Часть 12: «Во сне все чище»

Часть 14: «Во сне все чище» Ночь выдалась тягучая. Окно в квартире Годжо было распахнуто, и город за ним дышал огнями и гулом, но в голове стояла тишина. Та, что звенит. Он сидел на подоконнике, босыми ногами касаясь холодного пола, и машинально мотал в руках телефон. Контакт «Мако» горел в избранном. Годжо усмехнулся. — Какая же ты, всё-таки… — Он не договорил. Потому что иногда проще не называть вещи словами. Он долго смотрел в экран, пока веки не начали тяжелеть. Где-то на границе сна и реальности Годжо позволил себе закрыть глаза. …А там был свет. Мягкий, едва золотистый. Она стояла напротив, босая, в легком платье, с чуть растрепанными тёплыми волосами. Макото. Та, от которой сердце стучало не быстрее — тише. Потому что рядом с ней было спокойно. — Ты совсем себя не бережёшь, — сказала она, садясь рядом. Годжо не говорил ничего. Он знал, что это сон. Знал, что если заговорит — сон закончится. А он хотел остаться. Макото взяла его за руку. Та самая маленькая ладонь, которую он помнил до боли. — Я скучала. — Её голос был тише шороха листвы. Он сжал её пальцы. — Прости. Я… Макото улыбнулась, чуть склонив голову. Та самая, с каплей грусти во взгляде. Воспоминания налетели сразу. Как они познакомились на втором курсе. Она тогда опоздала на практику и влетела в класс, путая волосы в воротнике формы. А он первым громко рассмеялся. Потом — как таскали друг друга по крышам, как прятались от учителей, как делили по ночам лапшу и чужие секреты. Как однажды в разгар дикой драки она встала перед ним, даже не колеблясь, чтобы словить удар, и тогда он впервые понял — пропал. Как она вечно поправляла его повязку и называла «дураком с самым красивым смехом». Как после первого задания они вернулись живыми, и Макото не сказала ничего — просто вцепилась в него, и тогда он впервые поцеловал её. И ночь, которая случилась спустя две недели. Ночь, полная неловких движений, лёгких поцелуев и её шепота: — Ты… не похож на Годжо. Ты — просто Сатору. Мой. Он помнил, как её волосы рассыпались по подушке. Помнил эту дрожь в её пальцах и тихий, почти детский смешок. А потом — бой. Всё слишком быстро. Она попала под удар, закрывая собой ребёнка. Он успел поймать её тело, успел прижать к себе. — Не смей. Ты обещала… Макото улыбнулась, даже тогда. Ладонь касалась его щеки, и кровь пропитывала его рубашку. — Я всё помню… прости, что… И он кричал. Никогда так не кричал больше. Во сне Макото снова касалась его лица. — Не вини себя. — Я не могу иначе, — прошептал он. Макото посмотрела куда-то вдаль, и свет вокруг начал тускнеть. — Береги себя, Сатору. Он хотел удержать её, но пальцы разомкнулись. Свет ушёл. Годжо резко проснулся. Комната пахла ночью. Сердце билось в горле. Он сел на кровати, стиснув голову руками. — Чёрт… Макото… Телефон рядом мигнул. Сообщение. «Ты там не сдох от скуки без меня, герой?» Мако. Годжо вздохнул. Протёр глаза. — Ты реально умеешь вовремя… Усмехнулся.