Глава 16. Отряд Какаши.

В отряде не было капитана. Формально — был. Им числился Хатаке Какаши. Но уже третью миссию подряд командовал Ямато. Он и составлял планы, и координировал тактику, и передавал отчёты Цунаде. А когда Наруто пытался задать вопросы, Ямато отвечал уклончиво: — Капитан временно не в строю. Или ещё хуже: — Всё под контролем. Но никто не говорил — что с ним. И почему Сакура исчезла. — Да он даже в госпитале не лежит, — фыркнул Наруто, закинув руки за голову. — Я проверял. Ни в одной палате его нет. — Может, он под землёй, — вставил Сай с привычной мягкой улыбкой. — Или в другом измерении. Или просто стал невидимкой. В конце концов, это же Какаши. Наруто метнул в него пустую бамбуковую палочку от данго. Саске молчал. Но напряжение в нём было ощущаемо: шаги резкие, глаза внимательные, мышцы всё время в полуготовности. Он не спорил. Не шутил. Просто... находился в состоянии ожидания — как волк, чувствующий приближение чего-то. Сакуру они не видели. Точнее, почти не видели. Иногда — на рассвете, у входа в госпиталь, в белом халате, с уставшими глазами. Она не задерживалась — кивала, как чужим, и скрывалась в здании. Однажды Наруто окликнул её: — Сакура-чан! Подожди! Она остановилась. Повернулась. Улыбнулась — механически. — Привет, Наруто. Извини, я спешу. — Ты нормально?.. — начал он, но она уже развернулась и пошла прочь. — Она что, от нас бегает? — спросил он потом у Саске. Саске не ответил. Но его ладонь крепче сжала ножны катаны. Позже вечером, когда они возвращались с миссии, Наруто снова завёл разговор. На этот раз — с Ямато. — Нам надо знать. Что с Какаши-сенсеем? Почему его нигде нет? Почему Сакура ведёт себя так, будто мы умерли? Ямато выдохнул, не отрывая взгляда от дороги: — Всё, что я могу сказать: он жив. И всё ещё ваш капитан. Когда он сможет вернуться — он вернётся. — Этого мало, — выдохнул Саске. — Мы не просто отряд. Мы — команда. Если вы думаете, что можно убрать из уравнения Какаши и Сакуру — и всё продолжит работать как прежде… — …Вы ошибаетесь, — закончил за него Наруто. Ямато обернулся, на секунду посмотрел на них серьёзно. — Иногда, чтобы сохранить, надо отступить. Вы это знаете. Но… я передам Цунаде, что у вас есть вопросы. Они шли молча. Двое — из состава четырёх. И каждый чувствовал это пустое место. Пустое — но важнее всех остальных. ________ В доме Какаши пахло утренней пылью и рисом. Сакура убрала свитки и аккуратно сложила свёрток с бинтами, прежде чем вымыть руки. Снаружи уже слышались чирканья ворон — знакомый сигнал рассвета, который напоминал: скоро всё изменится. Завтра начиналась финальная стадия стабилизации печати. После неё — всё должно было встать на места. Официально. Какаши стоял у окна в серой тренировочной одежде. Молча. Он не двигался, не дышал — будто слился с ландшафтом за стеклом. Только когда Сакура вошла, угол его плеча чуть дрогнул. — Завтрак на столе, — сказала она мягко. Он не ответил. Только через несколько секунд повернулся, взгляд скользнул по её лицу — не задержался. — Спасибо, — сухо. Их быт стал тише. Спокойнее. Осторожнее. Словно они оба держали хрупкую чашу в руках — и каждый боялся разлить что-то важное, не названное. Какаши всё чаще молчал. Он тренировался дольше. Ел меньше. Его лицо снова стало как в те дни — безэмоциональным, будто маска теперь сидела под кожей. Сакура это замечала. И — замечала другое. Как взгляд его задерживается на ней, дольше, чем нужно. Как пальцы едва заметно дрожат, когда она касается его плеча при перевязке. Как он отстраняется на шаг, как будто запах её волос — это ловушка, из которой он не должен выбраться. — Ты волнуешься? — спросила она вечером, когда закатывала свиток с планом процедуры. — Нет, — ответил он быстро. Слишком быстро. — Потому что всё под контролем? Он кивнул. Потом после паузы добавил: — Или потому что… я должен сделать вид, что всё под контролем. Сакура слабо улыбнулась. Он не