Котёнок

***За окном стоял ноябрь — хмурый, дождливый и по-зимнему холодный. Ольга закончила свои дела в министерстве и вышла на улицу, но тут же пожалела об этом. Погода за время её встречи испортилась окончательно: ветер свистел и рвал с деревьев последние листья, а небо затянули тяжёлые свинцовые тучи. ‎Подойдя к тому месту, где её должна была ждать служебная машина, Ольга не обнаружила никого. Достав телефон из сумки, она увидела сообщение от водителя: его рабочий день закончился, и он уехал. Ольга поморщилась. ‎ ‎И это нормально? — пробормотала она себе под нос, пытаясь вызвать такси через приложение. ‎ ‎Ветер был таким сильным, что её буквально сносило с ног. Отойдя под крышу, она поняла, что такси в такую погоду не дождаться — все машины были заняты или отказывались ехать. До автобусной остановки было слишком далеко идти, дождь начинал моросить. ‎ ‎Что же делать? ‎ ‎Мысль пришла сама собой — позвонить тому, кто никогда не отказывал. Она нашла в списке контактов «Казанцев» и набрала номер. ‎ ‎Он взял трубку не сразу, и она уже хотела положить трубку, но услышала его голос. ‎ ‎— Оля? ‎ ‎— Вадим, я не отвлекаю? — спросила она, прижимаясь спиной к холодной стене, пытаясь укрыться от ветра. ‎ ‎— Нет. Что случилось? ‎ ‎— Ты не мог бы приехать за мной? — голос её дрогнул. — Мой водитель уехал, а такси нет. Погода ужасная. ‎ ‎Вадим шумно вздохнул. ‎ ‎— Если ты занят, я как-нибудь сама... — начала было она. ‎ ‎— Я приеду. Ты уже всё сама сделала. Где ты? — прозвучало твёрдо. ‎ ‎Она с облегчением сообщила адрес. ‎ ‎— Жди. Минут тридцать. Зайди внутрь, не стой на ветру, — распорядился он. ‎ ‎— Здание уже закрыто. ‎ ‎— Рядом есть кафе? Магазин? — в трубке послышались его шаги. ‎ ‎— Ничего рядом нет, — она огляделась по сторонам. ‎ ‎— И, я так понимаю, ты снова не по погоде одета? — в его голосе послышались знакомые ей нотки раздражения. ‎ ‎— В каком смысле? ‎ ‎— Оля, на улице почти зима. На тебе лёгкое пальто, эти твои тонкие колготки, никакой шапки... — он уже выходил на парковку. ‎ ‎Ольга фыркнула. ‎ ‎— Будешь меня отчитывать? ‎ ‎— Обязательно. Проведу полноценный инструктаж по выживанию в ноябре, — он завёл двигатель своей машины. — Всё, я выехал. Буду скоро. ‎ ‎— Только аккуратнее, — тихо попросила она и положила трубку. ‎ ‎Ольга спрятала руки в карманы. Становилось всё холоднее. Дождь перешёл в настоящую бурю, деревья гнулись до земли. Внезапно погасли уличные фонари. Стало темно и по-настоящему страшно. Она, обычно такая собранная и уверенная, почувствовала, как по спине бегут мурашки. ‎ ‎Время тянулось мучительно долго. Она вся дрожала, пытаясь согреть замёрзшие руки дыханием. ‎ ‎И вдруг в кромешной тьме появился свет фар. Это был он. Не раздумывая, она побежала по мокрым ступеням навстречу, не чувствуя под ногами высоких каблуков. ‎ ‎Вадим вышел из машины, раскрыв зонт, и большими шагами направился к ней. Он успел подхватить её, когда она чуть не поскользнулась на последней ступеньке. ‎ ‎— Не женщина, а катастрофа, — прошептал он, крепко обхватив её за талию и прижимая к себе, защищая от ветра. — Стоишь на ногах? ‎ ‎— Я просто оступилась, — выдохнула она. — Спасибо. Поехали, пожалуйста, скорее. ‎ ‎Он довёл её до машины, усадил на пассажирское сиденье, сам сел на своё место и включил печку на полную мощность. Ольга протянула руки к тёплому воздуху, пытаясь согреть побелевшие пальцы. ‎ ‎Вадим внимательно посмотрел на неё. Его взгляд скользнул по её лицу, остановился на мокрых волосах, а затем опустился на ноги. ‎ ‎— Оль, где штаны? — спросил он, и в его голосе снова зазвучала привычная насмешка, но теперь с явной заботой. ‎ ‎— Дома, в шкафу, ждут более подходящего случая. ‎ ‎Он усмехнулся и положил свою ладонь ей на колено