Часть 3. Глава 7. Клинок и заточка

Какаши два дня ломал голову, зачем вообще дал этому ребёнку хоть крупицу надежды. Он ведь и не собирался брать кого-то на обучение, тем более на миссии ранга “S”. Это было не в его правилах, не в его состоянии, не в его планах. Но настойчивость Рэн — не назойливая, а упёртая, почти упрямо-боевая — чем-то задела его.  В этой юной воительнице было нечто, что напоминало ему… кого-то. Или что-то. Может, прошлое. Может, себя. Он не признался бы даже самому себе, но эта решимость пробудила интерес. И он позволил этому безумному эксперименту случиться. Пусть и ненадолго. Когда Какаши появился из-за ствола сосны, Рэн уже стояла в центре поляны. Маленькая, худощавая, коротко остриженная, она почти терялась на фоне потемневшего горизонта. Но не дрожала. Даже когда он подошёл вплотную. — Ты не особенно старалась скрыться, — сказал он тихо, будто это была не упрёк, а просто наблюдение. Рэн сжала кулаки. — Я знала, что ты заметишь. — Тогда зачем пришла? — Потому что я не отстану, — сказала она, — пока ты не скажешь да. Какаши остановился, глядя на неё сверху вниз. Несколько секунд казалось, что он просто будет молчать. Его лицо, частично скрытое маской, не выражало ничего. Даже глаз с Шаринганом под линзой был прикрыт. Только лёгкий ветер трепал полу его тёмного хакама. — И если скажу нет? — спросил он наконец. — Я всё равно буду за тобой ходить, — упрямо ответила девочка. — Я видела, как ты спасаешь. Как двигаешься. Как смотришь. Ты не обычный. Ты шиноби. И ты сильный. Он медленно выдохнул и сел прямо на траву, скрестив ноги. Жест был неожиданным — почти домашним, как будто вся угроза исчезла. Рэн замерла, растерянная. — Садись, — сказал он. Она подчинилась, присев напротив, с явной настороженностью, но и с интересом. Какаши долго смотрел на небо, где в просветах между облаками загорелись первые звёзды. — Ты хочешь, чтобы я сделал тебя сильной, — произнёс он. — Чтобы ты смогла убить тех, кто убил твоих. Она кивнула. Без слов. — Это… цель, — признал он. — Но короткая. Та, что заканчивается в день, когда ты достигнешь её. А дальше что? Рэн нахмурилась. — Тогда я придумаю новую. Главное — сначала добраться до этой. — Ты уверена? — Какаши медленно повернул к ней голову. — Убийство — не цель. Это средство. И не всегда оправданное. Я не отрицаю месть. Она может быть сильным топливом. Но если всё, что ведёт тебя вперёд — это желание убить… ты сгоришь быстрее, чем поймёшь, ради чего шла. Рэн сжала колени. — Я… не знаю. Мне сложно объяснить. Но я точно знаю, что не хочу сидеть сложа руки. Я не могу жить просто так. Я не хочу быть беспомощной, как в ту ночь. Она с трудом сглотнула. — Если мне придётся убивать, то пусть это будут плохие люди. Такие, как они. Лучше так, чем просто… быть ничем. Какаши замолчал. Он смотрел на неё долго — очень долго. Ветер, казалось, стал прохладнее, и тень от деревьев легла на его плечо. — Это честно, — сказал он. — Ты не лжёшь. Ни мне, ни себе. Но… Он снова взглянул в небо. — Настоящая сила — не в том, чтобы убивать. Она в том, чтобы жить после. С этим. С собой. С молчанием, которое приходит ночью. И с тем, что не скажешь никому. Рэн не поняла всего. Но она услышала главное. — Я всё равно хочу идти за тобой, — сказала она. — Я не прошу быть моим учителем. Просто… покажи мне путь. Какаши усмехнулся. Едва заметно, только уголком губ. Почти по-человечески. — Тогда иди, — сказал он. — Но не рядом. Пока — за спиной. Учись. Смотри. И не мешай. Это всё, что я могу тебе предложить. И он встал, стряхнув сухие иглы с хакама. Рэн кивнула. Слова были лишними. _____ Тренировочная площадка была выбрана не случайно — далеко от деревни, за речным излучистым изгибом, где деревья росли гуще, и запах хвои перебивал любые другие. Утро было влажным и прохладным: капли росы ещё висели на высоких травинках, а земля под ногами мягко пружинила. Какаши стоял, как всегда, в тени. В руке он держал тонкий тренировочный деревянный меч — боккэн, вырезанный лично им. Второй — покороче — он передал Рэн. — Что ты чувствуешь, когда берёшь оружие в руки? Девочка сжала рукоять, пальцы у неё дрожали — то ли от волнения, то ли от усилия. — Как будто рядом кто-то, кто готов защищать меня. — призналась она.  