах висела лёгкая серая куртка, которая выглядела слегка изношенной, но невероятно удобной.

Её стиль был простым, но продуманным — джинсы, обычные футболки, иногда с каким-то старым музыкальным или литературным принтом, и всегда маленькая сумка через плечо, в которой прятались записи и маленький блокнот. Она не любила привлекать внимание, поэтому её внешний вид не был ни ярким, ни вызывающим — всё было сдержано и ненавязчиво, как та тень, что ложится на лесную дорожку в момент захода солнца.

      Эта станция была заброшенная ещё до её рождения..              Дома снова был крик. Мама плакала в ванной, закрывшись на ключ. Телефонный звонок из-за границы длился всего две минуты. С отцом они снова не нашли общего языка. София просто стояла в коридоре, смотрела в стену и сжимала зубы, чтобы не расплакаться. Она никогда об этом не рассказывала. Она — та самая, что молча записывает сны, улыбается, когда другие шутят, и тихо идёт позади, когда все идут вдвоём.       Иногда ей казалось, что она — сторонний наблюдатель. Словно камера, которая фиксирует кадры, не вмешиваясь в события. Именно поэтому она не пошла с друзьями сегодня. Потому что внутри было слишком громко, а снаружи она должна была оставаться тихой. София взяла ручку и написала новую фразу:

Когда все улыбаются, ты имеешь право быть тенью.

      Она вырвала листок, сложила его вчетверо и спрятала под камнем у перрона. Это был её ритуал — оставлять свои страхи здесь. Здесь, где они никого не могут ранить. Её глаза скользнули по горизонту. Там, вдали, заходило солнце. Но внутри неё оставалась только ночь.       Она уже собиралась уходить, как вдруг услышала еле заметный скрежет. Будто металл задел металл. София застыла. В углу зрения — за вагонами — что-то шевельнулось. Тень? Человек? София прижалась к стене, затаив дыхание. Но больше ничего не было. Тишина снова заполнила пространство, как одеяло. :Наверное, крыса..." — подумала она и направилась к выходу. Но, уходя, не заметила как из-под одного из ржавых вагонов в темноте кто-то смотрел ей вслед. Без звука. Без движения. Будто изучал её. — Скоро я вернусь, — шепчет она самой себе уходя. — Только ещё немного. И я соберусь.