и принялся нежно, но настойчиво растирать замёрзшую кожу, пытаясь разогнать кровь. ‎ ‎— Ай! — она дёрнулась. ‎ ‎— Потерпи. Надо согреться, — его голос смягчился. — Подождём немного, пока ливень ослабнет. Сейчас плохо ехать. ‎— Вадим, спасибо, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Не знаю, что бы я без тебя делала. ‎ ‎В её взгляде светилась такая искренняя, беззащитная благодарность, от которой у него защемило в груди. В этот момент его охватило острое, почти физическое желание — всегда быть рядом. Чтобы больше ни один ветер не смел её задевать, ни один дождь — мочить её волосы, а ни одна тревога — затуманивать этот ясный взгляд. Всё, что он чувствовал к ней все эти месяцы, вся та путаница из споров и флирта, вдруг сложилась в простую и ясную картину. Он просто хочет оберегать её. ‎ ‎— Я всегда приеду, — тихо, но очень чётко сказал он. Он убрал руку с её колена и коснулся её щеки, проводя большим пальцем по её холодной коже, затем дотронулся до кончика носа. — Вся замёрзла, котёнок. ‎ ‎Слово «котёнок» прозвучало так нежно и по-новому, что у Ольги перехватило дыхание. Ей безумно понравилось это новое прозвище. Она ничего не сказала, лишь прикрыла глаза, прижавшись щекой к его ладони. ‎ ‎— Что там с твоим водителем? Как он мог так поступить? Назови его фамилию. Я с ним поговорю. ‎ ‎— Нет, не надо, — встрепенулась Ольга. ‎ ‎— Как это не надо? Оля, так нельзя. Я разберусь. ‎ ‎— Я сама всё скажу ему завтра. Ничего же страшного не случилось. ‎ ‎— Случилось! Ты можешь заболеть, — он нахмурился. ‎ ‎— Но ты же приехал, — она игриво передразнила его интонацию. ‎ ‎— Это не считается, — парировал он. ‎ ‎— Ты что, волнуешься за меня? ‎ ‎— Очень. Ты меня в могилу сведёшь своими выходками, — он заправил непослушную прядь её волос за ухо. ‎ ‎— Ты драматизируешь, — Ольга посмеялась. ‎ ‎— Конечно, драматизирую, — он улыбнулся в ответ. — Но насчёт водителя я серьёзен. ‎ ‎— Нет, Вадим, я сама, — настаивала Ольга. — Я вызову его завтра к себе в кабинет и лично объясню, что рабочий день заканчивается не тогда, когда он этого захочет, а когда его руководитель благополучно доставлен до места. ‎ ‎— И как, строго будешь? ‎ ‎— Очень, — она поджала губы, пытаясь изобразить суровость. — Буду смотреть на него так, как ты смотришь на своих хоккеистов после проигранного периода. ‎ ‎— Страшно, — усмехнулся Вадим, снова принимаясь нежно растирать её ладонь. — Ладно, уступаю. Но если он хоть слово поперёк скажет... ‎ ‎— Разберусь сама, — закончила она. ‎ ‎Он покачал головой, и его взгляд снова скользнул по её фигуре, задержавшись на тонких чёрных колготках, плотно облегающих замёрзшие ноги. ‎ ‎— Красиво, — тихо сказал он. — Очень красиво. Но больно смотреть, как ты мёрзнешь. ‎ ‎Ольга почувствовала, как щеки начинают краснеть. ‎ ‎— Ну, так ты же теперь здесь. Ты меня греешь, — томно выдохнула она. ‎ ‎Вадим замер на секунду, поражённый её тоном. ‎ ‎— Замёрзнуть насмерть, чтобы у меня был повод приехать и тебя отогреть? ‎ ‎— Работает? — она кокетливо склонила голову набок. ‎ ‎— Ещё как, — прошептал он. ‎ ‎Его рука, всё это время сжимавшая её ладонь, медленно опустилась обратно на её колено. Но на этот раз его прикосновение было другим — не растирающим, а исследующим, ласковым. Его ладонь легла на её бедро, и он почувствовал, что кожа под тонким капроном уже не такая холодная. Он мягко провёл рукой вверх и вниз, и Ольга не сопротивлялась. ‎ ‎Она наблюдала за ним, за тем, как он сосредоточенно смотрит на свою руку на её ноге. В салоне царила тишина, нарушаемая лишь шумом двигателя и дождя за стеклом. ‎ ‎— Я и не знала, что ты такой нежный, — тихо проговорила Ольга. — И такой заботливый. Прямо скрытая твоя черта. ‎ ‎Вадим поднял на неё взгляд. ‎ ‎— Я