Часть 8.Вино, паста и… подколы

Берлинская ночь была холодной, но в съёмной квартире на втором этаже старинного дома царила настоящая итальянская атмосфера: на кухне — запах чеснока и базилика, на столе — бутылки красного вина, смех, и лёгкий бардак из бокалов и тарелок. Иньяцио стоял у плиты с повязкой на голове и деревянной ложкой в руке, как настоящий мастер. — Сколько соли ты туда сыпешь?! — смеялся Джанлука, наливая всем вино. — Столько, сколько нужно, чтобы ты наконец замолчал, — парировал Иньяцио, не оборачиваясь. Сильвия сидела у окна, в уютном свитере, с бокалом вина, чуть покрасневшая от смеха. — Джанлука, ты всегда такой говорливый после концерта? — спросила она с улыбкой. — Только когда на сцене выступает богиня, — театрально ответил он. — Скажи мне, Сильвия, как ты так поёшь? У тебя в горле ангелы? — Нет, просто я много не говорю. В отличие от тебя, — усмехнулась она. Пьеро сидел напротив, на вид спокойный, но каждый раз, когда Джанлука говорил о Сильвии слишком… восторженно, он кривился. — Можешь, пожалуйста, хотя бы на пять минут заткнуться? — наконец буркнул он. — Пьеро, ревнуешь? — подмигнул Джанлука. — Просто ты уже третий раз называешь её богиней. Мы поняли. Успокойся. Сильвия рассмеялась: — Не ссорьтесь, мальчики. Я ещё не решила, кто из вас заслуживает мою симпатию. Инья поставил кастрюлю с пастой на стол и театрально воскликнул: — Леди и джентльмены! Ужин, достойный королей и оперных принцесс! Все зааплодировали, и момент стал почти идеальным. Но Пьеро украдкой наблюдал, как Сильвия наклоняется, смеётся, касается локтем Джанлуки. И в груди снова что-то кольнуло.