Какаши чуть наклонил голову. — Неплохой ответ. Только запомни: меч — не твой друг. И не твой щит. Это просто инструмент. Как и любая сила. Он шагнул вперёд, показав основную стойку: корпус слегка вперёд, руки расслаблены, левая нога чуть сзади. — Смотри. Не копируй — запоминай суть. Он двинулся. Плавно, будто скользя, одним движением описал дугу в воздухе, затем резко развернулся и провёл воображаемый удар снизу вверх. — Удар — не в мышцах. А в линии. Меч должен идти туда, куда уже направлена мысль. Тело — лишь следует за ней. Рэн повторила. Неуклюже. Удар получился медленным и корявым. Какаши ничего не сказал — только подошёл, поправил ей локоть и поставил плечо на место. — Ещё. Они тренировались молча почти час. Какаши был строг, но не резок. Он останавливал, направлял, снова и снова просил одно и то же движение. И, в какой-то момент, её руки вдруг нашли правильный ритм. Не идеальный, но уже — её. — А когда ты начнёшь учить меня бить по настоящему? Он присел, расправляя плечи, и взял в руки горсть камней. — Бить — это последнее, чему стоит учиться. А вот что ты должна понять прямо сейчас… Он высыпал камни на землю и начал выкладывать их в разные схемы. Перекрёстки. Кольца. Веера. — Тактика — это не сложные слова. Это знание того, где ты стоишь. Где враг. И что между вами. Рэн внимательно наблюдала. — Иногда правильный путь — не вперёд. А в сторону. Иногда — под землю. Иногда — вовсе уйти, чтобы вернуться. — Но это же… трусость? Какаши взглянул на неё. — Это жизнь, — спокойно сказал он. — Побеждает не тот, кто сильнее. А тот, кто живёт дольше. И делает то, что должен. Она замолчала. Смотрела на камни, как на письмена. — Ты учишь меня быть… шиноби? — Я учу тебя выживать, — тихо сказал он. — А если этого окажется достаточно, чтобы однажды стать воином — тогда, возможно, ты поймёшь, зачем тебе меч. И за кого ты его поднимешь. Солнце поднялось выше, и они снова встали — на этот раз оба в стойке. Теперь Рэн не дрожала. Она всё ещё была ребёнком. Но Какаши знал: настоящая битва начинается задолго до первого удара. ____ Тренировки продолжались каждое утро и вечер, между ними были наблюдение. И Какаши уже знал расписание до мелочей. Поставки начинались ещё до рассвета — колонны из трёх-четырёх повозок, запряжённых крепкими местными лошадьми, выдвигались от шахт на юго-западной окраине деревни и проходили через лесную просеку, ведущую в сторону перевала. На входе и выходе стояли одни и те же лица — грубые, небритые, с надетыми наспех повязками без символики. Но только слепой не заметил бы печать на ладони одного из охранников: округлый знак, почти стёртый, но узнаваемый — скрытый Туман. «Кири…» — мелькнуло у Какаши. — «Но действуют они не как деревенская стража. Больше похоже на ренегатов. Или бывших.» Он сидел на ветке, высоко в кроне. Его лицо — закрытое обычной маской торговца, без всякой символики. Поверх глаз — защитная линза, замутняющая отблеск Шарингана. Плащ цвета сухой хвои делал его почти невидимым в этом пейзаже. Под одеждой — обычная самурайская туника, подпоясанная ремнём с потайным отсеком, где хранились кунаи и дымовые. Каждое движение колонны он заносил в блокнот, что лежал между колен. Почерк — угловатый, но быстрый. Угол наклона оружия у охранников. Интервалы в патрулировании. Повторы в маршрутах. «Тактика не в ударе. А в том, кто первым его спровоцирует», — напомнил он себе. В какой-то момент он уловил всплеск чакры. Один из сопровождающих, высокий мужчина с бритым затылком, стоял в стороне от лагеря и что-то передавал — явно через технику дальнего обмена. Мимика, движение пальцев, структура чакры — техника явно была из разряда [遠見 — Энкен], одной из версий ментальной передачи, характерной для Шиноби Водной Страны. «Подтверждение. Они обучены. И не просто воры. Это звенья