только с тобой могу быть таким, — честно признался он, не отводя взгляда. ‎ ‎У Ольги перехватило дыхание от его слов. Он не убрал руку, его большой палец продолжил рисовать круги на её ноге, говоря то, на что у слов не хватало смелости. Она накрыла его руку своей, позволив их пальцам сплестись. ‎ ‎— Похоже, дождь поутих. Поехали? Отвезу тебя домой. Адрес я знаю. ‎ ‎Он посмотрел на неё вопросительно. Ольга кивнула. ‎ ‎Вадим тронулся с места. Дождь и правда почти прекратился, но порывы ветра всё ещё раскачивали верхушки деревьев. В салоне было тихо и тепло, и это ощущение покоя, смешанное с близостью Вадима, наполняло Ольгу странным, щемящим счастьем. Она украдкой смотрела на его профиль, на сильные руки, лежащие на руле, и думала о том, как за эти месяцы он стал для неё тихой гаванью. Он был тем, на кого можно положиться — не как на коллегу, а как на сильного мужчину, чьё присутствие отгоняло любые тревоги. ‎ ‎— Оля, давай ко мне? — он внезапно нарушил тишину, бросая на неё быстрый взгляд. — Это намного ближе. Как только погода окончательно улучшится, я сразу же отвезу тебя домой. ‎ ‎Мог ли он довезти её до дома сейчас? Конечно, мог. Но дело было не в погоде. Он просто не хотел с ней расставаться. И она это понимала. Более того, она сама этого хотела — этого странного, напряжённого и такого манящего состояния «передружбы», когда каждый день, проведённый вместе, мог стать переломным. ‎ ‎— Наверное, ты прав. Я не против, — она улыбнулась, глядя в окно. ‎ ‎— Отлично. ‎ ‎Ольга понимала всё с полуслова. Это был не первый раз, когда он приходил на помощь. То задерживался на работе, чтобы довезти её до дома, то «случайно» оказывался рядом, когда у неё были проблемы с документами, которые он с лёгкостью решал одним звонком. Каждый такой шаг был кирпичиком в стене доверия, которую она неожиданно для себя позволила ему построить вокруг неё. Рядом с ним она чувствовала себя защищённой, и это ощущение было для неё дороже любых слов. ‎ ‎Они приехали, Вадим припарковался. Дождь закончился. Он вышел, обошёл машину и открыл ей дверь, подав руку, чтобы помочь выйти. ‎ ‎Он заблокировал машину, его пальцы мягко сомкнулись вокруг её ладони, и он повёл её в подъезд. ‎ ‎— Сейчас чаю тебе горячего, — сказал он, заводя её в лифт. ‎ ‎Она лишь незаметно кивнула, пытаясь скрыть счастливую улыбку, которая так и рвалась наружу. ‎ ‎Лифт приехал. Они прошли к двери. Вадим открыл её ключом и галантно пропустил её вперёд. В прихожей она начала расстёгивать пуговицы на пальто. Вадим тем временем снял свою руку, аккуратно повесил её, потом наклонился, чтобы снять ботинки. ‎ ‎— Позволь, — он мягко остановил её руки, закончил расстёгивать пальто и помог ей его снять. ‎ ‎— Его на вешалку нужно, иначе помнётся. ‎ ‎— Понял. Будет сделано, — он подошёл к шкафу, достал деревянную вешалку и бережно повесил её пальто. ‎ ‎Ольга присела на пуфик, расстегнула и сняла сапоги, аккуратно поставив их у двери. ‎ ‎— Пойдём на кухню, — он снова подошёл, положил тёплую ладонь ей на спину и мягко направил вглубь квартиры. ‎ ‎Она шла, с интересом осматриваясь. Квартира была просторной, сдержанной, мужской, но в деталях — в мягком пледе на диване, в живых цветах на подоконнике, в аккуратно расставленных книгах. ‎ ‎— У тебя неплохо. Даже очень уютно. ‎ ‎— А ты чего ожидала? Один диван и голые стены? — он усмехнулся. ‎ ‎— Что-то в этом роде, — улыбнулась она. ‎ ‎На кухне он усадил её за стол. ‎ ‎— Присаживайся. Давай, может, покушаешь? Ты голодная? А переодеться хочешь, неудобно же? — он засыпал её вопросами, перемещаясь между плитой и шкафчиками. ‎ ‎Ольга сидела на стуле, подперев подбородок ладонью, и смотрела на него с умилением. ‎ — Давай сначала переоденемся, я как-то сразу