Часть 3. Глава 10. Поле боя — не всегда поле и не всегда бой.

Кабинет Хокаге был залит мягким светом утреннего солнца, пробивавшегося сквозь бумажные ширмы. В комнате стоял запах чернил, табака и старой бумаги — неизменный аромат власти, который за последние годы Какаши запомнил почти на уровне запаха крови. Он стоял с прямой спиной перед массивным столом Третьего. Лицо под маской спокойно, руки за спиной. Взгляд скользил по лицу старика — тот выглядел усталым, но глаза были внимательными, сосредоточенными. — Вызывали, Сандайме-сама? — негромко спросил Какаши. Хирузен кивнул, не поднимая головы от тонкого свитка, который только что запечатал. — Мне нужен ты, Хатаке, — спокойно начал он, затем взглянул в глаза шиноби. — И только ты. Это задание требует не только силы. Оно требует гибкости, ума и... — он сделал паузу, — определённого мастерства в коммуникации. Какаши не шелохнулся, но внутри что-то скрипнуло. Коммуникация — слово, которое часто скрывало за собой самую грязную работу. — Цель? — коротко спросил он. — Страна Горячих Источников. Ты должен проникнуть во дворец супруги даймё, — Хирузен взял один из пергаментов, раскатал его на столе. — Вот список имён. Почти все из них — её приближённые. Молодые, ловкие, хорошо выглядящие. Некоторые — шиноби. Почти все — мужчины. Их нанимают по личной инициативе госпожи. Какаши молчал, но наклонил голову чуть ближе. — Мы подозреваем, что через них она ведёт переговоры с неизвестной силой. Возможно — скрытой деревней. Возможно — группой мятежников. Ее муж, даймё, обеспокоен. Но действовать напрямую не может — потеряет лицо. — Мне нужно будет внедриться? — уточнил Какаши. Хирузен снова кивнул. — Да. Под вымышленным именем. Тебя уже внесли в списки как талантливого каллиграфа с островов. Будешь новым членом её окружения. Вхождение — через личную аудиенцию. Это закрытая резиденция, вся охрана — отобранные ею лично. Нам нужно понять, замешана ли она в заговоре, или сама заложница. Какаши выдержал паузу. Потом наконец поднял взгляд и негромко, без иронии, но с тенью скепсиса в голосе, спросил: — Я правильно понимаю, мне теперь придётся ложиться в постель ради миссии? Хирузен сжал губы — не от раздражения, скорее от того, что ожидал этого вопроса. Он медленно выдохнул, глядя Какаши в глаза: — Я не прошу тебя о чём-то конкретном, Какаши. Но ты должен понимать: это миссия уровня S. И она требует полной вовлеченности. Если доверие нужно заслужить телом — значит, телом. Но ты сам решаешь, где проходит граница. Какаши слегка отвернулся, будто рассматривая витраж на стене. Молчал. Несколько секунд. Потом снова повернулся: — Принято. Хирузен медленно кивнул. — Свиток с деталями тебе передадут через отдел маскировки. Перемещение — через западную границу, без сопровождения. Ты — Арамото Ю — имя, биография и личный почерк уже прописаны. Он замолчал, но перед тем как Какаши развернулся, добавил: — Это не та миссия, где ты можешь просто исчезнуть в тенях. Здесь ты должен быть светом, Какаши. Но не таким, что ослепляет. Таким, что греет и притягивает. Какаши на секунду задумался. Пожалуй, впервые за долгое время — не о тактике, не о врагах, а о себе. И понял, что к такой роли его не готовили. Но теперь — было уже всё равно. ____ Комната, которую ему выделили в штабе маскировки, была аскетичной до боли в глазах. Простая циновка, деревянный стол, стопка свитков с досье и… тонкий, почти неуловимый запах — смесь чернил, чая и чего-то человечески домашнего, чего он давно не чувствовал. Какаши сидел на полу, скрестив ноги. На коленях — раскрытая книга. Обложка была потертая, с росписью “Легендарные техники соблазна. Автор — Джирайя. Том I”. Он прочитал уже почти треть. И чем дальше читал, тем тяжелее было сдержать выражение лица. Он отложил книгу и провёл ладонью по лицу. Вторая ладонь по-прежнему придерживала лоб, будто защищаясь от неумолимо надвигающейся катастрофы. — «Если вы хотите захватить сердце женщины, начните с её внимания. А затем — с её воображения. Не бойтесь говорить медленно. Говорите глубоко. Говорите то, чего женщина сама боится себе признать»… — вслух прочитал он, помедлив. Затем закрыл книгу, уставился в стену. Твою ж… — подумал он с усталым вздохом. Какаши никогда не считал себя человеком, которому легко даётся обаяние. Он не был неловким. Просто не пытался. Ни разу в жизни он сознательно не добивался чьего-то внимания, не плёл речей, не обольщал. Все женщины в его жизни появлялись внезапно — как дождь. Некоторые оставались, другие исчезали с первыми лучами солнца. Он не запоминал запахи их духов, не собирал письма. Только Акеми была исключением. Но