сети.» Позже в тот же вечер Какаши спустился ближе к лагерю — под покровом тумана, поднимающегося от речной долины. Перед ним была задача — найти слабое звено. Он действовал быстро. Не вступал в бой. Один из шиноби отстал от лагеря — по нужде, по усталости, неважно. Какаши действовал как призрак: кунай на шее, короткий укол парализующего порошка в дыхание — и уже через несколько минут он изучал личные вещи и свитки. Половина была бесполезна. Но один клочок бумаги, исписанный влажными чернилами, содержал краткие обозначения: местоположения, время, инициалы. Символ в верхнем правом углу — не оставлял сомнений: клан Хозуки. Один из побочных кланов Киригакуре. Неофициально — но известно, что некоторые их представители занимались подпольными операциями, включая переправку оружия и «живого товара». Становится интереснее, но пока он точно не мог подтвердить принадлежность группировки к стране Воды.  Какаши вернулся в деревню до полуночи. Маскировка всё ещё была безупречной. Рэн ждала его — она пыталась скрыться за дровяным сараем, но он заметил её ещё у входа. — Ты знал, что я здесь? — выдохнула она, когда он, не оборачиваясь, заговорил. — С самого начала, — спокойно сказал он. — Но если хочешь наблюдать — делай это правильно. Шум шагов выдаёт тебя, прежде чем ты сделаешь первый. — Прости… Он прошёл мимо неё и исчез за дверью. А Рэн осталась в темноте — с глазами, полными упрямства, и кулаками, сжатыми до побелевших костяшек. ____ Маленькая деревня у подножья хребта жила своей ритмичной, размеренной жизнью: шахты стонали от звона кирок, улицы заполнялись пылью, а повозки с металлом всё также уходили в направлении юго-западного леса. Всё происходило строго по часам, будто кто-то нажимал кнопку старта каждый день в одно и то же время. Какаши это устраивало. Слишком хорошо отработанный ритм — это не признак силы. Это предсказуемость. Он выжидал. Не рвался в бой, хотя уже знал многое: пути отхода, количество человек в смене, частоту проверок. Но он ждал чего-то большего — перелома. Момента, когда организация допустит ошибку. Или, что ещё лучше, откроет двери сама. А пока — он тренировался. И тренировал Рэн. Они встречались на поляне чуть выше деревни, где старая засохшая сакура служила им ориентиром. Трава там была выжжена кругами — следы их упорных утренних боёв. Какаши не щадил ни себя, ни её — не бил, не ранил, но требовал предельной отдачи. Он учил её уклоняться от удара до того, как он родится. Смотреть не на кулак, а на плечо. Не на клинок, а на дыхание. — Не замахивайся высоко, — сказал он однажды, когда она в пятый раз сорвалась в грубую атаку. — Ты не шиноби. У тебя нет чакры. Твоя сила — в точности. В выверенности. Как у хирурга. — А ты что, доктор? — Я хуже. Рэн фыркнула. Она уже давно поняла — вытянуть из него что-то конкретное — всё равно что выжать воду из камня. Но упрямство было в её крови. — Ты так и не сказал, кто ты. — Я Какаши. — А фамилия? Он на мгновение замолчал. Глаза под чёлкой сузились, но голос остался безмятежным. — Она не важна. — У всех важна. У тебя — особенно. Я знаю, что ты не простой странник. Те приёмы, что ты показываешь… То что ты шиноби, я уже поняла.  Он не ответил. Вместо этого встал. Склонил голову, будто прислушиваясь к ветру. Затем медленно выдвинул правую руку вперёд, пальцы соединились в печати — быстро, точно. Молния вспыхнула. Рэн отшатнулась. Она никогда не видела такой чистоты. Сначала — лёгкий треск, потом — свечение, затем он вытянул руку, и по предплечью прокатилась дуга, плотная и острая, как игла. — Это… — прошептала девочка. — Это… — Райсен, — отозвался он. — Молниевое копьё. Он метнул его в воздух — вспышка молнии прорезала небо, исчезнув в вышине с глухим гулом. — Ты… — Рэн с трудом сглотнула. — Я слышала… от жителей, историю про шиноби с молнией, что в одиночку одолел Хвостатого зверя.. в стране Снега.. Она смотрела на него, затаив дыхание. Он ничего не сказал. Только отвернулся. — Это ты? — Просто слухи. — Но это был ты. Она смотрела в его спину, как будто