об этом не подумал, — сказал он, не дожидаясь ответа, и вышел из кухни. ‎Ольга тихо рассмеялась и пошла за ним. ‎ ‎— И что же ты мне предложишь? — сказала она, останавливаясь на пороге его спальни и с любопытством оглядывая строгое, почти аскетичное пространство. ‎ ‎— Вот, — он протянул ей сложенные домашние серые штаны и простую белую футболку. — Штаны на завязочках, чтобы не спадали. Должно быть комфортнее. Переодевайся, я подожду на кухне. Одежду можешь повесить в шкаф, там есть свободные вешалки. ‎ ‎— Хорошо. Я быстро, — смущённо улыбнулась Ольга. ‎ ‎Через несколько минут она вышла к нему на кухню, утопая в его одежде. Он уже налил в две кружки ароматный чай и поставил на стол тарелку с тушёной картошкой с мясом и миску свежего салата. ‎ ‎— Ничего себе, Казанцев, да ты прямо удивляешь меня. ‎ ‎— Чем? — он положил вилку рядом с её тарелкой. ‎ ‎— Хозяйственный ты. Не ожидала, — она поправила широкие штаны, пытаясь их подтянуть. ‎ ‎— Ты ещё многого обо мне не знаешь, котёнок, — он подмигнул ей. — Спадают? Ты шнурок-то завязала? ‎ ‎— Да, я... — она начала, но он уже быстрыми шагами подошёл к ней, встал слишком близко. Он мягко приподнял край футболки, обнажив её живот, а она инстинктивно придержала ткань. Штаны действительно едва держались на её бёдрах. ‎ ‎— Сейчас всё поправим, — он чуть склонился над ней, его пальцы коснулись кожи на животе, беря шнурок. — Не туго? ‎ ‎— Нет, нормально, — прошептала она. ‎ ‎Она вдыхала его парфюм, смешанный с чистым запахом одежды, и наблюдала, как его пальцы ловко завязывают бантик. Он делал это с такой концентрацией, будто выполнял важнейшую задачу. ‎ ‎Моя маленькая, худенькая девочка, — пронеслось в голове у Вадима, когда он увидел выпирающие косточки её бёдер. Ему до боли захотелось обнять её, прижать к себе и больше никогда не отпускать. ‎ ‎— Готово. Теперь за еду. ‎Он отошёл, давая ей пространство, и сел напротив. Сам он налил себе только чай. ‎ ‎Ольга взяла вилку и попробовала картошку. ‎ ‎— Это очень вкусно, — она посмотрела на него с искренним удивлением. — Да ты талант! ‎ ‎— Рад, что нравится, — он сделал глоток чая, не отрывая от неё взгляда. ‎ ‎— Вадим, ты хоть иногда моргай, — сказала она, прожёвывая кусочек и замечая его пристальный взгляд. ‎ ‎— Боюсь упустить что-нибудь интересное. Ты знаешь, как сексуально ты сейчас выглядишь? ‎ ‎— Вадим Юрьевич, ну что началось? — она притворно возмутилась, пытаясь скрыть охватившее её смущение. ‎ ‎— А что? — он поднял брови с наигранным непониманием. — Нет ничего соблазнительнее женщины, которая с таким аппетитом ест. ‎ ‎— Ты извращенец, да? — она покраснела, накалывая на вилку кусочек помидора из салата. ‎ ‎— Я просто очень наблюдательный, — он рассмеялся. ‎ ‎— А ты чего не ешь? ‎ ‎— Я сыт. Видом, — его голос снова стал низким и бархатным. ‎ ‎— Ну всё, Вадим, хорош, — она покачала головой, но улыбка не сходила с её губ. ‎ ‎— Оля, — его голос внезапно стал серьёзным. — Девочка моя, я всегда говорю то, что чувствую и думаю. Неужели ты до сих пор этого не поняла? ‎ ‎— Так, интересно, — она отложила вилку, откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. — И что же ты чувствуешь и думаешь, Казанцев? ‎ ‎Вадим не стал ничего говорить. Он встал, подошёл к ней. Опустился на корточки рядом с её стулом. Она повернулась к нему всем корпусом. ‎ ‎— Я думаю, что всё это время было самым яркими с тех пор, как я себя помню, — начал он тихо, глядя ей прямо в глаза. — И чувствую... я чувствую, как схожу с ума каждый раз, когда ты входишь в мой кабинет. Как завожусь, как мальчишка, от нашей словесной перепалки. Как бешусь, когда вижу, что ты не по погоде одета, и мне хочется закутать тебя в самое тёплое, что есть на свете. Я думаю о тебе, когда