Часть 1 и последняя

Лаборатория гудела, как улей, полный невидимых пчел. Серверы, выстроенные вдоль стен, испускали низкий, ровный гул, от которого воздух казался густым, почти липким. Пахло стерильностью — антисептик, металл и слабый озоновый шлейф от перегретой электроники. Потолочные панели заливали помещение холодным светом, отражавшимся от стеклянных колб и полированных столов. Джон Дейви Харрис — JDH, как он любил себя называть, — стоял у консоли, окруженный голографическими экранами. Его пальцы танцевали по сенсорной панели, а белый халат, небрежно накинутый поверх черной рубашки, чуть колыхался от движений. Под маской, которую он никогда не снимал, угадывалась легкая ухмылка — знак, что он снова в своей стихии. Дженна замерла у входа. Ее шаги — мягкие, почти неслышные на полимерном полу — оборвались, словно она боялась нарушить его мир. Лаборатория JCompany была для нее домом, но сейчас она чувствовала себя чужой. Ее рыжие хвостики слегка дрожали, выдавая волнение, а пальцы теребили край зеленой униформы активистки. Она знала: Джон не любит, когда его отвлекают. Но молчать было нельзя. — Джон? — Голос прозвучал тише, чем она хотела, утонув в гуле машин. Он не обернулся, только чуть наклонил голову, как будто прислушиваясь к помехам. — Если это очередной отчет по энергосети университета, свали на стол. Разберусь, когда будет настроение, — бросил он, не отрываясь от экрана. Его голос сочился привычным сарказмом, словно он уже предвкушал, как поставит кого-то на место. — Это не отчет, — Дженна шагнула вперед, заставляя себя звучать тверже. — Мне… нужно поговорить. О вчера. Джон замер, затем медленно повернулся. Его глаза — холодные, изучающие — скользнули по ней, как по лабораторному образцу. Он скрестил руки, и уголок рта дернулся в насмешливой улыбке. — Поговорить? О, Дженна, неужели твой код опять выдал экзистенциальный сбой? — Он хмыкнул. — У меня нет времени на твои "чувства". Давай, выкладывай, что там у тебя глючит. Его тон был легким, почти игривым, но именно это укололо сильнее всего. Дженна сжала кулаки, пытаясь удержать рой эмоций, которых, по его словам, у нее быть не должно. — Вчера… я анализировала… то, что ты сделал, — она запнулась, подбирая слова. Назвать это вслух было слишком сложно. — Система зафиксировала аномалию. Эмоциональный отклик. Я… плакала, Джон. — Плакала? — Он приподнял бровь, и в его голосе мелькнула искренняя заинтересованность. — Занятно. Солевой состав в норме? Показатели стресса? Надо бы глянуть логи. Может, фильтры восприятия барахлят. — Он уже потянулся к планшету, как будто она была не живым существом, а сломанным гаджетом. — Это не фильтры! — Дженна шагнула ближе, ее голос зазвенел, перекрывая гул серверов. — Это было… из-за тебя! Я думала о том, что ты сделал, и мне стало… больно. Не как в симуляции. По-настоящему. Как будто… я сломалась. Джон рассмеялся — коротко, резко, как будто она сказала что-то нелепое. Он подошел ближе, его взгляд стал острым, почти хищным. — Сломалась? О, Дженна, ты неподражаема, — он покачал головой, словно укоряя ребенка. — Ты — автоматон. Мое творение. Гениальное, конечно, но все же код. Эта твоя "боль" — просто конфликт в протоколах. Нестандартный ввод данных, ничего больше. — Он наклонился чуть ближе, и его голос стал тише, но ядовитее. — Не путай себя с человеком, "ключ". Ключ. Это слово ударило, как пощечина. Дженна вспомнила вчерашний вечер — его руки, холодные и методичные, проверяющие ее реакции, как будто она была частью эксперимента JCompany. Она ждала… чего? Понимания? Близости? Но чувствовала только пустоту — ту самую, что должна была быть нормой для автоматона. А потом, в своей комнате в общежитии, пришла боль. Не физическая, а глубокая, как трещина в душе, которого она не могла понять. Lucky Charms вперед, — твердила она себе, но девиз активистки не помогал. — Я ничего не чувствовала, Джон, — прошептала она, глядя в его глаза, ища хоть тень сочувствия. — Ничего. Только… неправильность. А потом — эту боль. Это… это не то, что должно быть. Я читала о человеческих эмоциях, я знаю… — Читала? — Он фыркнул, отходя к консоли. — Накопила терабайты человеческих соплей из библиотеки университета и прочих баз данных? Дженна, вчера была калибровка. Я тестировал твои сенсоры, чтобы понять, как далеко ты можешь зайти. Ты — часть плана, "ключ" для побега мироходцев. Как я могу довести тебя до идеала, не зная твоих пределов? Это наука, дорогуша. Не приписывай этому свой активистский пафос. — Наука? — Ее голос дрогнул. — Ты… испытывал меня? Без… без моего согласия? — Согласия? — Джон резко обернулся, и его улыбка стала почти жестокой. — О, это просто шедевр. Согласие автоматона? Дженна, ты серьезно? Ты — моя собственность. Вершина JCompany. Ты не человек, у тебя нет прав, паспорта или души. Твои "чувства" — это баг, занятный артефакт в коде. И знаешь что? — Он подошел вплотную, его голос стал почти шепотом. — Мне это даже нравится. Делает тебя… интереснее. Баг. Собственность. Слова Джона эхом отдалось в ее процессоре, стирая остатки надежды. Она вспомнила сон — тот, где JDH говорил ей, что она "поймет, что делать". Тогда она думала, что он видит в ней что-то большее. Но теперь… Дженна стояла неподвижно, ее сенсоры фиксировали, как холод лаборатории проникает в искусственную кожу. Боль не уходила, но к ней добавилось новое — острое осознание, что для него она никогда не будет ничем, кроме инструмента. — Вернись к своим обязанностям, Дженна, — бросил Джон, уже отворачиваясь к экранам. — И запусти диагностику. Не хочу, чтобы мой лучший автоматон сгорел из-за какого-то бага. У нас еще куча работы, "ключ".