Глава 5. Красные пески и взрывы.

Скала поднималась резким углом, закрывая собой полвхода в расщелину. Камень не был естественным — слишком правильная дуга, слишком чистый обрыв. Это было искусственное перекрытие. Печать на поверхности — четкая, стабилизированная, с шестиугольной рунной системой. В центре — символ запрета. — Это запирающая техника, — сказал Какаши, подойдя ближе. — Работа уровня шиноби S-класса. На разрушение уйдёт слишком много времени, и она может быть связана с сигналом ловушки. Сакура уже присела с другой стороны, ладонь легла на землю, пальцы пошли по микротрещинам в основании скалы. Чакра аккуратно растекалась в грунт, прочитывая структуру. — Здесь, — коротко сказала она. — Чуть левее. Стена пустая, пласт рыхлый. Удары можно погасить вглубь, чтобы не было отката. Саске кивнул. Наруто только хмыкнул. — Вот это мозги, — сказал он, не с сарказмом. — Пока мы бы тут высчитывали с бумажками, она уже нашла вход сбоку. Сакура встала. Вдох. Выдох. Удар. Не в силу — в фокус. Кулак вошёл в камень, как в тесто. Пласт сместился, камни осыпались вглубь. Образовался проход — узкий, но проходимый. Никакой ловушки не сработало. — Путь чист, — сказала она. Они шагнули внутрь. Прошли не более десяти метров. Тьма не была абсолютной — внутри шли отражающие слои, стенки пульсировали ритмичной чакрой. Какаши остановился. На секунду. Оглянулся. Что-то дрогнуло. Не чакра. Не звук. Пространство. Давление. Он замер. И в тот момент снаружи раздался взрыв. Земля сотряслась, пыль пошла с потолка. Куски осыпались у входа. Они успели обернуться — и увидели, как за спиной в небо взметнулась глиняная птица. На ней — фигура. Белые волосы. Широкая ухмылка. Взгляд сверху, как у хищника. — Дейдара, — бросил Какаши. Саске уже рванул вперёд. Наруто — следом. — Мы берём его, — сказал Узумаки коротко, не дожидаясь приказа. Какаши не спорил. Только уточнил: — Внутри кто-то ещё. Сильный. – голос стал плотным. — Работаем в разделении. Сакура, Чио-сама — со мной. Наруто и Саске выскочили наружу. Песок поднялся вихрем. Глиняная птица взвилась выше. Секунду спустя — грохот, выстрел, резкий крик. А трое уже шли дальше. Вглубь пещеры. Чем глубже — тем тише. Воздух густел. Стены — будто дышали. Пахло старым металлом и сухим деревом. Чакра висела в воздухе — липкая, густая, будто пролежала века. На выходе из боковой галереи — фигура. Высокая. Тёмная. Не шевелился. Но уже смотрел. — Сасори, — произнесла Чио. — Внук. И он шагнул вперёд. _____ Когда глиняная птица поднялась в воздух, солнце едва коснулось горизонта. В этом свете фигура наверху казалась почти карикатурной — волосы растрёпаны, пальцы по локоть в глине, на губах — не ухмылка, а какая-то внутренняя дрожь удовольствия. — Какие люди! Наслышан о вас! — выкрикнул Дейдара. — Младший Учиха и Демон лис. Прекрасный день для разрушения, мм? Он сжал руки в печать. Изо рта его глиняной птицы выскочили десятки мелких форм — механические птицы, пауки, снаряды. — Он не тянет время, — бросил Саске, уже делая печать. На его ладонь вырвался резкий разряд чакры, и в небо взвилась тень. Громовая Птица. Его призыв. Она не издавала звука. Просто вынырнула из пространства над плечом Саске — чёрное перо, срезанное молнией, клинок вместо клюва. Она сразу рванула вверх, не спрашивая приказа. Саске только глянул на неё. — Сбей его с неба. Райтё исчезла. Не мигнула — именно исчезла. На высоте — шлейф резонанса. Пошёл горизонтальный раскол воздуха, и уже спустя секунду в стае глиняных снарядов образовался разрыв. Части птицы Дейдары начали сыпаться в стороны. Он понял — кто-то заходит с фланга. — Твоя пташка точно ничего не сделает мне! — рявкнул он, посылая волну C1 в землю. — Наруто! — бросил Саске. — Уже иду! С земли Наруто рванул первым. Скорость — без вспышек. Он не использовал режим санина, но чакра уже держала ноги, как бетон. Песок под ним отскакивал, не пылился — прилипал к воздухе. Он