даже с ней всё случилось не потому, что он что-то сделал, а вопреки — потому, что она увидела в нём человека, а не шиноби. И всё же, вспоминая её взгляд, прикосновения — он поймал себя на том, что тогда всё было… естественно. Не потому что знал, что делать. А потому что хотел быть рядом. А сейчас — надо. Нужно. Миссия. Он посмотрел на книгу Джирайи, как на стратегический свиток. И снова открыл её. — «Если вы сомневаетесь, как сделать первый шаг, помните: молчание тоже может быть словами. Главное — смотреть, как будто вы знаете, что с женщиной будет через час. Даже если вы понятия не имеете, как дожить до завтра». Какаши не выдержал. Он тихо засмеялся. По-настоящему. Негромко, но так, как давно не смеялся. Смех выбил напряжение, расправил плечи. Он посмотрел в потолок и покачал головой. — Я шиноби, — пробормотал он, всё ещё усмехаясь. — А не актёр дешёвого театра в стиле Эроса-сама. Книга была аккуратно отложена в сторону. Поднят капюшон. Пальцы поправили маску. Он встал. Протянул руку к вешалке, достал чёрный плащ с высоким воротом. Хорошо. Начнём с практики. Настоящая подготовка к роли начинается не в голове… а в баре. Он вышел из комнаты, и лишь в коридоре, где было пусто, снова усмехнулся под маской. Надеюсь, хоть выпивка будет достойной. ____ Таверна, несмотря на поздний час, была наполнена не криками, а гулким шумом голосов и запахом копчёного мяса. Тёплый свет от бумажных фонарей, хриплый смех в дальнем углу, скрип подносов. Какаши вошёл, чуть опустив капюшон. Маска закрывала нижнюю часть лица, взгляд скользнул по толпе. Он не ожидал увидеть знакомых. И уж точно не ожидал, что это будет та компания. — …да ты просто неудачник, Тензо! Девушка сама тебе на колени садится, а ты заикаешься! — голос Анко был громкий, как всегда, и чуть хрипловатый. — Я… я не заикался, я думал, — возразил Тезно, отводя взгляд и кривя губы. — Ага, думал, как бы не умереть от её взгляда, — фыркнула Югао, бросив в него орешек. Какаши молча подошёл. Снял плащ, повесил его на крючок у входа. Стул скрипнул, когда он опустился за крайний угол длинного деревянного стола. — О, посмотрите, кого шиноби-пропасть занесло, — протянул Генма, поворачиваясь к нему. — И ты ещё жив? — Сомневался? — сухо отозвался Какаши, глядя на него поверх маски. — Всегда, — усмехнулся Хаяте. — Ходят слухи, что ты стал частью ночи. Появляешься только в её самое тёмное время и исчезаешь до рассвета. — Глупость, — пробурчала Югао. — Он появляется только тогда, когда есть мясо и сакэ. — Ты смеёшься, — Анко развернулась к нему, опираясь локтем о стол. — Но мы ведь тебя сто лет не видели. Что, решился вспомнить, как выглядят лица живых? Какаши не ответил сразу. Взял пиалу с сакэ, налитую кем-то в спешке, и сделал глоток. Слишком горячо, слишком крепко — но это было именно то, что нужно. — Решил, что в следующей жизни я всё равно не вспомню вкус этой дряни, — ответил он спокойно. Смех за столом. Он почувствовал, как в нём медленно отпускает напряжение. Стало чуть легче дышать. Разговоры за столом текли сами по себе: о миссиях, о глупостях новобранцев, о старом комбате, который женился в третий раз. Какаши в основном слушал, растворяясь в запахах, гуле голосов и атмосфере.  И тут… она. Митараши Анко. Уверенная, дерзкая, в коротком тёмном плаще и с фиолетовыми тенями на веках, но в глазах — вечный вызов. Она сидела ближе всего, и Какаши чуть повернул корпус, будто случайно касаясь её колена коленом. Не отдёргивает. Хорошо. Пока все спорили, Какаши выждал момент. Когда никто не смотрел, он наклонился ближе. Её волосы пахли дымом и корицей. Пальцами чуть коснулся её запястья, как бы мимоходом — так, что почти не отличить от случайности. Но тепло касания было ощутимым. Анко замолчала. На полсекунды. Затем продолжила говорить, но чуть сбилась. Бросила на него взгляд — дерзкий, оценивающий, но… с интересом. Какаши уловил в ней лёгкую растерянность. Он не улыбнулся. Но его глаза чуть сузились. — Что, Какаши? — хмыкнула она, когда все снова засмеялись от шутки Генмы. — Думаешь, я не замечаю, что ты делаешь? — Я ничего не делаю, пока — спокойно сказал он, но в голосе она уловила угрозу.  Анко усмехнулась. Но взгляд задержался на нём чуть дольше, чем обычно. Внутри Какаши было странно спокойно. Ему даже стало… приятно. В каком-то тихом, отстранённом смысле. Он понимал, что не играет роль, не изображает — он просто пробует себя с другой стороны. И это оказалось неожиданно естественно. Интересно, — подумал он, делая ещё глоток. Если бы кто-то сказал мне год назад, что я буду пытаться очаровать Анко ради тренировочной подготовки к миссии — я бы не поверил. Но сейчас… это даже лучше, чем убойные тренировки. В этот вечер он почти не вспоминал про кровь. Почти не думал о холодных ночах и визжащих тенях в голове. Всё было — просто. Как тогда, до всего этого.  