***

      Дорога домой казалась особенно длинной. Весенний воздух был ещё прохладным, но уже не колким. Фонари стояли по обе стороны улицы, их тёплое жёлтое свечение разбивалось о влажный асфальт, переливаясь отражениями. Ева шла медленно, засунув руки в карманы кофты, то и дело поднимая глаза к пустому небу. Там не было ни звёзд, ни луны — лишь серая пелена облаков, что ползла над городом. Она слышала, как кто-то за забором кричал на собаку которая испортила диван, кто-то хлопал дверью машины, а кто-то мирно сидел на веранде попивая чай. Всё это казалось очень далеким — словно мир вокруг стал немного приглушённым, как будто завёрнутым в ткань.       Мы все разошлись пораньше…— подумала Ева, и почему-то ей стало немного тревожно. София вела себя очень странно — сказала, что хочет побыть одна. А остальным вдруг стало как-то не до прогулки. Что-то повисло в воздухе — невидимое, но ощутимое, как ток перед грозой.       Издалека видны огоньки в окнах, а тут, на тротуаре, звук светлячков, которые неярко сверкали в темноте. Листья слегка шуршат, а Ева с каждым шагом всё ближе подходит к дому. И хотя всё вокруг кажется знакомым, внутри неё неспокойно, как будто ничего не должно быть на своих местах. Она подходит к дверям, тихо открыввет дверь, берётся за ручку и входит. Внутри тепло и уютно. Здесь, в тишине, где все звуки мягко приглушены под потолками, Ева ощущает странное спокойствие, её встретил знакомый запах — что-то запечённое и сладкое, как корица с тёплым тестом. Было тихо. Слишком тихо. — Привет, милая, — отозвалась мама из кухни. — Как день прошёл? — Нормально, — ответила Ева, снимая кроссовки. — Вот недавно разошлись. Отец сидел за столом, листая что-то в телефоне. Он поднял глаза, встретился с Евой взглядом и кивнул. — Всё в порядке? — спросила Ева, уловив какую-то странную паузу между родителями. — Конечно. Просто устали, — быстро ответила мама. Улыбка была, но глаза — неспокойные. Ева заметила это, но не стала углубляться. Мысли сами откинули тревожное ощущение, оставив его где-то в уголке сознания.       Она поднялась по ступеням на второй этаж. В своей комнате быстро сняла кофту и прошла в ванную.       Вода потекла тонкой струйкой, тихо журча в раковине. Она умыла лицо — медленно, будто смывая не только усталость, но и весь день. Сняла серёжки, отклеила маленькую звёздочку с скулы которую было даже не видно, стерла легкий макияж и слегка размазавшуюся тушь. Включила душ — горячая вода с шумом потекла, окутывая кабину паром. Она встала под струю. Тепло растекалось по телу, как будто кто-то обнимал её молча, не задавая вопросов. Именно это ей сейчас и было нужно. Молчание и покой. Пар поднимался к потолку, зеркало быстро запотело. Ева долго стояла под душем, не двигаясь. Потом медленно вытерлась, завернулась в полотенце, подошла к зеркалу. Пальцем провела по стеклу, стирая влагу. В отражении — знакомое лицо: большие, ярко-зеленые глаза, светлая кожа с лёгким розовым оттенком, пухлые вишнёвые губы. Волосы — мягкие, светло-коричневые, немного непослушные после душа. Тонкая талия, округлые формы — в ней было что-то хрупкое, но одновременно сильное. Быстро переоделась в лёгкую футболку и домашние шорты, немного расчесала влажные волосы, сделала лёгкий ночной уход за кожей и вышла из ванной комнаты. В коридоре её встретил брат. Он подбежал и крепко обнял её за талию. — Я тебя очень люблю, — прошептал он. — И всегда буду, ты просто лучшая!! — Что случилось? — наклонилась она к нему, коснувшись его плеча. — Всё нормально? — Угу. Просто... ты — лучшая сестра, — сказал он и быстро отвёл взгляд, как будто испугался собственной искренности. — Я же вижу что что-то не так— мягко, пытаясь не испугать продолжала Ева. — Да нет всё хорошо, просто я буду скучать.. — Петя. Ты что-то хочешь? —Да!— уж больно бурно крикнул её брат.— А.. можешь розказать мне сказку..? — Конечно солнце,— улыбнулась Ева.— Пошли,— сказала она указывая на лесницу вниз. Он кивнул. Они спустились в зал где сели на диван. Ева взяла старую книгу с полки, открыла на знакомой странице. — "Жила-была одна маленькая птичка, которая боялась высоты. Она сидела на ветке и каждый день смотрела, как летают другие..." Её голос был спокойным, ровным. Но сквозь ритм слов она вдруг услышала голоса с кухни. Родители говорили шёпотом, но на повышенных тонах. — Я не согласна с этим, ты слышишь? — голос мамы. — Я не могу просто уехать. Не могу оставить детей... — У нас нет выбора, — тихо, но твёрдо ответил отец. — Это не обсуждается, но мы можем взять только одного.. Мне самому больно, но.. Ева на мгновение замерла, она уже не слышала о чём они говорили дальше но потом снова вернулась к книге. Она решила, что ей показалось. Такое уже бывало. Или она просто не поняла о чём речь. После того как брат уснул рядом с ней, Ева поцеловала его в лоб, осторожно встала, укрыла пледом и тихо поднялась к себе, выключила свет и пошла к себе. В комнате ещё пахло духами. Она распустила волосы из полотенца, собрала их в мягкую резинку. Посмотрела в зеркало — глаза были уставшими, слегка покрасневшими. Нанесла немного увлажняющего крема, без особого желания. Просто по привычке. Вдох. Выдох. Что-то в груди было тяжёлое, как перед грозой. Она легла в кровать, накрылась одеялом до плеч. Долго ворочалась, не могла заснуть. Сон не приходил, час, два. Наконец ей показалось, что она дремлет, но её разбудил странный звук — что-то щёлкнуло в дверях. Потом — лёгкий шелест. Ева шевельнулась, но не открыла глаза. Что-то щёлкнуло. Дверь? Ветер? Она накрылась с головой. Она заснула. Не зная, что это была последняя ночь, когда их дом ещё был полон..