не подпрыгивал — ввинчивался в пространство. Следом — Саске. Катана на спине, чакра в левой ладони — электрический обод. Дейдара попытался уйти вверх, но Райтё уже зашёл сзади. Разряд молнии прошёл через одну из крыльев птицы, и полет стал нестабильным. Платформа завалилась на бок. Дейдара выровнял — руками, подающими глину прямо в рот. — C2, — выдохнул он. Взрыв. Большой. Прямо над ними. Один из снарядов рухнул в песок, оставив кратер шириной с улицу. Вторая волна — уже шла на Наруто. Он отпрыгнул, закрутил чакру в ладони — не в технику, в защиту. Взрыв зацепил только по касательной. Саке в этот момент прошёл вбок, используя обломки кратера как опорные точки. Он шёл не в атаку — в анализ. — Он держит нас на земле, чтобы отрезать углы. Если мы останемся снизу — просто сожжёт поле. — Тогда поднимем бой, — сказал Наруто. Саске кивнул. Мгновенно призвал волну молнии в ладонь — вытянул её вдоль катаны, усилив до уровня лезвия. Райтё опустилась ниже, дала траекторию. — На три, — бросил Саске. — Раз. — Два. — Три! Райтё в этот момент взвилась вверх. Дейдара отпустил десяток новых бомбочек, но векторный удар Саске из катаны прошёл сквозь одну из них, запустив цепную реакцию. Платформа пошатнулась. Он закричал, попытался активировать C3, но Наруто уже был в воздухе. Расенган был не просто собран. Он был утоплен чакрой в кость. Наруто рванул по взрыву — через огонь, через сорванную снаряды, через песок. Руки чуть тряслись. Но удар прошёл точно. В живот. Птица закрутилась в небе, как вырванный из оси снаряд. Электрический след от катаны Саске перерезал одну из несущих крыльев, и Райтё добила траекторию. Платформа начала сыпаться — не сразу, но неотвратимо. Дейдара пытался стабилизировать курс, но воздушные формы теряли симметрию. Он метался, руками подавая последнюю глину, но удар Наруто с воздуха прошёл рядом и закрыл воздух волной чакры. Взрыв произошёл выше. Птица сорвалась. Дейдара рухнул. Не спикировал — а именно выпал. Облако пыли поднялось резко. Песок взметнулся стеной. Фигура упала в самый центр. Наруто сделал шаг вперёд. Саске остановил. — Пока что — он больше не взлетит. Они смотрели на развалины. Сакура где-то в глубине пещеры. А бой там — только начинался. ____ Пещера не была убежищем. Она была цехом. Мастерской для смерти. Воздух — сухой, плотный, насыщен не влагой, а пылью, маслом, металлическим осадком. Потолок уходил вверх, в тень, стены — выровненные, натянутые тросами. Кованые балки по бокам держали подвесы. В центре — круг, вычерченный точно, не мелом, а резьбой по камню. В нём стоял он. Сасори. Лицо закрыто. Только глаза. Плоские. Бледные. Пустые. Руки висят, но всё в нём — как в натянутом механизме. Не человек. Не даже ниндзя. Структура. Инструмент. Чакра — не внутри тела. Она рассеяна. В воздухе. Как сеть. Чио остановилась первой. Рядом — Сакура. За ними, чуть позади — Какаши. — Не вмешивайся, — сказала Сакура, не оборачиваясь. — Он собьёт тебя с ритма. Я справлюсь. Какаши смотрел спокойно. Секунда — и шаг назад. Молча. Без возражений. Он понимал: это не момент наставничества или командования. Это — бой, в котором каждый должен знать своё место. Глаз прикрыт. Чакросеть активна. Он не воин сейчас — наблюдатель. Сенсор. Поддержка. Сасори не стал говорить. Он начал. Мгновенно. Три марионетки — сразу. Без прелюдий. Первая — фронтальная атака. Лезвия выдвигаются из локтей, корпус стабилизирован шестью точками. Движения резкие, прямые. Вторая — дымовая. Распылитель яда, отклоняющий шарнир, каскад маскировки. Она идёт в диагональ, обходя с фланга. Третья — защита. Плотная броня с выдвижными иглами и отсечёнными зонами контроля. Сакура не двигается. Не атакует. Читает. Дышит. Внимание — не на куклы. На звуки. На свист соединений. На малейшие отклонения чакры в суставных каналах. Первая марионетка идёт в рез. Сбоку. Она приседает — движение вниз, не отскок, не уклон. Механизм пролетает над