жестокость.

– может твоя чувствительность, это ни что иное, как жестокость обращëнная к себе и другим, превращающая каждую минуту нашего общения в битву? – он глотнул немного виски и вперил взгляд чëрных глаз в еë лицо, как бы желая прожечь на сквозь и добраться до самой еë души, расковыряв до крови хрупкое нежное сердце. – уходи пожалуйста. – не смотря на соблюдение формальной вежливости, в еë просьбе читалась только холодность по отношению к нежелаемому собеседнику. – ты меня утомил. она не смотрела ему в глаза. больше нет. в этот жест, а вернее в отсутствие жеста, была, казалось, вложена вся еë ненависть и разочарование в этом человеке. молчали. – хорошо. – сказал он, и поднялся с кресла, сиротливо оглядываясь и смотря по сторонам, как побитый, брошенный хозяевами пëс. – я ухожу. она не ответила ничего, и ему оставалось только шагнуть за порог, окончательно растворившись в промозглой апрельской ночи.