2. Поступление в Цанцюн или знакомство с Шэнь Цинцю

Стирая пот с лица, Ло Бинхэ упорно поднимался по ступеням ввысь к заклинательским пикам. Мальчик чрезвычайно сильно надеялся на то, что это место станет его домом. Пусть он знал, что скорее всего не справится, но он не хотел добровольно сдаваться! Его матушка, находящаяся на небесах, верила в него, и Ло Бинхэ обязан оправдать её ожидания. Ко всему этому, Ло Бинхэ лишь немного, но мог признать себе самому, что жить в школе Цанцюн очень хорошо. Тут еда, крыша над головой, защита... Ну и статус ученика школы! Ло Бинхэ непременно сильно хотел найти себе учителя, он желал стать лучше, желал быть лучше и желал учиться. Отвлекшийся на мысли о матери и о том, зачем он идёт в секту, Ло Бинхэ и не заметил, как добрался до вершины! На лице появилась улыбка, он поднялся, он смог! Этот путь казался бесконечным, и Ло Бингэ действительно очень долго поднимался по ступеням. Конечно! Он не был сыном богатой семьи, его некому было поддержать. Пока он шёл, он не раз заметил, как родители других участников поддерживают своих чад и как-либо стараются помочь. "Нечестно", — подумал Ло Бинхэ, а после вздохнул и вспомнил слова матери о том, что если ему не повезло раз в одном, то повезет множество раз в чем-то другом. Это нормально, он не должен злиться на кого-то из-за подобного. В конечном итоге ему и другим ученикам дали воды, когда он поднялся. Это не могло не тронуть юное сердце Ло Бинхэ, пока они ожидали заката солнца — тогда будет конечная часть отбора и все, кто не успел подняться, был бы не принят. Ло Бинхэ пришел в секту на последний день приёма и был счастлив, что успел забраться в срок. Всё остальное время мальчик провел в ожидании, он сел в сторону ото всех — поближе к бамбуку, который в этом географическом положении рос как раз-таки только в горах. Сначала Ло рассматривал интересное, неведаное ранее в такой близи растение, а затем просто сидел и наблюдал за остальными. Многие девушки, видевшие его — юношу с бледной, словно мрамор, кожей, чёрными, как смоль, волосами и глазами — считали, что он был очень красив и миловиден! Если бы не потёртые одежды и грязное, то можно было бы спутать за выходца из знатного рода. Такие благородные черты свойственны дворянину, или императору, или ещё кому благородному, но точно не тому, кем являлся этот мальчишка! Да, девушки, что видели его, определенного так или иначе спешили обсудить внешность и поведение. Ведь мальчик просто тихо сидел и никого не трогал! Это вызывало положительные эмоции, лучше, во всяком случае, чем те, кто направился подраться. Вскоре солнце опустилось, и ученики Аньдин поспешили на мечах слетать и сообщить всем тем, кто всё ещё поднимался, что отбор закрыт и далее кто поднимется — будет возвращен назад. Многие из тех, кто был ближе к вершине, чем к земле, продолжили подниматься: если уж им не удастся переубедить самосовершенствующихся, легче дойти до конца, нежели идти назад путь, который был намного длиннее. Ко всему этому, добравшись на конца, многие решили, что назад их отправят на мечах, а хотя бы раз в жизни полетать на мече — уже неслыханная радость и очень даже благоприятный знак. Во всяком случае, когда пришли горные лорды, всех участников попросили пройти на площадь с утоптанной землёй. Настроение стало более давящим и напряжённым. Ло Бинхэ, ранее слегка забывший о волнениях, начал волноваться и панически размышлять о будущем, не в силах успокоиться, он трепал рукава своей одежды, сжимая их пальцами. Их было ровно 174 человека! Даже сами пиковые лорды удивились тому, что их так много. За всю историю секты самое большое количество учеников было у позапрошлого поколения, на отбор в заклинатели пришло аж 500 человек! И конечно, имеется в виду за раз. Сегодня, к примеру, пришло 174 человека, однако набор был открыт ещё два дня назад, и на протяжении этих трёх дней люди также; вечером проход на ступени запечатывали и проводили сам отбор. Но два дня назад людей было отнюдь намного меньше, это удивляло. Однако, во всяком случае, не все смогут поступить на обучение: то, что они смогли подняться, доказывает лишь то, что они стойки физически, именно физически могут справиться с трудностями. Если бы они не смогли забраться, то и их тело не смогло бы преодолеть ту нагрузку, когда просто находишься на пиках или же занимаешься культивированием. Ло Бинхэ во всю смотрел на горных лордов и ждал, пока