Когда свет фонарей стал мягче, голоса за столами — реже, а смех — не столь громким, компания начала расходиться. Генма, зевая, утащил за собой Тензо, а Югао тихо стянула за руку уснувшего Хаяте. Оставались лишь они — Какаши и Анко, каждый с собственной тенью, сидящей по другую сторону сакэ. Анко накручивала палец на прядь волос, сидя боком, с ногой на скамье, почти вполоборота к Какаши. Её глаза, полные насмешки и чего-то более сложного, смотрели прямо в него. — Ты вообще понимаешь, как странно это выглядит? — с ленивой ухмылкой произнесла она. — Ты, весь из себя холодный и недосягаемый, сидишь тут, гладишь девушек по подбородку и шепчешь всякую полубессмысленную дрянь. Какаши не ответил, только чуть склонил голову. — Если это просто игра, Хатаке… — голос её понизился, стал острее, — то я найду, с кем переспать сегодня. Без твоих театров. Уж поверь, мне это не составит труда. Он продолжал смотреть на неё — спокойно, будто оценивая, но не отстраняясь. Анко щёлкнула языком и уже собралась встать, как вдруг добавила, почти бросив: — Но если хоть капля в тебе всерьёз… тогда брось играть во взрослого мальчика. Признайся, что ты до сих пор хранишь письма той своей девчушки. И напиши ей, чёрт возьми, ответ. Или сожги их, но не делай из неё призрак в собственной голове. Она встала. На секунду замерла рядом, наклонившись чуть ближе к его лицу. — Решай сам, Какаши. Ты умеешь быть кем угодно. Но пока ты не поймёшь, кто ты на самом деле — ты ни себе не принадлежишь, ни кому бы то ни было. И с этим ушла, оставив за собой запах корицы и дерзости. Он сидел неподвижно ещё долго. Пальцы медленно сжались вокруг пустой пиалы. А где-то в глубине стола, в ящике, спрятанном под стопками пустых отчётов, действительно лежала аккуратно перевязанная пачка писем. ___ В комнате царил полумрак, лишь через щель между ставнями пробивался скупой рассветный свет. Какаши сидел у деревянного столика, застёгивая пряжки на тонком жилете с внутренними отделениями для свитков. Молнии тихо скользили по ткани, металлические детали привычно щёлкали, собирая его в единое целое. Почти ритуал. Почти защита. Но сегодня… защита была иной. Он поднял голову и посмотрел в зеркало. Из серебристых прядей торчали неровные вихры — всё равно вскоре он наденет капюшон. Но сейчас, впервые за долгое время, на его лице не было маски. Не было повязки. Только он, как есть. И в зеркале — не шиноби, не призрак с шаринганом. Мужчина. С тенью усталости под глазами, с полоской старого шрама на глазу и родинкой, едва заметной под короткой небритостью. Чужой и родной одновременно. Он вздохнул и склонился над сумкой, доставая последнюю накладку на плечо. Вчерашний вечер ворвался в сознание с досадной чёткостью: аромат жареной лапши, тихий смех за спиной, взгляд Анко — насмешливый, цепкий, почти вызывающий. Он перегнул. Не просто пошёл на риск — вывернул личное наизнанку перед человеком, с которым прошёл немало. Это было неправильно. И, в каком-то смысле, подло. "Такие игры нельзя вести с теми, кто тебя знает," — подумал он с хмурым сожалением. "Мне нужна была незнакомка. Кто-то, кому всё равно. Не она. Не Анко." Слишком поздно. Слова уже сказаны, жесты уже сделаны. И, судя по её реакции, она не позволила себе промолчать. Его даже не злила эта её последняя фраза — наоборот, больно поразила, попала в точку. Акеми. Какаши закрыл глаза и медленно провёл рукой по лицу. Не писал… почти год. Не потому что не мог. Потому что не хотел. И в этом — был весь он. Он уходил, когда становилось сложно. Прятался. Зарывался в работу, в миссии, в тренировки, только бы не встречаться с этим простым фактом: он стал другим. Открывая ящик, он взглянул на те самые письма. Ровная стопка, перевязанная тем же шнурком, в котором Акеми когда-то заплетала волосы. Тёплый, солнечный шёлк в его холодной руке. Он не развязал. Только прикрыл крышкой и встал. Одежда для прикрытия сегодня напоминала парадную форму странствующего чиновника: тёмно-серое кимоно свободного кроя, шнуровка по бокам, тонкий пояс, скрывающий ножны для тантō. Волосы — чуть зализаны назад влагой воды. От маски он отказался — слишком заметно. Только лёгкий след чёрной краски под глазами, чтобы отвлечь внимание от шрама на щеке. Он взглянул в зеркало ещё раз, изучая незнакомого себе мужчину. "Сегодня ты снова не Какаши. И, может, это к лучшему." Он вышел на улицу, где утро только начинало подниматься над крышами. Миссия ждала.