Часть 2. Глава 7. Когда враг силен

— Началось, — тихо сказал Какаши, не оборачиваясь. В этот момент первый сигнал — вспышка чакры, быстрая, резкая, как всплеск иглы в воздухе — ударил рядом, рассекая дерево в нескольких метрах от Хосэки. Игла воды вонзилась в ствол с такой силой, что он треснул. Из дыма впереди вынырнула массивная фигура — нукенин с массивным телом, чакра которого светилась густым синевато-серым светом. За ним, в отражениях осколков стекла и льда, маячила тонкая, быстрая тень — вторая фигура, ловкая и скользкая. И где-то дальше, в самом сердце развалин, чувствовалась третья — неуловимая, но тяжёлая, как грядущая буря. Какаши за мгновение оценил обстановку. — Киго, — короткий взгляд вправо, — твой противник впереди. Сдерживай его силой. Лоб в лоб. Ты справишься. Киго коротко кивнул, напрягая пальцы в перчатках. — Хосэки, — в сторону Хосэки, который уже был готов к действию, — уходишь на фланг. Там ловушки. Ты их найдёшь. И обезвредишь. Хосэки чуть заметно улыбнулся краем губ — коротко, уверенно. — А ты, командир? — тихо спросил он. Какаши не ответил сразу. Только на миг задержал взгляд на древнем разрушенном храме в центре. — Я займусь главным, — сказал он наконец. В его голосе не было ни тени сомнения. Распределение было ясно. И каждый из них понимал: назад пути не будет. Схватка уже началась. _________ Снег под ногами был плотным, будто застыл вместе с дыханием земли. Киго шагал вперёд, не отводя взгляда от фигуры, застывшей в дымке разрушенной деревни. Кэндо стоял неподвижно, как огромный валун, а поверх его тела начинала мерцать тяжёлая чакра, будто продвигаясь по венам. И Киго заметил как в момент его тело будто стало плотнее. . Киго едва заметно усмехнулся. Его кулаки сжались сами собой. Когда Кэндо двинулся вперёд, земля задрожала. Удары его были тяжёлыми и прямыми, без изысков. Киго встретил первый выпад, скользнул в сторону, уходя от всей массы удара, но даже касание обожгло кости под кожей. Следующий замах едва не сшиб его с ног — мир качнулся, но Киго продолжил движение. Его тело давно привыкло к боли. Оно научилось ломаться — и вставать снова. Киго отбивал атаки, скользя по снегу, как по льду. Он знал, что сила в чистом столкновении будет не на его стороне. Он знал, что его тело укрепленное техникой будет практически невозможно пробить. Поэтому, когда Кэндо распахнул защиту для очередного размашистого удара, Киго не стал уклоняться. Он нырнул под вражескую руку, разогнал чакру по телу, ускорился и ударил точно в сустав локтя. Концентрированная вспышка ветра прорезала воздух. Кулак Киго вонзился в тело Кэндо… и отскочил, словно от камня. Боль расколола его пальцы. Киго пошатнулся, но сразу же перехватил равновесие. Перед глазами мелькнули тени. На мгновение в ушах звенела тишина, слишком тяжёлая для живого мира. Кэндо не пошатнулся даже на шаг. Только слегка дёрнул плечом, будто стряхивая комара. Киго глубоко вдохнул, чувствуя, как в груди нарастает тяжесть. Это была не усталость. Это был вызов. Он знал: это тело не сдастся легко. И где-то в этом застывшем между ударами мире, в едва слышном снежном шорохе, там, за поворотом улицы, уже рвалась в бой другая тень — и чей-то голос срывался в крике. Бои шли одновременно. И времени у них оставалось всё меньше. Крик, прокатившийся по разрушенной улице, заставил Хосэки на миг задержать дыхание. Он понял, что это Киго схлестнулся с противником. Но отвлекаться было нельзя. Тень под его ногами дрожала. Хосэки крался вдоль остатков деревянной стены, вжимаясь в обледеневшую поверхность. Его внимание было приковано к мельчайшим изменениям света. Где-то здесь, в этой изломанной деревне, пряталась Суйка. Её стиль был ядовитым. Иллюзии, замаскированные под кривые отражения в льду и обломках оконных стёкол. Даже дыхание в воздухе казалось чужим, как будто вокруг шевелились неуловимые фантомы. Тень Суйки мелькнула справа. Хосэки едва успел увернуться, когда тонкая игла чакры пронеслась мимо его виска, оставив после себя едва заметный след в воздухе. Он понимал, что в прямом столкновении у него нет шансов. Его сила была в другом. Хосэки присел, сложив печати. Тонкая ниточка его чакры растеклась по земле, впитываясь в снег, в выбоины