ней. Вторая уже готовит газ. Сакура отпечатывает чакру на лицо, блокирует дыхательные каналы. Один удар в землю — точечный. Камень поднимается, как створка, и забивает струю. Сзади идёт третья. Тяжёлая. Она опирается на круговую опору — и в этот момент Сакура меняет плотность поверхности. Грунт проседает. Марионетка теряет вектор, проваливается. Мгновение — и удар. Кулак — в шарнир плеча. Разброс металла. Один механизм — минус. Сасори даже не сдвинулся. Но чакра изменилась. Поток пошёл спиралью. Он достал Хироко. Основа. Главная. Та, что выглядит как человек, но внутри — кладбище ловушек. Какаши склонил голову. Поток чакры — круговой. Её цвет изменился. Плотность — удвоилась. Он знал этот цикл. Огонь. — Сакура. — Голос. Ровный. Без крика. Как факт. Она обернулась — не поняла. И тут — вспышка. Марионетка раскрылась. Изнутри — снаряд. Не просто пламя. Сжатый огонь, усиленный металлом, целящийся в сердце. Сакура не успевала. В этот момент перед ней возникло дрожание воздуха. Не щит. Не чакра. Пространство сместилось, скрутилось — Камуи. Какаши поднял руку — не вскидывая. Просто подал чакру в сектор. Снаряд исчез. Сакура упала на одно колено. Не от удара — от давления. Какаши подошёл ближе, но не говорил много. — Осторожнее. Это уже не просто игрушки. Она кивнула. Стерла кровь с губ. Вдохнула. Смотрела прямо. Он — тоже. Сасори начал по-настоящему ______ Песок оседал медленно. После падения птицы вся земля вокруг казалась выжженной — в рытвинах кипела пыль, а следы чакры расползались, как трещины в фарфоре. Дейдара поднялся с трудом, правая рука висела неровно, волосы слиплись от пота, но глаза горели. Он не отступал. Он дышал как маньяк, который не ушёл, пока не устроил взрывную симфонию. — Слабенько, — хрипло проговорил он. — Но не страшно. Это был всего лишь набросок. Теперь будет искусство, ммм. Саске сделал шаг вперёд, не обнажая катану, только взгляд пошёл глубже. — Брось этот театр. Хочешь сражаться — тогда действуй. — Я уже действую. Песок под ногами дрогнул. Из-под земли выползли десятки глиняных жуков, каждая фигурка двигалась не хаотично, а чётко — они обступали по секторам, не замыкая круг, оставляя проходы, заманивая. Наруто прыгнул назад, одновременно формируя вихрь чакры в ладони. — Эти твои «жучки» не новость. Но если думаешь, что мы просто рванём в центр, ты совсем поехал. — Вы уже в центре, — выдохнул Дейдара. Жуки начали взрываться сериями, не одновременно, а с лагом в полсекунды. Каждый подрыв работал не на разрушение, а на перенаправление траектории — земля уходила, поднималась, пыль сбивала ориентиры. Наруто прикрылся рукой, активировал чакру под кожей, чтобы выдержать удар. Саске пошёл в обход, шагами, отмеряя дыхание, пробивая путь сквозь хаос, не через силу — через плотность тактики. Дейдара сложил печати. Из глины в его ладонях вышли два клона, один левый, второй правый. Они не просто побежали — они атаковали в ближнем бою. Первый бросился на Саске с быстрым прыжком, второй — на Наруто, который прикрывался от последнего взрыва. — Тайджуцу из глины, серьёзно? — Наруто отразил удар, но ладонь противника осталась на его плече, и в следующий миг взорвалась. Волна подбросила его, но он перекатился, встал, прикрыл левую руку. — Да он больной! — крикнул Наруто смотря на Саске.  — Искусство требует жертв! Желательно не моих! Саске не тратил время. Не стал бросаться в атаку на второго клона. Он перевёл чакру в катану, дал импульс в землю и резко ушёл вбок, заставив глиняного двойника взорваться в пустоту. — Живой он, — пробормотал Учихa, — опаснее, чем с воздуха. — Чего ты боишься? — крикнул Дейдара. — Что в этот раз я взорву не птицу, а тебя? Саске уже шел по дуге, обходя поле, пальцы правой руки шли по памяти — печати вплетались в ткань его молниевой техники. — Я не боюсь. Я просто закрываю тебе траектории. Он резко ударил ладонью по земле, и из песка поднялись две молниевые