ложусь спать, и первая мысль утром — увидеть тебя. Я ревную к каждому столбу, Оль. Дико, по-звериному ревную. Потому что ты давно уже не просто коллега. Ты — моя. Поняла? Моя. И я больше не хочу и не могу это скрывать. ‎ ‎Ольга замерла, осмысливая его слова. Она знала, что он по-особенному к ней относится, но не думала, что он скажет всё это прямо сейчас. ‎ ‎— Котёнок, послушай, — его голос прозвучал тише. — Я не требую от тебя ответа. По крайней мере, сейчас. Я просто хочу, чтобы ты наконец это знала. И даже если ты скажешь «нет»... хотя я тебе не поверю, я вижу, как ты на меня смотришь. В любом случае, я буду ждать тебя. Столько, сколько нужно. ‎ ‎Она не сказала ни слова. Ответом стало её движение. Ольга медленно наклонилась к нему, всё ещё сидящему на корточках, взяла его лицо в свои ладони и закрыла глаза, касаясь его губ своими. ‎ Этот первый поцелуй был наполнен трепетным ожиданием. Он осторожно отвечал на её прикосновения, начиная с лёгких, почти незаметных касаний, будто боясь разрушить этот хрупкий момент. Ольга ответила ему, слегка приоткрыв губы в тихом вздохе, и почувствовала, как он вздрогнул.‎ ‎Затем поцелуй углубился. Язык Вадима коснулся её губ робко, спрашивая разрешения, и, получив его, скользнул внутрь. Их дыхание смешалось, став прерывистым, из её груди вырвался сдавленный стон, который он тут же поймал своими губами. Его руки сжали её стул так, что костяшки побелели, будто он из последних сил старался сохранить самообладание и не притянуть её к себе. ‎ ‎— Это значит «да»? — прошептал он, едва оторвавшись от её губ. ‎ ‎— Да, — выдохнула Ольга, проводя подушечкой большого пальца по его распухшей от поцелуя нижней губе. ‎ ‎— Я тебя люблю, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Очень люблю, хорошая моя. ‎ ‎Ольга смотрела на него. Она видела в его глазах такую искренность, такую бездонную нежность, что сердце её сжалось. В его взгляде не было ни тени сомнения или игры — только чистая правда. ‎ ‎— И я тебя люблю, Вадим, — прошептала она. ‎ ‎Он обхватил её за талию и поднял со стула, вставая вместе с ней. Вадим прижал её к себе, уткнулся лицом в её волосы, глубоко вдыхая её запах. Она обняла его за шею, потом опустила руки на спину и принялась гладить его спину. ‎ ‎— Моя маленькая, — шептал он ей в самое ухо, губами касаясь мочки. — Как же я этого ждал. ‎ ‎— Почему? Почему молчал так долго? — она слегка отстранилась, чтобы видеть его глаза. ‎ ‎— Боялся, — признался он просто. — Боялся спугнуть. И хотел дать тебе время самой всё понять, прочувствовать. Не хотел торопить тебя. ‎ ‎— Ты такой... трогательный, — она улыбнулась, потеревшись кончиком носа о его нос, приподнимаясь на цыпочках в его объятиях. ‎ ‎— Это ты меня таким сделала, — он поцеловал её в лоб. — Я теперь влюблённый дурак, как герой из самой сентиментальной мелодрамы. ‎ ‎— Мур-мур, — сказала она, игриво сощурив свои голубые глаза. ‎ ‎— Ну, котёнок, я же говорю, — он улыбнулся, сжимая её в объятиях и слегка покачиваясь. — С водителем я завтра всё равно разберусь. Я твой мужчина, и я всё решу. Ольга прижалась к его груди, слушая стук сердца. Она чувствовала себя совершенно и безусловно счастливой. Для всегда самостоятельной и контролирующей всё женщины это было новое ощущение — полное растворение в чьей-то силе. Он взял на себя ответственность за неё, за её безопасность, за её комфорт, и она с радостью позволила ему это. Впервые в жизни она не спорила, не отстаивала свою независимость. Она просто принимала это. Потому что в его словах «я твой мужчина, и я всё решу» не было ни высокомерия, ни желания подчинить её. Там была только искренняя забота и железная уверенность: его долг — оберегать самый хрупкий и драгоценный мир. И этот мир — она.