разрушенной улицы, в разбитые стены. Тень вокруг него дрогнула, словно ожила. Радиус контроля расширился. Каждая трещина, каждый скол теперь был частью его сенсорного поля. Суйка появилась снова — на этот раз слева, отражаясь сразу в трёх разных осколках льда. Иллюзия. Хосэки знал это. Он не бросился на неё. Он просто ждал. Тени под его ногами шевельнулись, вытягиваясь в стороны. Ловушки начали складываться вокруг него, невидимые для обычного взгляда. Он слышал, как где-то рядом хрустят чьи-то шаги — лёгкие, почти невесомые. Суйка была там, где иллюзий было меньше всего. Хосэки резко развернулся, выбрасывая вперёд длинную полоску тени. На мгновение пространство дёрнулось, словно весь свет вокруг сжался. Суйка вскрикнула, когда её левая нога зацепилась за резкую тень, но успела вырваться, отскочив назад. Первая попытка захвата провалилась. Хосэки нахмурился, чувствуя, как по позвоночнику скользит холод. Его чакра расходовалась быстрее, чем он рассчитывал. Если он продолжит в том же темпе, сил может не хватить на финальный рывок. Но времени на раздумья не было. За спиной, где-то за рядами обрушенных домов, громыхали удары Киго и его противника. Лёд сыпался с крыш. Тяжёлые шаги дробили землю. Хосэки сжал зубы. Иллюзии вокруг сгущались. Суйка начинала играть по-крупному. ________ Кулак Киго отскочил от усиленного тела противника, как от стены, и по предплечью разлилась тупая боль. Он качнулся назад, перехватывая дыхание, чувствуя, как в груди нарастает тяжесть. Кэндо не сдвинулся ни на шаг — казался монолитом, воплощённым из снега и ярости. Но Киго не собирался отступать. Сжав зубы, он обогнул противника по дуге, заставляя Кэндо развернуться. Его взгляд цеплялся за мелочи: как двигаются, как будто сдуваются мышцы, при повороте корпуса, как чуть медленнее Кэндо сгибает правую ногу. Суставы. Швы чакры. Именно туда нужно бить. Вдох. Выдох. Он собрал чакру в ладонях, чувствуя, как по венам пронеслась дрожащая энергия. За спиной где-то бушевала другая битва, срывались на крик голоса, вспыхивали бликами чужие техники. Мир стягивался в тугой узел. Киго рванул вперёд. Он не пытался больше бить в корпус — знал, что это бесполезно. Он нырнул вниз, под очередной размашистый удар Кэндо, и нанёс короткий, резкий выпад в подколенный сгиб. Удар усиленный техникой ветра резанул по тонкому месту. Кэндо дёрнулся, потеряв равновесие на мгновение, но устоял. Ответный удар обрушился на Киго сбоку. Он едва успел поднять руку в блок, но всё равно почувствовал, как что-то хрустнуло в плече. Мир перед глазами качнулся, кровь пошла горьким привкусом по горлу. Боль цепляла сознание, но Киго шёл дальше. Он снова прыгнул вперёд, действуя на автомате: удар в бедро, скольжение вбок, короткий выпад под рёбра. Каждое движение отдавалось в теле, как удар колокола, но он не останавливался. Только вперёд. На миг их глаза встретились. Кэндо понял. Понял, что Киго не отступит. Что будет лезть до последнего, даже если кости в руках рассыплются в пыль. Ветер зашипел вокруг. Киго собрал остатки чакры в ступнях, усиливая ускорение. Ему нужно было попасть. Нужно было хотя бы раз пробить эту чертову броню его тела. Стиснув зубы, он рванулся в третий заход, нацеливаясь в сустав между плечом и грудной пластиной Кэндо. В этот момент пространство вокруг на секунду дёрнулось. Где-то в стороне, сквозь завывание ветра, пробился взрыв чакры. Чужая техника осветила развалины. Крики. Хлопки выбросов. Всё сливалось в одно тяжёлое полотно. Киго услышал это краем сознания. Но не позволил себе отвлечься. Только цель. Только удар. _______ Хосэки стоял на месте, чувствуя, как по рукавам шиноби ползут нити инея. Мир вокруг был зыбким. Свет преломлялся в искорёженных обломках деревьев и льда, отражая размытые силуэты. Иллюзии Суйки множились, заставляя глаза дрожать от напряжения. Он знал, что её главная цель — заставить его выдать себя. Потратить остатки чакры впустую. Хосэки стиснул зубы, пытаясь заглушить нарастающую слабость в теле. Он уже чувствовал: долго так держаться не получится. Простое расширение контроля теней требовало постоянной подпитки чакрой, а каждое мгновение промедления истончало его силы. И всё же он оставался на месте. Медленно, размеренно, как