увидела в нём целый миф. А он — он просто сложил руки на груди и сел обратно у дерева. — Герои — это удобно. Их можно запомнить. Их можно винить. Но правда — скучна. Она всегда пахнет потом, болью и кровью. Иногда чьей-то. Иногда — своей. Рэн медленно подошла, присела рядом. Некоторое время они молчали. — Ты так говоришь, будто тебя это уже не трогает, — тихо сказала она. Какаши закрыл глаза. — Потому что если тронет — начну выбирать, кого спасать. А я не могу себе этого позволить. — Но ты спас меня. Он ничего не ответил. Только чуть сильнее сжал ладони. Ветер качнул ветви старой сакуры. В воздухе повис запах пепла и травы. ___ Вечером того же дня, под светом догорающего неба, Какаши долго сидел у костра. Искры поднимались в холодный воздух, сливаясь с ночной дымкой. Его взгляд был сосредоточен, будто всё происходящее — шахты, тайные маршруты, структура перевозок, охранные смены — проецировалось прямо на внутренний экран его сознания. Всё складывалось в единую карту. И в этой карте наконец открылся проход. — Ты всё-таки собираешься? — подала голос Рэн, тихо подойдя сзади. — Ты нашёл путь в базу между скал?  Какаши не ответил сразу. Подбросил в огонь пару щепок, глядя, как пламя обхватывает дерево. — Завтра утром, — произнёс он, наконец. — Будет новая поставка металла. Их курьер — местный торговец, с которым я “познакомился” ещё в первые дни. У него долги, он слаб. Слишком слаб, чтобы отказаться. Рэн присела рядом. На этот раз она не стала задавать вопросы. Она просто ждала. — Мы пойдём вместе, — сказал Какаши. Она удивлённо вскинула голову. — Вместе? — Под видом торговца и его младшей сестры. Говорим, что доставляем редкий сплав из северной шахты. Меня зовут Масару. Тебя — Юи. Мы из поселения Нацуно. Наш отец умер, мы продолжаем его дело. Всё просто. Не рассказывай ничего лишнего. Не смотри в глаза. И помни: ты не Рэн. Там ты — никто, — он оглядел ее серьезным взглядом — В базе есть бараки, где на три дня селят перевозчиков, чтобы убедится в том, что груз не поддельный. У нас будет три дня, чтобы понять как разорвать сеть.  Рэн, несмотря на возраст, кивнула твёрдо. — А если они нас раскроют? — Тогда они умрут. — Он поднялся, стряхивая с плеча пепел. — Но я постараюсь, чтобы до этого не дошло. Она ещё немного молчала, глядя на него снизу вверх, как будто хотела спросить, почему он берёт её с собой. Но в конце концов всё же спросила другое: — Ты мне доверяешь? — Нет, — спокойно ответил Какаши. — Но я знаю, что ты пойдёшь за мной в любом случае. Лучше, если ты будешь под присмотром сразу. Он отвернулся, направляясь в сторону хижины, где уже лежали подготовленные свитки с поддельными документами, одежда и специальные линзы, и только в темноте, скрытый тенью деревьев, позволил себе еле заметную улыбку. — И ты, чёрт побери, слишком быстро учишься… ____ База находилась на стыке скалистых хребтов, скрытая в расселине между двумя плато, где туман держался плотным даже в середине дня. В этом месте гнило не только железо — здесь разлагались договоры, чести, остатки совести. Идеальное место для тех, кто привык действовать из тени. Какаши и Рэн добрались к подъёмному пункту на закате — времени, когда смена охраны, как правило, наиболее уязвима. Какаши шёл размеренно, с лёгкой хромотой — в рамках легенды он пережил несчастный случай на шахте. Его лицо скрывала маска простого торговца, взгляд — спокойный, почти усталый. Рэн — теперь Юи — была в просторной накидке, закрывающей руки. Глаза её были опущены, но за этой покорной позой читалась сдержанная ярость — Какаши заранее предупредил: злость будет выглядеть убедительнее страха. — Назовите имя, — хрипло бросил охранник, лениво разглядывая путников. — Масару и Юи Нацуно, — ровно ответил Какаши, передавая свиток. — Сплав для “Горы”. У нас маршрутная отметка через Ивами и подтверждение от старшины шахты. — Первый раз вас вижу. — Потому что наш отец раньше возил. Мы — последние, кто остался от Нацуно. — В голосе Какаши не было фальши. Он знал, как говорить, чтобы