печати, замыкающие ловушку. Дейдара не понял сразу, но когда сделал шаг, почувствовал — сопротивление чакры. — Что?.. — Райсен. Замыкание. Ты двинешься — и молния сожжет твои каналы чакры. Дейдара зарычал, начал формировать C4, но тело дрогнуло — он переоценил остатки своей чакры. Наруто уже подбирался сзади, но Саске остановил его коротким жестом. — Нет. Он не отдастся просто так. Дейдара посмотрел на них обоих. Долго. Потом выпрямился. — Вот вы и загнали меня в угол. И что теперь? Радуетесь? Наруто не ответил. Саске молчал. — Победа — это искусство. — Дейдара поднял обе руки. — А искусство… это взрыв. Он сомкнул пальцы. Внутренняя чакра резко сорвалась вверх. Температура воздуха изменилась. — Назад! — крикнул Саске, хватая Наруто. Они прыгнули — в сторону, за выступ скалы. Позади взрыв вспыхнул не сразу. Сначала — втянул воздух, потом разбил пространство. Грохот пошёл не вверх, а вглубь. Слоёв не было — всё сорвалось одним фронтом. Камни полетели, песок поднялся на высоту дерева, но центр воронки остался пустым. Дейдара больше не было. Они поднялись. Пыль ещё стояла. Наруто сжал кулак. — Он сам… Саске убрал катану. — Они всегда так. Те, кто не выдерживают, когда теряют контроль. Никто не улыбался. Это был не бой — это было уничтожение. _____ Когда пыль от Камуи осела, Сасори поднял руку. Кулак — в сторону. Чакра — в кистях. Марионетки пошли в ход снова. Но теперь не разведка — фронт. Он достал Хироко, основную боевую куклу, массивную, плотную, с металлическим панцирем и капсулами яда внутри корпуса. Она двигалась плавно, несмотря на размеры — шарниры работали бесшумно. Лезвия выдвигались из плеч, грудная часть раскрылась, как пасть, — на ней были встроены огнемёты и сеть проводов, натянутых на пальцах Сасори. Сакура не отходила назад. — Он больше не проверяет. Теперь идёт всерьёз, — сказала она. — Я подключаюсь, — ответила Чио. Ладони её дрогнули. Пальцы — вверх. Из свитков вырвались две марионетки — мать и отец Сасори. Сложная система. Они не шли в лоб — шли в обвод. Сакура — в центр. — Подстрахуй. Я веду его. Хироко рванула вперёд. Лезвия прошли по дуге, но не до тела — Сакура опустила руки, ударила в пол. Из земли поднялись два бугра камня, которые приняли на себя удар. Кукла пошла в обход — Чио ввела «отца» на перекрытие. Стык — в локоть. Лезвие сбилось. Сасори резко дёрнул провода — активировал петлю. Хироко развернулась на оси, выстрелила ядом веером. Сакура не отступила. Она использовала технику земли — уплотнение воздуха в шаре вокруг себя. Яд осел, не пробившись. Она ударила в ногу куклы. Не на срыв — на сдвиг. Шарнир пошёл в разлом, механизм скрипнул. Сасори отреагировал — отцепил верхнюю часть тела Хироко, отсек защиту и вышел из куклы. Теперь он стоял в человеческом теле — точнее, в своей оболочке. Лицо — гладкое, глаза — не живые. В груди — ядро чакры, которое мерцало внутри. — Он сделал из себя куклу, — прошептала Чио. — Тогда его нужно разбить, — ответила Сакура. Сасори активировал технику сотни марионеток. Из свитка вышли Красные марионетки Песка, каждая — с другим оружием, траекторией, скоростью. Они не шли кучно. Они атаковали одновременно со всех сторон. Сакура и Чио не сбились. Чио вела «мать» и «отца» как зеркала — одни сбивали траектории, другие ломали ритм. Сакура — не шла в размен. Она читала. Каждое движение, каждый свист струны. Она зашла в центр, активировала землю — выстрелила каменным копьём снизу в одну из ключевых марионеток, сбив ей центр тяжести. Кукла упала, врезалась в соседнюю, замкнув несколько траекторий. — Дави влево, — бросила Чио. Сакура вошла — не кулаком, а корпусом. Снесла двух кукол, ударила в опору одной из ножных платформ. Всё время — не теряя центр. Сасори поднял правую руку. Из-под рукава вышла нить — направленная в Чио. Марионетка позади неё активировалась — в её спине выдвинулись шипы. Она не увидела. Сакура заметила. — Назад! — выкрикнула. Чио не