заговорит кто-то, он ловил каждое слово и взгляд. Они были словно небожители спустившиеся с небес, однако... Ну, лорд пика Аньдин однозначно немного портил картину. Шан Цинхуа, по мнению маленького Ло, больше был похож на человека. — Лорд пика Цюндин и глава секты хребта Цанцюн приветствует вас. Сегодня последний день отбора в ученики, первый этап все из вас успешно прошли, этот вас поздравляет. Вдруг раздался голос: хорошо поставленный, с доброй, располагающей интонацией, этот голос пришелся Ло Бинхэ по душе, было приятно слышать его! Но от главы! Самого главы школы! Ло Бинхэ ожидать много и не мог, он ещё до поднятия на гору восхищался всеми лордами. Все красивы и умны, настоящие учёные мужи! "Ох, а я раньше и не знал, что их надо звать "заклинатели", наверное,ттот странствующий заклинатель у нас в деревне был сильно оскорблен, когда этот Ло назвал его учёным мужем..." — мальчик вздохнул и вдруг услышал другой голос: — Это всё, конечно, прекрасно, но Чжаньмэн-шисюн, этот шиди просит объявить участникам их обязанности, и пусть отбор продолжится. Это был Шэнь Цинцю, но Ло Бинхэ пока не знал его имя. Столь красив и изящен! Глаза мальчика засветились и столкнулись с глазами мастера Сюя... Это было неожиданно, Ло Бинхэ тут же отвёл взгляд и уставился в пол, всё ещё думая о том, как бы он хотел, чтобы этот человек был его учителем, и унывая от того, что был убежден — пик такого человека, как этот, точно его не примет. Вздохнув, Ло Бинхэ понял, что глава школы до этого говорил много всего. Однако до того момента, как безумно красивый лорд в зелёном начал говорить, Ло Бинхэ совершенно не слушал речи главы, как только тот начал поздравлять всех с успешным прохождением задания. Он бесстыдно переключил свое внимания с речи главы на изучение внешности лордов и размышлениями о том, к какому пику каждый из них относится. Помимо глав пиков на возвышении, что было похоже на беседку, стояли главные ученики каждого лорда, лишь около красивого лорда в зелёном стояло двое учеников. Ло Бинхэ отметил, что должно быть юноша — главный ученик, тогда когда девочка... Ло Бинхэ даже догадаться не мог, кем она может являться, но так или иначе она казалось ему очень миловидной. Вдруг глава вновь заговорил: — Вам предстоит копать ямы в земле, на которой вы стоите. Продолжим отбор! — провозгласил Юэ Цинъюань и отошёл вглубь беседки. В самом начале "раскопок", как показывала практика, талант было заметить не легко, потому многие решили подождать, прежде чем выбирать учеников. Однако многие из 12ти лордов остались, желая посмотреть за детьми. Ло Бинхэ был очень удивлен подобному задания и понять не мог, как копание может показать талант? Но Ло Бинхэ решил, что лучше не задумываться над тем, чего понять не дано, и принялся копать. Земля была очень твердая, с первого раза даже немного подкопать сразу не получилось! Но... Ло Бинхэ на мгновение погрузился в воспоминания... с небольшой ямкой у колен он завис и уставился в землю, не моргая. Он помнил, как саморучно копал матери яму. Он помнил, как саморучно перевязывал раны на руках из-за камней, что были в земле, некоторые ранки даже всё ещё остались. Он помнил, как собственноручно укладывал мать в землю, заместо гроба используя простынь и закапывая после тело. Ло Бинхэ знал, что далее он жить в том доме не будет, он не выживет там один. Воспоминания были очень свежими и потому на глазах мальчика появились слезы, и когда он опомнился от травмирующих воспоминаний, те перекрыли ему зрения, сделав всё размытым. Руки были грязны, чтобы их вытереть, и прежде чем сомкнуть глаза, прижавшись лицом к плечу, Ло Бинхэ случайно позволил нескольким слезинка упасть на землю. Всхлипнув, Ло Бинхэ продолжил копать, он словно включил второе дыхание, копал очень быстро и умело. "Ради матушки, ради тётушки Хэ, ради своего будущего", — повторял словно мантру Ло Бинхэ. Он с раннего детства чувствовал потребность быть полезным и нужным. И сейчас он нужен своей матушке, пусть та и мертва, он должен стать сильным, чтобы ее труды вырастить его не пошли напрасно. Он нужен был тётушки Хэ и её детям — он постарается стать сильнее, богаче и влиятельнее, чтобы выкупить их у прежнего владельца, дабы даровать свободу, дом, еду — он должен отплатить им за проявленное по отношению к нему добро. "За добро надо платить добром", — думал Ло Бинхэ, анализируя слова матери. Его ямка становится очень уж глубокой, а