верили. Охранник развернул свиток, бросил взгляд на Рэн. — Дитё зачем тащить? — У неё рука твёрже, чем у большинства моих работников. — Какаши чуть подался вперёд, и его глаза на мгновение блеснули сталью. — Если кто-то захочет её проверить — пусть делает это на свой страх и риск. Охранник хмыкнул, бросил свиток в сторону и кивнул. — Проходите. Второй отсек — проверка груза. Потом — в бараки, сектор В. Если что — не наша вина. Пространство внутри базы оказалось шире, чем ожидал даже Какаши. Здесь не было хаоса — всё работало с пугающей точностью. Погрузка, распил, переплавка, сортировка. А ещё — охрана, слишком хорошо обученная, чтобы быть случайными наёмниками. Он отмечал каждый жест, каждое передвижение. У ворот стояли те, кто двигался как анбу. Один из них носил повязку скрытого Листа, но без символа — только тонкий надрез, будто насмешка над прошлым. Так значит бывшие шиноби разных деревень, собрались вместе и были выкинуты на край мира. Чтобы они сами нашли способ выжить, а шиноби знают только один язык — язык силы.  — Эти… шиноби, — тихо прошептала Рэн, прижимаясь ближе. — Они… — Смотри. Слушай. Запоминай. — Его голос едва уловим, но твёрд. — Сегодня ты не воюешь. Сегодня ты учишься. Когда их проводили в бараки, Какаши выбрал самую дальнюю, полупустую комнату, расположенную рядом с шахтным выходом. Это давало ему не только обзор, но и потенциальный путь отхода. — Ну что, Юи, — сказал он, когда они остались одни. — Время сыграть в долгую. Пока не начнутся настоящие игры, мы должны стать частью их фона. — А потом?.. Он посмотрел в окно, где за решёткой медленно шевелились тени. — А потом фон станет их крахом. ____ Барак, в котором они устроились, был сырой, стены — в трещинах от мороза, а пол, будто живой, издавал по ночам тихие потрескивания. Рэн почти сразу оккупировала угол и устроила себе лежанку из свернутого халата. Она не жаловалась. Ни разу. Но каждый вечер ждала, пока Какаши подаст знак. Сегодня он промолчал дольше обычного — смотрел на схему базы, нарисованную им углём на обрывке бумаги. — Ты слышала это? — негромко спросил он. — Что именно? — Когда смена часовых у ворот произошла? — Через три минуты после третьего удара колокола. Один из них прихрамывает — значит, дежурил в прошлый раз тоже. — Уже лучше, — он приподнял угол карты. — Смотри: здесь — склад с вооружением. Здесь — комната распределения заданий. А вот здесь… — он ткнул в пустой угол схемы, — …второй уровень шахты. Туда никто не ходит без сопровождения. Значит, именно туда мы и направимся. Рэн молча кивнула. Её лицо оставалось спокойным, но пальцы непроизвольно сжались. — Не боись. — Он посмотрел на неё краем глаза. — Мы туда пойдём не сегодня. Сегодня — ты учишься наблюдать. — Я уже умею наблюдать. — Нет, ты умеешь глядеть. А наблюдать — это когда ты видишь, что один из бойцов на восточной стороне имеет другой акцент, а значит, вероятно, он не из этой деревни. Или что только одна группа носит печати на наплечниках. И что на складе охрана меняется каждые четыре часа, но лишь один раз — с усилением. Знаешь, когда? Рэн нахмурилась. — Утром? — После прихода каравана. Значит, это не просто склад. Это распределительный центр. А это значит… — Что к ним кто-то приезжает! — быстро догадалась она. Он слегка усмехнулся и встал. Натянул на плечи длинный тёмный плащ, оставив только одну катану на поясе — никаких анбу-масок, никаких знакомых жестов. Только скромный купец с глазом, прикрытым повязкой. — Я скоро. Не пытайся никуда идти. — Можно хотя бы посмотреть за дверью? — Только если хочешь, чтобы тебя зарезали по ошибке. — Он бросил ей косой взгляд. — Или не по ошибке. Рэн насупилась и закуталась в ткань, но, когда дверь за ним закрылась, подползла ближе к щели в полу и принялась снова перерисовывать карту, которую Какаши только что показал. Снаружи было холодно. Камни под ногами — влажные и скользкие, а дыхание превращалось в пар. Какаши двигался медленно, почти лениво, будто прогуливаясь, как купец, уставший от дневной смены. Но его глаза