смотрел на неё — глаза были в тени, лицо не выдавало ничего. Ночью Какаши снова не спал. Он сидел на подоконнике, босыми ступнями касаясь холодного дерева, и пил остывший зелёный чай. Вкус давно исчез — осталась только температура и лёгкая горечь. Мысли в голове не прекращались — рвались, наслаивались, стирались друг другом. Но, как бы ни кружили, всё равно возвращались к одному. Слишком много мыслей. И все — о ней. Он сжал чашку чуть сильнее, но не замечал — ни давления, ни дрожи в пальцах. Всё было притуплено. И всё же — чуть теплее, чем обычно. Он не обернулся, когда сказал: — Ты давно стоишь там. Сакура молча вышла из тени дверного проёма. В руках — плед. Она не объяснялась. Просто подошла и укрыла его плечи. Мягко. Без лишнего. Он не поблагодарил. — Завтра всё закончится, — тихо сказала она. — Да, — почти шёпотом. — А потом ты снова уйдёшь? Он молчал. Это молчание не было ответом. Скорее — попыткой не искать его. Сакура постояла рядом ещё немного. Потом развернулась и ушла в комнату. Он остался на подоконнике. Ткань на плечах хранила её тепло. Он не двигался. Не засыпал. В голове снова звучало: чем ближе кто-то подходит — тем сильнее шанс, что ты подведёшь. И всё же — он не оттолкнул её. Не остановил. И в этом было что-то опасное. ______ Сумрачное утро было наполнено запахом бумаги и металла. Комната в анбу-комплексе, скрытая под землёй, напоминала святилище. На полу — идеально вычерченный круг фуиндзюцу, из которого, казалось, шел исходящий холод. На стенах — охранные руны. В воздухе — звенящая тишина. Какаши стоял в центре круга обнажённый по пояс. На левом плече темнел символ — отпечаток змеи, оставленный Орочимару. Он больше не жёг. Но он дышал, жил внутри него. Глухо, как эхо. — Готов? — мастер из Страны Железа склонился над свитками. — Никогда так не был готов, как сейчас, — коротко ответил Какаши. Процедура длилась полчаса. Цепь печатей накладывалась послойно: каждое слово, каждый узор давал Какаши чуть больше контроля. Он чувствовал, как «оно» отступает. Как яд проклятия запирается за новой печатью — сложной, древней, предназначенной не для сдерживания, а для перекодировки самой природы зла. Наконец, символы вспыхнули и угасли. Мастер выдохнул и сделал шаг назад. — Готово. Сила доступна. Но эмоциональный канал — отрезан. — То есть? — Цунаде прищурилась. — Он может использовать потенциал этой энергии. Но без побочных эффектов. Без ярости. Без безумия. — А если… — Джирайя нахмурился. — Если что-то пойдёт не так? — Тогда активируется печать-ловушка. И он умрёт. Какаши ничего не сказал. Он спокойно кивнул и… достал собственный свиток. Встал в центр круга, снова сложил печати — и поверх наложенной структуры добавил новую: внутреннюю блокировку. — Что ты делаешь? — удивилась Цунаде. — Запечатываю силу, — ответил он. — На случай, если сорвёт меня. Лучше… чтобы путь к этой технике был закрыт. — Но ты можешь её контролировать. — Мастер был явно сбит с толку. — Я — могу. Но не хочу.  _____ Цунаде и Какаши переместились в кабинет Хокаге. Печати, наложенные по периметру, полностью глушили чакру и звуки. Пространство внутри было отрезано от всего остального — можно было говорить без шифров. Он был спокоен, сосредоточен. Плечи больше не дрожали. Взгляд не метался. — Я хочу снять с себя полномочия капитана отряда, — сказал он. — Эта печать может быть под контролем, но я не могу гарантировать… безопасность. — Ты не капитан, — сказала Цунаде. — Ты не был назначен командовать временно. Этот отряд официально числится как отряд Какаши. — Я… Он замолчал. — Нет никого, кто может их вести. Ни один из капитанов не знает этих детей так, как ты. — Они уже не дети, — глухо произнёс он. — Именно. И потому им нужен тот, кто не просто сильный. Им нужен ты. Будет наблюдение, — добавила Цунаде. — Ты это понимаешь. — Я уже живу с этим, — чуть усмехнулся он. — Но я все равно считаю, что не подхожу сейчас на роль командира отряда Какаши.  — Какаши, это не обсуждается, — резко отрезала Цунаде. Он нахмурился, но не ответил сразу. Взгляд скользнул к свитку на её столе — отчёт о последней миссии команды 7. — Насчёт Сая, — голос стал ниже. — Я читал, что произошло. Он пытался убить Саске. По приказу Данзо. — Да, — Цунаде вздохнула. — Мы провели внутреннюю проверку. Данзо, как обычно, всё объяснил в своём ключе: сказал, что Учиха — потенциальная угроза деревне, и что у него, мол, есть право вето. Осталось ещё со времён Третьего. На случай, если угроза очевидна. — Он всё ещё прикрывается этой формулировкой? — Какаши начал закипать. — Он думает, что может продолжать творить что угодно — и никто не отрежет ему вторую руку? Цунаде не ответила. Он говорил дальше. — Он боится. Боится, что Саске рано или поздно убьёт его. — Почему Саске должен это делать? — прищурилась Цунаде. Какаши поймал этот взгляд. Он проверял, насколько она действительно в курсе — передаются ли грязные секреты вместе с титулом Хокаге. — Вы не знаете, — протянул он. — Данзо делает, что хочет, уже много лет. Его руки по локоть в крови. Но он всё ещё здесь. Всё ещё решает что-то в верхушке. Цунаде ударила ладонью по столу. Глухой звук повис в воздухе. Комната замерла. — Какаши. За те почти шесть лет, что я на этом посту, ты уже успел нажить себе врагов — не только Данзо, но и половину Совета. Если ты сейчас дернешься — я не смогу тебя вытащить. Она смотрела пристально, следила за каждым его движением. — Но я ведь могу сделать это тихо, — спокойно сказал он. — Что именно? — Убить его. Он не моргнул. Не понизил голос. — Тогда я закрою тебя в комнате с печатями сдерживания, откуда ты уже не выйдешь. — Цунаде говорила без эмоций. Без угрозы — просто факт. Она знала, что он говорит серьёзно. И знала, что он прав. Всё, что творил Данзо — было за пределами допустимого. Но она не могла позволить ещё одну самовольную казнь. — Я начала расследование. Тайное. Личное. Мы дойдём до него. До всего, что он прятал. И сделаем это правильно. Чтобы у этого старика не осталось ни лазеек, ни покровителей. Какаши стоял молча. Напряжённый. Острый. Но кивнул. — Не тяните долго, Цунаде-сама. Иначе — я разберусь с ним сам. Он развернулся и вышел, не дожидаясь ответа. Когда дверь за ним закрылась, воздух в коридоре показался особенно лёгким. Почти безвкусным. Как после долгого пребывания в тени. Он остановился у парапета, глядя на крышу госпиталя. Они ждут. И теперь, когда у него не осталось оправданий, он должен вернуться. Команда ждала капитана. _____ Дверь в квартиру Какаши отворилась с лёгким скрипом — едва ощутимым, но достаточным, чтобы Сакура поднялась с подоконника. Она ждала, зная, что сегодня последняя процедура. Невозможно было сидеть спокойно. Он вошёл, чуть медленнее обычного, но уже без того тяжёлого напряжения в плечах. Черты лица были собраны, но в них больше не было той глухой усталости, которая грызла его изнутри последние недели. Сакура на секунду просто смотрела. А потом шагнула вперёд — и без слов обняла. Он замер. Медленно — медленно — обнял её в ответ. Тихо выдохнул в макушку, будто впервые за долгое время позволил себе дышать. Но спустя секунду его руки ослабли, и он мягко, почти неуловимо, отстранил её. — Прости, — произнёс он. — Я… просто… — Всё в порядке, — быстро сказала Сакура, чуть отступая, пряча смущение за улыбкой. — Правда. Ему показалось, что она обиделась. Ей — что он почувствовал неловкость. Оба ошибались. Но ни один не сказал вслух. Они сидели на кухне. Чай уже остыл, но никто не потянулся за чашкой. Молчание между ними не было неловким. Оно просто… висело в воздухе, как что-то нерешённое, но понятное. — Цунаде сказала, что ты возвращаешься в команду, — наконец сказала Сакура. — С завтрашнего утра. — Да. Завтра утром скажу ребятам. Он кивнул, не поднимая взгляда. — А ты… — он замолчал, подбирая слова. — Твоя миссия завершена. Можешь возвращаться