Ло Бинхэ этого и не замечает... К нему подбегает девочка, которую он ранее заметил стоящей рядом с красивым лордом в зелёном. Она чуть ли не прыгает от радости и с радостью смотрит на него. Ло Бинхэ даже сказать ничего не успевает, как та тянет ему руку и говоря: — Привет! Эту зовут Нин Инъин, я ученица пика Цинзин! Мой учитель, Шэнь Цинцю, хочет взять тебя в ученики, будешь моим шиди?! Ло Бинхэ не сразу понял, о каком пике речь и о каком лорде. В конечно итоге до него дошло. Он заулыбался очень ярко, на щеках появились ямочки от улыбки и озарили Нин Инъин своей милотой, девочка не могла не усмехнуться, видя, как тот изменился в лице. — Этого зовут Ло Бинхэ, и он очень рад стать шиди и учеником пика Цинзин. В конечном итоге Ло Бинхэ пришлось принять руку девочки, и если бы его собственные руки были хотя бы немного чище, он был бы безумно рад подобному, но теперь он заморал столь красивую девушку! Ах, как же печально. Во всяком случае, это всё было пустяком по сравнению с тем, что мечты мальчика осуществились. Нин Инъин привела его ближе к Шэнь Цинцю и представила, Ло Бинхэ, пусть и перестал улыбаться так, что его улыбка становилась фонариком, все ещё излучал обожание по отношению к новопоявившемуся учителю. — Этот благодарит горного лорда за то, что его приняли. Ло Бин-хэ даже поклонился в почтительном жесте, правда поза, которой он поклонился, больше подходила слуге... Шэнь Цинцю безусловно это заметил и слегка усмехнулся; что именно вызвало усмешку с стороны лорда для Ло Бинхэ было неизвестно. Но мальчик подумал, что, должно быть, его грязный внешний вид оставлял желать лучшего: он был настолько плох, что пиковому лорду стало смешно... Вздохнув, в конце концов Ло Бинхэ порадовался от Шэнь Цинцю каких-либо взаимодействий с собой, пусть и не напрямую. Мальчик был счастлив попасть к этому ученителю, он казался ему очень добрым, нежным и праведным. — Мин Фань, скажи одному из старших учеников приготовить всё для чайной церемонии, сам же приведи Ло Бинхэ в бамбуковую хижину через палочку благовоний. А дальше Шэнь Цинцю покинул их, Ло Бинхэ подумал, что у такого человека, как он, должно быть о-очень много дел, и потому он не может тратить свое время на столь долгие беседы с обычными учениками. "Именно потому лорд Шэнь тогда прервал речь главы школы?" — подумал мальчик, после чего кивнул своим мыслям и второпях пошел за Мин Фанем. К слову о Мин Фане, Ло Бинхэ почему-то почувствовал с его стороны странную враждебность, это было неприятно. Он ведь только-только пришел... что он мог успеть сделать этому своему будущему шисюну, раз заслужил такую неприязнь? Он лишь пришел в школу и стал его шиди! Хнык-хнык, не надо с самого знакомства так к нему относиться. Ло Бинхэ в очередной раз вздохнул, он не хотел, чтобы ситуация с хозяевскими сыновьями повторилась, он не хотел, чтобы его били... "Но ведь учитель не допустит? Да, уверен в этом. Да и не думаю, что ученики Цинцзин могут быть такими же, как и те господа", — он с неким облегчение вздохнул. И всё же, несмотря на неприязнь, Мин Фань выполнил свою обязанность главного ученика, немного показал Ло Бинхэ территорию пика. Действительно послал одного из старших учеников подготовить всё для церемонии и в принципе составил компанию Нин Инъин и Ло Бинхэ на эту палочку благовоний. И, возможно, Ло Бинхэ под конец их времяпровождения даже подумал о том, что может быть, они могут стать друзьями. Ло Бинхэ показалось, что его новый шисюн, пусть тот им до чайной церемонии ещё не стал, весьма благороден и великодушен. Он самолично видел, как Мин Фань даже говорит Нин Инъин комплименты и помогает так или иначе. Да, действительно, он весьма культурен. Через палочку благовоний Ло Бинхэ привели к бамбуковой хижине, и отчего-то его накрыло странное ощущение... Будто могло случиться что-то плохое, его предчувствие подсказывало, что что-то не так, но наивное детское сердце кричало: "Меня выбрал сам Шэнь Цинцю! Я так благодарен! Так благодарен! Непременно буду ему верен и полезен". Он был также очень воодушевлен, ведь, как Ло Бинхэ понял, пик Цинцзин второй по старшинству, и осознание того, насколько ему повезло...