не отдыхали ни на мгновение. Он заметил, как один из охранников споткнулся — это уже третий раз за два дня. Небольшая травма — возможно, недавно вступивший. Внутренний круг не допускает таких к дежурству на складах. Переулок между шахтной вентиляцией и старой кузницей оказался идеальным местом. Какаши осторожно приложил ладонь к камню — сеть чакры медленно разошлась, нащупывая сигналы. Внутри здания были люди. Семеро. Один из них говорил — жёстко, властно. Акцент севера. Двое молчали. Третий смеялся, голос с хрипотцой. Он задержался ещё на минуту, запоминая всё, и только потом вернулся в барак. Когда он вошёл, Рэн уже сидела на полу с закрытыми глазами, изображая медитацию. Безуспешно. — Ну, что там? — Пока ничего. — Он присел рядом, снял плащ, и положил на пол мешочек с горячими пирожками. — Но у них скоро будет встреча с поставщиком. — Мы туда пойдём? — Нет. Пока рано. Нам нужно понять, кто именно этот поставщик. И главное — откуда. Она откусила кусок пирожка и замерла. — Почему ты так уверен, что они не из этой страны? Какаши ответил не сразу. Он смотрел в стену, где еле различимая трещина шла от потолка до пола — как след от меча. — Потому что они слишком хорошо организованы. Потому что это не просто бандиты. И потому что я узнал символ на их перчатках. Его больше не используют в открытых миссиях. Только в спецгруппах… очень старого типа. — Шиноби? — Да. И если я прав… — он посмотрел на неё, — …то нам скоро придётся бежать. Или нападать первыми. ____ Было темно. Настолько, что даже зрачки Рэн, давно привыкшие к скудному освещению деревенских ночей, ничего не различали. Её ладонь лежала в руке Какаши — сжатая, чуть влажная. Он не выпускал её. Не из страха. Из необходимости: чтобы в любой момент — остановить. Какаши шёл впереди, ведя их по заброшенному тоннелю, который, по его расчётам, должен был вести к южному краю шахтного комплекса. Он приметил его ещё днём, когда изучал логистику лагеря. Про этот ход забыли. Или предпочитали не использовать — слишком близко к старому завалу. Но Какаши доверял не тому, что видно. А тому, что не показано. С каждым метром запах усиливался. Не гниения, нет. Смесь угля, масла и крови. Он остановился. — Мы у цели, — тихо. Почти беззвучно. Рэн молчала. Она знала, что дальше нельзя говорить. Какаши медленно снял крышку вентиляционного люка, сквозь которую сочился слабый свет. Он позволил Рэн встать рядом. Внизу — то, что на поверхности называли “мастерскими”. По факту — это было сборочное ядро. По стенам, как мозаика, были развешаны оружейные заготовки: катаны, кунаи, даже цельнометаллические метательные диски — все с вкраплениями светло-синего сплава. В центре — большой плавильный чан, куда аккуратно закладывались слитки. Устройство, по форме напоминавшее чакроперерабатывающее ядро, пульсировало, будто дышало. — Они не просто добывают, — прошептал Какаши. — Они куют. — Что? — Оружие. Не для себя. Для кого-то, у кого есть технологии чакроусиления. Видишь печати у основания? Рэн кивнула. — Их используют в скрытом Камне. Иногда — в Тумане. Но в Листе они запрещены после Третьей войны. Они забирают металл, усиливают его и направляют по каналам в страны, где нет закона. Или — где закон пишут сильнейшие. — Но ведь… это же самурайская страна. Как они позволили? — Потому что на входе — бывшие шиноби. А внутри — местные, которых сломали. Или купили. А может — запугали. Он замолчал. Внизу появился новый человек. Высокий, с повязкой на голове и железной маской на пол-лица. Его голос был глухим, но в нём чувствовалась власть. — Один из лидеров. Влиятельный. Скорее всего, координатор поставок. — Что мы будем делать? — прошептала Рэн. — Пока — наблюдать. Запоминать. И выжидать. — Я думала, мы сюда пришли, чтобы сражаться. Он усмехнулся. — Чтобы победить в войне — нужно сначала понять карту поля боя. В шахматах не выигрывают ферзём сразу. Сначала нужно понять, где король. Он закрыл вентиляционный люк и потянул Рэн назад, в темноту коридора. — Мы вернёмся. Но не сегодня. И не вдвоём.