̶З̶н̶а̶к̶о̶м̶т̶е̶с̶ь̶ ̶К̶а̶т̶я̶ Какая-то деваха про@#ала дом (Каноничный филлер)

Спешл: Знакомьтесь Катя

      — Бля, Зорд, чё за хуйня название. Это мой спешл, нахуй. Я сама его назову.       — Ладно, как хочешь.

Спешл: Какая-то деваха проебала дом

      Где-то ближе к утру (6:36) Хэд разбудил Чару, сообщив ей интересную новость. Чара, что не успела нормально проснуться, решила сперва спросить:       — Какого, собственно, хрена надо было меня будить в такую рань? Я же ясно говорила: даже если ты у нас ранняя пташка, это не повод приучать меня к своему режиму.       — Так-с... Во-первых: у меня нет чёткого режима, во-вторых, к тебе тут срочный вопрос...       — Ну и какой же?       — Помнишь мою младшую сестру?       — А она у тебя есть?       — Ну так вот... С её домом произошла... кхм, небольшая трагедия, причём она сама не помнит, какого чёрта он у неё взорвался.       — Как можно забыть, каким образом, может, взорвался собственный дом?       — Она вроде была в пьяном состоянии, так что...       — А нам что с того, что ей негде жить?       — Я вот думаю, может, её к нам пока пожить пустим, а там, глядишь, и подумаем, что с жилищем делать.       — Сомневаюсь, что отец согласится выделить комнату для неё. А она сама что говорит?       — Она говорит, что ей похуй, где спать.       — Вот и вопрос решён.       — Ну знаешь... Всё равно как-то неудобно перед сестрой-то.       — Тогда постарайся найти ей жильё.       — Есть у меня идейка...       — Ну вот, а мне дай выспаться наконец.       — Лады, сладких снов, малыш.       — Ещё раз меня так назовёшь, и я тебя придушу.       — Спасибо за предложение, но я вынужден удалиться.       Когда Хэд спустился, Катя, как и прежде, сидела за торжественным столом, где её оставил Хэд подождать.       — Ну чё там твоя жёнушка ответила? — спросила Катя.       — Короче, она сказала, что не хочет тебя в замок заселять, ну мне как-то пофиг. По секрету, у нас были планы съехать в отдельный дом только для нас двоих. Он как раз сейчас строится. Я могу тебя временно на чердак поселить, там очень тепло, а ночью прохладно, насекомых и других паразитов нет, очень просторно, только прибраться маленько и всё. Пивасик хранить можно. Ну либо другой вариант: можно у кого-то в другом доме, добровольцы по-любому найдутся, ведь я и наградить могу, а там глядишь и поймём, чё с твоим жилищем делать. Какой вариант нравится?       — Мне похуй, я просто изначально пришла на жизнь пожаловаться.       — Лады... Есть другой способ...       — И какой же?       — Камень, ножницы, бумага.       — Мне нравится этот подход.       — Окей... Давай я типа за чердак, а ты за чужие дома.       — Лады. — Как по традиции сказали вместе: «камень, ножницы, бумага» родственники. Хэд показал камень, а Катя бумагу.       — Ну-с... Придётся тебя к кому-то другому заселить.       — И к кому же?       — Знаю я людей, которые пустят к себе кого угодно, однако они оба пиздец странные... Думаю, вы поладите.       — Звучит заманчиво, за коммуналку обязательно скидываться?       — Вообще нет.       — Ахуенно, веди, братюнь.       Отмотаем время немного вперёд. Скажем, часов на пять. Хэд попивал кофе, а Чара — горячий шоколад, оба закусывали кексами. Тут Чара спросила Хэда:       — Как там твоя сестра? Нашлось жильё?       Хэд, жуя кекс, читая газету, ответил:       — А? А да... нашлось жильё, её приняли прям как королеву. Папирус давно не был так счастлив новым знакомствам и друзьям.       — Ты решил поселить её с этими двумя психами? Не боишься за её психологию? — Хэд улыбнулся и хихикнул пару раз. — Моя сестра сама всем психологию ломает, так что это за этих двоих переживать надо.       — Ну-ну.       