учил его Какаши на тренировках. “Когда противник хочет заставить тебя действовать — это значит, что ему нужно время. Лови момент, когда он сам ошибётся.” — Голос Какаши в голове звучал спокойным эхом. Хосэки выровнял дыхание. Иллюзии вокруг дрогнули — едва уловимый сбой в отражении на обломке зеркала. Тень на стене сместилась не так, как должна была. В этом хаосе Суйка чуть сместила реальность. Хосэки шагнул вбок, переплетая пальцы в печати. Тень, расползавшаяся вдоль стены, рванулась вперёд. Но не туда, где было яркое отражение. Она нырнула под слепую зону, туда, где свет казался слишком тусклым. На краю зрения мелькнула фигура. Секунда — и тень захватила её. Суйка вскрикнула, когда полосы тени сжались вокруг её запястий и лодыжек, парализуя тело. Её техника рассыпалась, словно зеркало, разбитое о камень. Хосэки не стал приближаться. Он знал, что противник больше не представляет угрозы. Он лишь на миг задержал взгляд на ней — и, сложив печать, затянул её тело в временный теневой барьер, парализующий движения без вреда для жизни. Победа была достигнута не силой. Победа пришла через терпение и расчёт. И всё же Хосэки не чувствовал облегчения. Сразу же, как только тень ослабла, он почувствовал, как за спиной сгущается чужая чакра. Он обернулся на шум. Сквозь завывание ветра прорывались обрывки звуков: тяжёлые удары, всплески чакры, глухие рыки боли. И среди них — неумолкающая борьба Киго. Хосэки без колебаний сорвался с места. Скользя по скользкому снегу, перепрыгивая через обломки зданий, он несся туда, где воздух дрожал от напряжения. Сердце грохотало в ушах, но он не обращал внимания. Впереди, за изгибом разрушенной улицы, он уже видел знакомую фигуру, шаткую и залитую кровью. Киго стоял на ногах — но силы оставляли его с каждой секундой. Хосэки ускорился ещё больше, даже не думая о боли в собственных мышцах. Он успеет. Киго едва держался на ногах. Каждый вдох резал горло. Плечо висело, будто сломанное, а в боку пульсировала боль, густая и глухая. Перед глазами плясали темные пятна, но он не позволял себе падать. Кэндо, пошатываясь, поднялся на одно колено. Его чакра всё ещё мерцала тусклым светом, но доспехи трещали, растрескиваясь по швам. Киго собрал последние силы. Он знал: следующего шанса не будет. Он рванулся вперёд, вкладывая в этот рывок всё, что осталось. Но в тот же миг Кэндо дернулся вперёд, резко — быстрее, чем ожидал Киго. На миг показалось, что всё будет напрасно. И тогда в воздухе что-то дёрнулось. Тень под ногами Кэндо словно ожила, взметнулась вверх и приковала его к земле резким рывком. Ноги врага подкосились, тело замерло в неудобной позе. Хосэки, появившийся словно из ниоткуда, стоял за спиной Киго, сложив печати. Его глаза горели концентрацией, но руки заметно дрожали от перенапряжения. “Сейчас!” — понял Киго. Не теряя ни мгновения, он вложил последние остатки чакры в удар. Кулак Киго, обмотанный усиленный ветром, вонзился в раскрытую грудную клетку Кэндо, прямо между трещинами в его защите. Сухой хруст костей, резкий всполох ветра — и тело врага тяжело осело в снегу. На этот раз — окончательно. Киго сделал шаг назад, попытался вдохнуть глубже, но вместо воздуха в лёгкие ворвался только ледяной удар боли. Ноги предали его. Он рухнул, будто оборванная нить. Хосэки метнулся к нему, едва не споткнувшись о собственную тень. Он быстро осмотрел товарища: выбитое плечо, многочисленные порезы, кровь хлестала из пробитого бока. Трясущимися руками Хосэки наложил временные повязки, зажимая раны, перехватывая сосуды теневыми жгутами чакры, как учил Какаши в тех редких тренировках по экстренной медицинской помощи. Киго больше не реагировал. Только слабое, едва заметное движение груди выдавало, что он ещё жив. Хосэки тяжело опустился на снег рядом с ним, вытирая пот со лба. Сил почти не осталось. Каждый вдох давался с трудом. И в этот момент небо раскололось. Где-то дальше, за сломанными зданиями, взревел оглушительный взрыв. Земля задрожала. Взметнулась колонна дыма, подсвеченная зловещим светом чакры. Хосэки вскинул голову. В сердце защемило дурное предчувствие. Там, за границей их боя, началась следующая схватка. И она была куда страшнее всего, что они пережили здесь.