успевала. Сакура бросилась между, активировала чакру в ладонях — не на удар, а на магнитную развязку. Шипы не вошли. Пружина сработала — и рассыпалась от её чакры. Сасори вздрогнул. Это не входило в расчёт. Он резко двинулся вперёд, выбросил отравленный шип из груди. Сакура отбила ладонью, но его чакра прошла в подрукавную зону, чуть не задела плечевая артерия. Она отступила. — Немного зацепило. — Яд? — Нет, только порез. Чио перешла в атакующий темп. Сакура — снова в обход. Теперь уже меньше пауз. Бой становился жестче. И всё же — она читала. Каждый изгиб куклы. Каждую ошибку. Каждую зону, где он сам теряет точку управления. Какаши не двигался. Он стоял у границы боя, не выходя на линию атаки, не активируя техник. Чакросеть — активна. Взгляд — точечный. Он не следил за траекторией, он смотрел в суть. Сакура держалась в центре, но не как щит — как ось. Она читала бой быстрее, чем он помнил за ней. Не только силу — вектор. Она не только отбивала удары — прерывала логику Сасори. И каждый раз, когда он менял тактику, она схватывала это с ходу. Кулаки шли в точку. Техника земли — не эффектом, а по задаче. Микропаузы — не от усталости, а чтобы дать Чио зазор. Никакой бравады. Просто собранность. Какаши слегка сдвинул пальцы. Не в технику — в жест, как будто хотел что-то сказать. Но не сказал. Вот теперь она точно не ученица. Бой вышел за рамки расчёта. Сасори сменил метод. Поток, что прежде управлял куклами из тени, стал плотным, осязаемым. Он вытянул нити прямо из предплечий, оголив чакру, обнажив волю. Марионетки перестали двигаться по запомненным траекториям — они будто чувствовали. Это уже не бой — вспышка чистой ярости, закованной в древесину, металл и яд. Его техника больше не была безличной. Она дышала. Но Сакура больше не читала бой. Она в нём жила. Она знала, какая кукла сбивается в повороте, где слабый шарнир, какой сплав треснет при седьмом ударе, где слетает стабилизация в подколенном суставе. Она не угадывала — она вычислила. Сасори собрал клин. Три марионетки пошли фронтально, как армейский прорыв. Левая — с нажимом, правая — с ловушкой, центральная — на добивание. Шарниры разогнаны, пальцы сцеплены. Удар шел плотный, без разбега, с идеей раздавить. Чио встала жёстко. Её «мать» приподнялась на опорах, «отец» встал крестом, перекрыв фланг. Сакура шагнула под линию удара, ладонью провела по земле — вызвала секторный подъем. Камень вышел под основание куклы, сбил её баланс. Разворот. Прыжок. И кулак — не по дереву, не по кукле. По проводу. По связующему. Сасори дёрнулся. Нить лопнула. Одна из кукол остановилась — мёртво, без отсрочки. Он тут же перекинул контроль, но на долю мгновения остался оголён. Неуязвимость дала сбой. — Сейчас, — сказала Чио. Сакура не ответила. Она не нуждалась в команде. Рывок — не быстрый, точный. Прыжок — ровно в грудь. Удар не чтобы разрушить. Чтобы сдвинуть центр. Перебросить энергию. Панцирь треснул с глубоким, глухим звуком. Не звон. Разлом. Сасори отбросило. Он упал на колени. Корпус открыт. За слоем дерева — цилиндр. Сердце. Не живое. Не бьющееся. Металл с чакровой пульсацией, сбившейся на нет. Он попытался встать. Рывок — через боль. Провода в пальцах — не слушаются. Чакра уходит, как вода в песок. Он замер. Тело дрожит. Но взгляд ясен. Он смотрел на Сакуру. Долго. Не с ненавистью. Не с печалью. Как будто увидел впервые. — Почему ты не боишься? — спросил он. Голос — глухой, но без напряжения. Сакура стояла прямо. Не сокращая дистанцию. Не отступая. — Потому что я знаю что защищаю. В голосе не было героизма. Только знание. Чио шагнула ближе. В руке — тонкая игла чакры. Её точка. Её долг. — Я закончу это, — сказала она. — Без страха. Без мести. Сасори не двинулся. Не вздрогнул. Лишь опустил веки. — Тогда… давай Ба Сама. Чио ударила. Игла вошла точно в центр цилиндра. Чакра дрогнула, как сердце на последнем вдохе. И ушла. Тело Сасори обмякло. Без звука упало. Сакура