домой. Сакура кивнула, глядя в чай. — Конечно. Они не обсуждали, что означали эти недели. Не вспоминали ночные приступы. Или то, как она держала его, пока он срывался, и шептала, что не отпустит. Не упомянули, что теперь в его ванной — две зубные щётки. Или что она впервые начала готовить себе завтрак не на автомате, а с мыслью — а он что бы съел? Слова не нужны были. Но именно из-за их отсутствия становилось тяжело. — Я утром соберу вещи, — тихо сказала она. — Хорошо. Он проводил её до двери. Сакура обернулась на пороге. На миг — короткий, как вдох — ей захотелось шагнуть назад. Ещё раз обнять. Сказать хоть что-то. Но вместо этого она кивнула: — Доброй ночи, Какаши-сенсей. — Доброй ночи. Когда дверь закрылась, Какаши стоял в коридоре ещё несколько минут. На ладонях будто ещё оставалось тепло её прикосновения. Он сжал пальцы. Он зашёл в комнату, сел на край кровати — и очень долго смотрел в одну точку, так и не сняв маски. Снаружи уже пробивался первый свет. Завтра он снова станет капитаном. ________ Облака — рваными полосами, небо чистое, как вымытая доска. На тренировочной площадке было почти безветренно, и от этого тишина казалась ещё плотнее. Сначала появился Ямато. Кивнул ребятам, встал в сторонке. Сай — уже был там, спокойно перебирал кисти и чернила, делая набросок. Саске, сложив руки на груди, стоял чуть поодаль, напряжённый, будто ожидал чего-то, что снова всё разрушит. Наруто расхаживал туда-сюда, не в силах стоять на месте. Сакура держалась ближе к краю площадки. Не высказывалась. Не делала ни шага вперёд. Но и не уходила. Он появился бесшумно, как всегда. Какаши. Форма, маска, тень под глазом — как будто ничего не изменилось. Но они все знали: изменилось многое. Наруто в первую секунду замер. А потом резко шагнул вперёд. — Сенсей! — голос звучал громче, чем нужно. Почти как крик. — Чёрт, ну и напугал же ты нас! Я думал, что… — он запнулся, взгляд невольно скользнул к Сакуре. — Ну… короче, рад, что ты снова здесь. Какаши кивнул, мягко. — Я тоже рад видеть вас. Всех. — после небольшой паузы взгляд остановился на Ямато. — Тензо.  Саске сдержанно кивнул. Но глаза его, чуть расслабившиеся плечи — говорили больше, чем выражение лица. Он будто поймал баланс: тот, что был нарушен, теперь снова выпрямился. Сакура — стояла всё там же. Не подошла. Только взгляд — напряжённый, чуть дрожащий — встречался с его. Он кивнул. И она — очень тихо — ответила тем же. — Сенпай! — голос Ямато был хмур. — Я рад твоему возвращению. Но… ты мог бы  называть меня так, как положено? — Ямато, — покорно отозвался Какаши. — Привычки — трудная вещь. — Привычки — это мелочь. А у нас тут уже команда, если ты не заметил. — А ты, — Какаши перевёл взгляд на Сая, — я прочёл твой доклад по миссии в с кротом Сасори. И часть о том, как ты пытался ударить моего ученика. Объяснись. Голос был ровным, но взгляд — холодный. Сай молчал. Потом проговорил: — Я не могу об этом говорить. Какаши кивнул. Сложил печати. Легкий проблеск чакры — и в воздухе прозвучал короткий треск. Снята. Печать молчания. — Теперь можешь. Сай не отреагировал ни словом, ни жестом. Только медленно выдохнул: — Я действительно не знаю причин. Мне дали имя. Место. Время. У нас не задают вопросов. Только выполняют. Это было приказом. Наступила тишина. — Данзо, — пробормотал Ямато, глядя в сторону. — Всегда играет по своим правилам. Наруто хотел что-то сказать, но сжал губы. Какаши медленно обвёл взглядом всех. — Теперь я снова ваш капитан. С этого дня — команда Какаши вновь в строю. Сай, ты под моим командованием. Если хоть раз попытаешься ослушаться — я это почувствую. Неважно, где будешь. Сай поклонился. Чуть иронично. — Подчиняюсь. Капитан Какаши. Команда стояла вровень. Кто-то напрягся. Кто-то выдохнул. Кто-то продолжал молчать, не зная, что сказать. Но именно так начиналось возвращение. Не с триумфа. Не с улыбки. А с тишины, в которой снова стали слышны шаги.