После Призыва: Ярость и Призрак Прошлого

Злость, страх и эта отравляющая зависть бушевали в Кайле, словно ледяной ураган внутри его груди. Он не мог дышать, не мог мыслить. Перед ним стояла принцесса, которую он презирал, и сущность Бездны, которая должна была быть неподвластна. Покорность тени была для него личным оскорблением, доказательством его собственной неполноценности, его проклятого существования. Не сказав ни слова, не взглянув на Изабеллу, Кайл резко развернулся. Его шаги по каменному полу подземелья были тяжёлыми, гулкими, словно удары молота. Он чувствовал себя пойманным в ловушку, униженным и бессильным. Он вышел из библиотеки, не останавливаясь, не оглядываясь, пока не достиг своих личных покоев — места, которое служило ему и святилищем, и тюрьмой. Он ворвался в кабинет, словно обезумевший зверь. Холод, который всегда был его спутником, теперь обжигал. Гнев, подавляемый годами, вырвался наружу. Он швырнул свой тяжёлый плащ в сторону, разбив им хрупкую ледяную скульптуру, стоявшую на пьедестале. Книги, свитки, карты, которые он так тщательно хранил, полетели со стола на пол, их страницы разлетелись, словно опавшие листья. Удар его кулака расколол каменную стену, ледяные осколки брызнули в стороны, оставляя на костяшках пальцев кровавые ссадины. Он рычал, его голос был низким и животным, нечеловеческим. Он хотел уничтожить всё, что напоминало ему о его слабости, о его никчёмности перед лицом этой новой, непонятной угрозы. Меч со звоном вылетел из ножен, и Кайл принялся рубить воздух, словно сражаясь с невидимыми демонами, с этой ненавистной завистью, что жгла его изнутри. "Ложь! Всё ложь!" — прохрипел он, его голос был надломлен. — "Я посвятил себя этому! Я один держал это место! А она... она просто... Нет!" Он упал на колени посреди разрухи, опустив голову. Боль от разбитых костяшек была ничтожной по сравнению с болью, которая разрывала его душу. Это была боль потери контроля, боль осознания, что его мир, его роль, его сам Кайл Нордвинд, больше не были такими, какими он их знал. Он был поглощён мраком своих собственных эмоций, которых не позволял себе чувствовать годами. Именно в этот момент, когда его разум был на грани коллапса, воздух в кабинете, и без того холодный, стал невероятно студёным, таким, что даже Кайл почувствовал его до дрожи. Появился Призрак. Он не был видимым, как живой человек, но Кайл чувствовал его присутствие каждой клеточкой. Это было старое, древнее эхо, сотканное из морозного воздуха и вековой скорби. Высокая, величественная фигура, очерченная лишь серебристым сиянием, словно лунный свет, пронизывающий лёд. Это был его предок, Первый Хранитель, Торвальд Нордвинд, чьи глаза, даже в призрачной форме, горели холодным, укоризненным огнём. Голос Призрака был как шелест ветра по замёрзшим скалам, холодный и властный, безжалостный. Он проникал прямо в сознание Кайла, минуя уши, прямо в его израненную душу. "Опусти меч, мальчик," — произнес Призрак, и его слова были не просьбой, а приказом, от которого Кайл вздрогнул. — "Что это? Это ярость труса, а не воина. Ты расточаешь свою силу на ничтожную мебель, когда Тьма ждёт своего часа." Кайл поднял взгляд, его глаза были полны муки. "Я не могу... Я не понимаю... Она... она сильнее меня! Эта Тьма... она подчиняется ей!" Призрак приблизился, его фантомная фигура нависла над Кайлом. В его глазах не было сочувствия, лишь суровая, вековая мудрость и тяжёлая обида. "Сильнее? Или просто иная?" — голос Призрака стал ещё холоднее. — "Ты, Кайл Нордвинд, ослеплён своей гордыней. Твоя сила — в контроле, в сдерживании, в порядке. Её сила — в хаосе, в связи, в пробуждении. Это две стороны одной монеты, мальчик, и обе они нужны. Разве я не учил тебя, что Север выживает, когда использует все свои ресурсы? Даже те, что кажутся чужеродными?" Призрак приблизился, его фантомная рука, сотканная из льда, коснулась лба Кайла. Холод был таким, что Кайл едва не закричал, но это был не просто холод. Это был холод памяти, холод долга. В его разум хлынули образы: бесчисленные поколения Хранителей, их жизни, отданные этой крепости, их жертвы. Образ его собственной матери, умирающей от холода, чтобы он, её сын, мог стать Хранителем. Его собственный путь, полный боли и лишений. "Твоя обязанность — не быть сильнее всех, а быть опорой," — голос Призрака стал твёрже, словно ледник. — "Ты — Хранитель Врат. И ты — правитель этого Севера. А теперь ты ещё и муж. Эта принцесса… она твоя слабость, да. Но она также может быть твоей силой. Твоим дополнением. Твоим наследством. Ты поклялся защищать этот мир. А для этого тебе нужны все средства. Даже те, что ты презираешь." Призрак отдалился, его силуэт начал таять в воздухе. "Возьми себя в руки, Нордвинд. Ты — последняя надежда. А надежда не может быть истеричной." Последние слова Призрака растаяли в ледяном воздухе, оставив Кайла одного посреди разрухи, с новыми, тяжёлыми мыслями в голове. Он всё ещё дрожал, но теперь дрожь была не от ярости, а от осознания. Призрак был прав. Он был слеп. И эта правда, горькая и болезненная, была куда страшнее любой тени, которую могла призвать Изабелла. Ему предстояло быть не только Хранителем, но и мужем, и правителем. И научиться использовать силу, которую он презирал. Это было его новым проклятием, но и единственным шансом.