чуть не заставило Ло Бинхе заплакать второй раз за день! Ло Бинхэ мысленно поругал себя за подобное проявление слабости. Отослав радостно щебечущую Нин Инъин, Шэнь Цзю предоставил ожидающему в сторонке Мин Фаню разговаривать с новичком: — С этого дня будешь жить на пике Цинцзин. Щеки маленького Ло Бинхэ порозовели от восторга. Опустившись на колени, он тонким ясным голосом провозгласил: — Адепт Ло Бинхэ приветствует учителя! Приподняв уголок рта в кривоватой улыбке, Шэнь Цзю отнял чашку от губ. — Поведай-ка нам, зачем ты прибыл на хребет Цанцюн? — неспешно произнес он. В это время Ло Бинхэ порадовался тому, что заранее задавал сам себе подобным вопрос и отчего-то был уверен, что его спросят о подобном. Он,тв свою очередь, множество раз повторял про себя ответ. — Этот адепт с раннего детства восхищался неподражаемой силой и грацией бессмертных мастеров горной школы, — немного сбивчиво, но уверенно начал Ло Бинхэ, будто рассказывая хорошо затверженный урок. — Дух моей матери на Небесах возрадуется, когда она узнает, что я сумел поступить сюда и добиться успехов. Действительно! Одному лишь небу было ведомо, сколько раз этот отрок так и сяк повторял про себя эти слова по дороге, оттачивая свою речь до совершенства. И всё же Ло Бинхэ волновался. — Ах, — в притворном удивлении бросил Шэнь Цзю. — У тебя была мать? И какой же она была? — будто бы невзначай бросил он. Ло Бинхэ показалось, что Шэнь Цинцю действительно интересно и он немного воодушевился. — Для меня матушка была самой лучшей на свете, — поведал Ло Бинхэ, подняв к нему расцветшее в улыбке лицо с радостно сверкающими глазами. Лицо Шэнь Цзю исказила мимолетная судорога, и он вскинул руку, веля ученику замолчать. Ло Бинхэ не понял, что он сказал не так, но послушался. — Да, твой возраст и впрямь оптимален для того, чтобы приступить к совершенствованию тела и духа, — признал он, смерив его взглядом. При этом на его лице отразился основной лейтмотив его отношения к главному герою. Зависть, зависть, ещё больше зависти. Он смертельно завидовал тому, что у Ло Бинхэ была «самая лучшая на свете» мать, завидовал его прирожденному таланту, но более всего — тому, что тот имел возможность поступить на хребет Цанцюн в столь подходящем для этого возрасте. Но Ло Бинхэ этого не понимал и начал судорожно думать, чем оскорбил лорда Шэнь, где ошибся? Может, на чайной церемонии нельзя говорить о таком?... Шэнь Цзю поднялся с места и неторопливо приблизился к Ло Бинхэ. Подняв голову, Ло Бинхэ снизу вверх уставился на учителя, словно на сошедшее наземь божество. А для мальчика он чуть ли не в действительности им был! Его сердце всё ещё трепетали в груди. Но где вы видели божество, которое, следуя мимо, не моргнув глазом выльет вам на голову чашку чая, не потрудившись даже снять с нее крышку? Это было больно и обидно. Чай успел малость остыть, так что едва ли Ло Бинхэ получил сильный ожог, но он застыл, словно громом поражённый. Шэнь Цзю, заложив руки за спину, вышел из хижины, не удостоив ученика взглядом. Мин Фань двинулся за ним, не забыв бросить напоследок: — Стой так и дальше, учитель не разрешал тебе подниматься! Если осмелишься встать без дозволения, я прикажу подвесить тебя, чтобы хорошенько поколотить, а потом запру в дровяном сарае дня на три! Сердце только что принятого на обучение Ло Бинхэ было исполнено ликования и благодарности, но вылитая на голову чашка чая подействовала на него, словно выплеснутое в лицо ведро ледяной воды с плавающими в ней осколками льда — его сердце съёжилось, словно от озноба. Он так и стоял на коленях, не осмеливаясь пошевелиться — или хотя бы моргнуть. По бледным щекам беззвучно стекли две слезы. Ло Бинхэ впервые в действительности заплакал с тех самых пор, как собственными руками похоронил свою приёмную мать — он постарался дать себе обещания, что больше не заплачет, всё, хватит, он должен быть сильным. Но, всё же, Ло Бинхе вспомнил все возможные правила, так и не понял, чем разгневал нового учителя. Что бы вы понимали, он действительно старался! Но Ло Бинхэ не мог так подумать, его самый глубокий внутренний голос кричал и возмущался, но тот, что не скрывался, говорил: "Ты, должно быть, просто не помнишь о правиле, которое не соблюдал, это ты виноват в том, что твоя чайная церемония испорчена". Уставясь на собственные колени, Ло Бинхэ сжал кулаки, комкая полы одеяния. Слёзы лились все неудержимее, капая на подол. Через какое-то время. Разжав пальцы, Ло Бинхэ вытер глаза и, подняв чашку, поставил её на стол. Стиснув в ладони нефритовую подвеску, он выпрямился, принимая надлежащую позу, ожидая чего-то, сам не зная чего... Ведь Мин Фань ясно дал понять, что уходить нельзя.