выдохнула. Впервые за бой. Полный, долгий, с болью в лёгких. Какаши подошёл. Тихо. Спокойно. Всё видел. Всё понял. — Всё, — сказал он. И это «всё» было не о победе. Это было — про конец одного из самых страшных противников, и про то, что теперь Сакура — не просто медик. Она — та, кто сдержала ярость. Кто не отступила. Кто осталась. После того как тело Сасори замерло, пещера изменилась. Не сразу. Не ощутимо. Просто — как будто что-то выдохнуло вместе с ним. Пространство, ещё секунду назад насыщенное чакрой, металлическим скрипом и напряжением, стало по-настоящему тихим. Это была не та тишина, что наступает после боя. Это была тишина после завершённой операции. После того, как жизнь уходит. Или возвращается. В воздухе всё ещё держался запах масла, яда и пыли. Но не было угрозы. Только след. Последствие. Сакура стояла, вытирая ладонь о форму — не от своей крови, а от чужой. Липкой, неестественной, оставшейся на коже от сломанной куклы. Взгляд — собранный. Не победный. Рабочий. Чио не двигалась. Не произносила ни слова. Рядом, на ровной плите каменного пола, лежал Сасори. Не как марионетка. Как человек, который давно стал ею, и только сейчас — перестал. Какаши подошёл ближе. Молчаливо. Как те, кто знает, что здесь нужно не слова, а взгляд. Он провёл по полю чакры, проверяя остатки: разряды в воздухе, сбитые потоки, тонкие нити, что ещё дрожали в темноте. — Здесь больше никого, — сказал он наконец. Спокойно. Не как доклад. Как констатацию, которая имеет вес. Сакура выпрямилась. Чуть медленно, но ровно. Мышцы отзывались болью, но разум был чист. — Нужно проверить, остались ли документы. Если Сасори не работал в одиночку, в мастерской может быть информация. Они начали осмотр. За одним из выдвижных отсеков — свитки, закрытые металлическими зажимами. Некоторые — пустые. Другие — покрыты знаками старой школы кукольников. Ядовитые схемы. Металлические формулы. Механизмы сложения. И ничего живого. В углублении стены они нашли платформу. Низкая, круглая, закрытая глиняной печатью. Слабо светилась остаточной чакрой. Знак был древним. Изоляция — сложной. Кто-то не хотел, чтобы содержимое было найдено случайно. Сакура присела, провела пальцами по контуру. На секунду — остановилась. Затем сделала печать, аккуратно ввела чакру. Контейнер вздрогнул. Крышка раскрылась — с лёгким звуком, как будто кто-то открыл дверь. Внутри — тело. Гаара. Он лежал ровно, будто спал. Грудная клетка не двигалась. Лицо — почти белое. Ни следов боя. Ни крови. Только пустота. Как будто чакру вырезали, как ткань — гладко, точно, без шва. Чио подошла. Присела. Смотрела долго. Молча. Не как бабушка. Не как шиноби. Как та, кто смотрит на чью-то жизнь и решает: хватит ли у неё сил вернуть её обратно. — Ещё можно? — спросила Сакура, не отрывая глаз от Гаары. Голос — почти шёпотом. Какаши не ответил сразу. Он чувствовал — что-то ещё держится. Но не надолго. — Хвостатый извлечён, — произнёс он. — Жизнь удерживается остаточной чакрой. Пара часов. Не больше. Чио положила ладони на грудь Гаары. — Уходите, — сказала она. Сакура чуть вздрогнула. — Что? — Это не ваша часть. Это мой долг. Сакура хотела возразить, но Какаши едва заметно качнул головой. Он понимал. — Мы рядом. Если что — ты знаешь, — сказал он. Они отошли. Не ушли. Просто — вышли из круга действия. Сакура прижала к себе запястье. Пальцы дрожали. Не от страха — от истощения. Бой прошёл. Но напряжение — нет. Какаши только сейчас позволил себе вдохнуть. Глубоко. Тело напомнило о себе: боль в боку, в плече, отголосок того самого Шинден, что в бою с Итачи отказался идти до конца. — Думаешь, она сможет? — спросила Сакура. Он посмотрел в глубину пещеры. — Если кто-то в этом мире способен сделать это, кроме Тсунаде, — это она. И снова — тишина. Но уже не та, что давит. Не мёртвая. Это была тишина, где один уже спасён. Другой — ещё будет. А третий стоит рядом. Просто чтобы остаться. И быть.