Тем временем у Санса и Папируса:       — Пацаны, я с вами ток 3 часа, а вы мне уже как родные. — Говорит уже полупьяная Катя.       — САНС, ПОЧЕМУ ОНА ТАК СТРАННО РАЗГОВАРИВАЕТ?!       — Хррррррр…       — САНС!! ХВАТИТ ДРЫХНУТЬ!! К НАМ ПРИШЁЛ ЧЕЛОВЕК, ПРИЧЁМ ЖЕНСКОГО ПОЛА, ТАК ЧТО ИМЕЙ ХОТЬ ЧУТОЧКУ УВАЖЕНИЯ!!       — Аах... Агась, я вот только кости подтяну, и всё будет... Аах... Отлич-и-и-и-и-ичноооо...       — САНС!!!!!!!!       — А у вас весело, я смотрю... тока чё-то подсказывает, шо я сюда не очень вписываюсь.... А у вас есть чё похавать?       — А ЧТО ЗНАЧИТ «ПОХАВАТЬ»?       — Ну пожрать, я с утра нечё не ела.       — НЬЕ-ХЕ-ХЕ! ШЕФ-ПОВАР ПАПИРУС К ВАШИМ УСЛУГАМ!       Буквально за пару секунд перед диваном, на котором сидела Катя, появился небольшой столик (для Кати крошечный), на котором была тарелка спагетти. Папирус уже стоял в шефском колпаке.       — Нехера себе... Спасибо, конечно, от души, брат!       — ВСЕГДА РАД ПОМОЧЬ!!!       Тут уже и Санс проснулся и, попивая кетчуп, наблюдал за Катиной дегустацией. Катя, попробовав, сказала:       — После 100 грамм это тема, а так по себе полная хуета...       Катя не успела договорить, как уже оказалась на улице, перед дверью дома Санса и Папируса. Рядом с дверью стоял Санс, который сказал:       — В следующий раз выражайся культурней, окей? Дети скелетов весьма обидчивы к критике приготовленных с любовью блюд.       — САНС, Я УЖЕ НЕ РЕБЁНОК. И Я ВЫСТАВЛЯЮ ЕЁ РАДИ ЗАБОТЫ. ЕСЛИ ЕЙ НЕ ПОДХОДИТ НАШ РАЦИОН, БЕЗОПАСНЕЕ БУДЕТ ПОКИНУТЬ НАШ ДОМ. — И он захлопнул дверь.       На улице было 9 часов вечера. Кате ничего не оставалось, как идти и искать себе новое жилище. Она была пьяной, а потому ей было феерически похуй на то, что её выставили за дверь. В пьяном состоянии ей было похуй почти на всё, но её огорчило, что всё её бухлишко осталось у братьев. Потом, к счастью, обнаружила у себя в карманах ещё бутылку спиртного, что подняло ей настроение и дало мотивацию идти вперёд.       Была поздняя ночь, и Катя решила переночевать у кого-нибудь. Она постучала в дверь первого попавшегося дома, который выглядел довольно симпатичным и уютным. Махиточка почти сразу открыла дверь. Катя спросила:       — Здравствуйте, можно я ненадолго останусь у вас на ночь? У меня тут дома случился небольшой инцидент, так что…       — Извините, но уже поздно и…       Выходит Чайник.       — Что за придурок стучит в мою дверь поздно ночью?... Катя, какого черта ты здесь делаешь?       Катя рассказала ей о том, что с ней случилось за последние несколько дней.       — Эх, бывают же на свете неудачи... Ладно-ладно, заходи, только на ночь, а то ходят всякие мудаки по ночам...       — О, спасибо, девочки, — ответила Катя. — Ну, ты мне очень помогла. Если тебе понадобится моя помощь, я могу убраться, приготовить еду.       — Не нужно, я уже всё сделала, — ответила Махита. — Мы собирались поужинать, тебе тоже хватит.       Пока все ели, Чайник спросила Катю:       — Слуууушай, Кать, а чë с домом твоим случилось-то? Неужто Хэд взорвал?       — Зная его, он бы сделал это только в пьяном виде, но он не пил уже довольно давно. Я помню, как проснулась где-то на траве, думаю: неужто напилась так сильно? Но голова не болит, по близости другие дома есть, моего нет. Я прямо на его месте очутилась. Пропал, хотя щепки некоторые на земле остались.       — Удивительный мир нашего поселения... Ничего не скажешь. И ты по остальным планируешь шарахаться? По кому уже прошлась? — спросила Чайник.       — Я к Хэду заходила, и мы на камень, ножницы, бумага решили, что со мной делать, потом к Саньке да Папиросычу поселили, ток я терь с ними не в ладах... Ну а потом вечер, думаю: дай, думаю, к вам зайду, а там, глядишь, пойму, куда деваться.       — Ну и хорошо, что ты решила к нам зайти. — сказала Чайник. — Мы с бы с большей вероятностью тебя впустили. Главное, что ты не осталась ночевать на улице, а то ходят всякие мудаки...       Наутро, в часов 7, когда все проснулись, Чайник и Махиточка уединились, решив, что Катя ещё спит, они уже готовились... Кхм-кхм... Ну так вот. Чайничек и Махиточка мило общались и ласкались, пока вдруг сзади них не раздалось:       — Ой... Да пое…тесь вы уже! Мне экшена хочется!       Из-за двери в Катю прилетела низкополигональная ваза. Затем Чайник сказала:       — Махита ты же не против?       Не успев ничего ответить, Махита наблюдала, как буквально за 12 секунд Катя оказалась на улице. Катя с вазой в руках решила оставить вазу возле дома девушек и пошла обратно во дворец к Хэду. Рассказав братцу, что произошло за прошлый день, Хэд ответил:       — Нормально, конечно... Чайник она вроде как нормальная, только по отношению ко мне мразота полная... Почему Санька тебя выпнул, я вообще хз.       — А шо такое «хз»? — спросила Катя.       — Хз.       — Логично…       — А может, тя к Нацу да Церобе поселить, как вариант?       — А это кто?       — Это который женился на фурри, что старше его почти на 260 лет.       — На какой фуре? Это ж машина?

...Ещё фиг знает сколько шуток спустя…

      — Короче, поняла, что такое фурри.       — Ну да, ток она ж щас-то человек, причём рыжая.       — Ну то, что все рыжие конченые, я знаю.       — Всё верно. — Ответил Хэд, почесав свою рыжую, покрытую перхотью голову.       — Я, получается, буду пока проживать у той семьи.       — Ага, ты, в принципе, и помочь можешь. Цероба она хоть и рыжая, но в большинстве случаев добрая. С Нацу примерно то же самое, ток он не рыжий, у него... Блять! Забыл, как этот цвет называется... В общем, поймёшь, у них дочь есть, тоже довольно милая и добрая.       — Понятно.       — Я пока к ним схожу, а ты помойся, а то от тебя пахнет, как от пьяного бати после недели работы на заводе.       — А минусы?       — Не всем нравится.       — А где мыться?       — А вон: дворецкий подскажет.       — Сию минуту, Ваше Величество-с. — Сказал дворецкий. — Мадам, позвольте-с, я вас провожу.       — Ох ебать..... На «мадам» ко мне обращаются.... Давненько меня так не смущали…       — Ну хоть не на «женщина».       — Ой, да пошёл ты нахуй! Только и знаешь, что подковыривать... Женщина — это та, которой либо 25, либо с тремя детьми, ну либо и то, и другое, и я ни под что не подхожу.       — Ладно, хуй с тобой.       Спустя полчаса Хэд постучал к дому Церобы и Нацу. Вышел Нацу и сказал:       — О, здаров, Хэд. Ты в гости?       — Здарова, я тут по делу…       — Мне кажется, надо это сначала с Церобой обсудить. Ну а ты как?       — Нормально... А у тебя как жизнь молодая?       — Вроде всё хорошо, решился всё-таки одну книгу прочитать, что Фукич подарил на Новый Год. Тут очень много новых огненных заклинаний. Понятия не имею, зачем они мне, когда рисковать своей жизнью в бою больше негде.       — Хе... бывает.       — Кто стучался? — спросила Цероба.       — Здрасте... — сказал Хэд.       — Здравствуйте, с чем пожаловали?       — У меня вот просьба: с сестрой проблемка случилась, теперь ей жить негде, у нас в замке свободных комнат для спальни нет, а на чердак неудобно её класть спать, сестра ж всё-таки.       — Будто я поверю, мол, ей в замке негде спать. Ну я не знаю... Нацу, а ты не против?       — Ну а почему бы и нет? — ответил тот.       — Мне кажется, и Конако будет рада новой подруге.       — Уверен, они поладят... Моя сестра и помочь может, если что.       — Канако, а ты хочешь себе новую подругу?       Канако в это время доедала на кухне кукурузную кашу.       — Звучит интересно. А сколько ей лет?       — А сколько вашей сестре лет? — спросила Цероба, обращаясь к Хэду.       — Честно, точно не помню, хотя вроде был какой-то прикол в этом…       — Как можно не помнить, сколько лет родной сестре? — уже строго спросила Цероба.       — Она моего возраста где-то... Но точно младше меня... Насколько я помню...       — О... Понятно... Просто я хотела поселить её с Конако, но теперь сомневаюсь.       — Звучит вполне нормально, моя сестра сильно похожа на меня: любит поболтать, с ней скучно не будет, она знает много странных сказок, историй, шуток и много чего ещё.       — Тогда отлично, а где она?       — Она приготавливается к визиту к вам. Я её приведу.       — А тебе нормально туда-сюда ходить? — задал весьма логичный вопрос Нацу.       — Ага... Это помогает мне снять стресс и почувствовать себя в кругу народа.       — Понятно.       Спустя ещё примерно час.       — Здаров. — сказала Катя при виде семьи Кэцуканэ.       — Лады... — сказал Хэд. — Мне пора на обед и жёнушке объяснять, где я шарахался пол дня.       — Передавай привет Чаре. — Сказал Нацу.       — Хорошо. — Уже еле доносился голос Хэда.

...Спустя около 3-4 часов…

      Возле кровати Конако постелили огромный старый матрас, на котором была вязаная подушка с шерстяным одеялом.       — Как тебе у нас дома? — спросила Канако.       — Да нормально... У меня, кстати, брат тирасонщину любит.       — А что значит «тирасонщину»?       — Ну... как объяснить-то? Атмосфера в доме.       — Здорово... А как тебе мама с папой?       — Нормальные... Только имена какие-то странные…       — В каком смысле?       — В этом королевстве у всех такие имена — хрен запомнишь и тем более выговоришь... Взять хотя бы моего брата: когда он стал пипец сильным, назвал себя Хэдом, на мой взгляд, звучит странно, выбрал бы себе чего-то нормального: Лёха там или Вася…       — А ты не спрашивала, почему он себя так назвал?       — Спрашивала.       — И что он ответил?       — Не помню, чё-то про какого-то демона пургу нёс.       — Понятно... Можешь рассказать что-нибудь интересное?       — Ну, знаю пару народных сказочек... Вот, значит, одна «Волшебные лапти» называется.       — А что такое лапти?       — Обувь такая из прутьев.       — Как это?       — Ну не знаю я, как те, блять, объяснить…       — Ладно.       — Жил, значит, парень такой... Ну не прям парень... Что-то среднее между парнем и мужиком, в возрасте где-то 25–29 лет, звали его Иваном, хозяйство у него было хреновое и земля неурожайная, и решил он, значит, пойти в столицу на службу. Оделся в самую новую и чистую одежду, чтобы перед царём предстать в полной красе…       В это время прямо под Катей и Канако лежали Нацу с Церобой, которым не мешали Катькины сказки, а, наоборот, помогали лучше и приятней уснуть. Церобе хоть и не нравилось, что Катя часто использует маты, ну всё же к этому можно привыкнуть, хотя она немного беспокоилась, что Катя научит Канако чему-то не тому, но она сладко засыпала, слушая про то, как Ивана обокрали. Катя часто коверкала слова, что добавляло изюминки.       Утром Катя решила приготовить яичницу. На довольно приятный запах вниз на кухню спустилась Конако. Яиц в холодильнике было много, так что Катя решила приготовить ещё несколько порций. Позже явился и Нацу, что тоже был не против перекусить, да вдобавок он любил яичницу, а потом к нему присоединилась Цероба. Все отлично позавтракали, позже Нацу пошёл в гости к Фукичу, а Цероба решила почитать местные новости о происходящем в королевстве, в это время Конако мило общалась с Катей, разглядывая различные книжки.       — Кстати, а как тебе эта сказка? Эти сборники нам передал Фукич, ведь он не знал, что делать с большинством детских книжек, и раздал их всем семьям с детьми.       — Большинство сказок типичны. — Ответила Катя. — Моему брату нравятся разные жанры книг: от школьной романтики до лесного каннибализма. Он говорит, что у каждого талантливого автора должен быть свой почерк и изюминка, и это делает его известным, когда выделяется на фоне других…       — А вот если говорить про романтику... Как думаешь, каков бы для тебя был твой идеальный принц?       — Желательно, чтобы мозги не ебал каждые 15 минут... А вообще, если говорить про кандидатов, то есть мой брат.       Цероба повернулась в сторону Кати. Катюха, конечно, это заметила и наспех сказала.       — Вернее, если бы он не был бы мне братом, я не прочь на нём жениться... Ну а чё! Харизма да чувство юмора есть, он, правда, маленько ебанутый... Ну хоть с изюминкой!       — А если говорить не про твоего брата, то с кем бы ты была?       — С Лениным!       — И... почему?       — А он красивый и умный был.       — А это кто?       — Мне брат его фотки показывал. Откуда он их достал, сказать трудно, жили вроде вместе всегда. Рассказывал много, вживую не виделись, но хочется верить, что нормальный мужик был…       — Почему ты так часто упоминаешь своего брата? — заметила Цероба.       — Он для меня, пожалуй, самый близкий человек. Одной в этом мире было трудно. А с ним можно поприкалываться и свободно разговаривать на любые темы, и он не осудит. Очень много знает, всегда со всем поделится, не скрываясь, с ним легко подружиться, однако не все хотят... А ещё он просто милаха! Налей ему литр кумыса, и он спит, мурлыча, как котёнок.       — Мне уже интересно это увидеть…       Так Катя провела в доме Церобы три дня. Всем в целом нравилась её компания. Всем, кроме Нацу. В последнее время он начал плохо спать, что сильно волновало Церобу. Катя же постоянно бродила по дому ночью, чем сильно бесила его. На четвёртый день, когда Катя всё ещё валялась в кровати, он решил поговорить с Церобой на этот счёт.       — Цероба, скажи сразу, долго мы будем сдавать наш дом бомжихе.       — Она не бомжиха, а наша подруга.       — Слушай, у меня в последнее время проблемы со сном, могу ляпнуть чего сдуру. А она ещё ночью чего-то так тихо ходит, затем бац. Резко холодильник открывается. Сказки её мне нравятся, это да. Но, блин, это наш с тобой дом. У нас совсем не осталось личного пространства.       — Я понимаю. Только нехорошо девочку одну оставлять. Надо подыскать ей другое жильё.       — Ладно.       — Спасибо, Нацу. У меня как раз есть хороший друг, живущий один. В гостеприимстве ему не откажешь.       — Это же не тот, о ком я думаю?       — Он самый.       В тот же день по убедительной просьбе Церобы Катюха покинула их хоромы. По её же наставлению направилась она в маленький домик на краю государства, где проживал её старый друг. Найдя наконец эту хибару, Катя постучалась, случайно сломав хлипкую деревянную дверь. Сквозь дырку на неё уже смотрели злые глаза.       — Женщина, вы понимаете, сколько должны за ремонт двери?       — Ну прости уж, хлюпик, силы бывает сложно рассчитать.       — Цель твоего бесцеремонного прихода.       — Цероба сказала мне, что в этом доме живёт добрый человек, помогающий людям в СЖП: сложном жизненном пиздеце. Пока меня лишь гнобят.       — ТЫ МНЕ ДВЕРЬ РАЗНЕСЛА.       — Ну так оно и правильно. Туда её, эту дверь. Будем считать это местью за Нацу, у которого, если верить смешным рассказам Церобы, была какая-то война с дверьми.       — Значит, не уйдёшь?       — Я перлась сюда…       Зорд попытался открыть остатки двери, на что та издала свой последний скрип и с грохотом упала на землю, разлетевшись на доски.       — Вау, — произнёс Зорд, сохраняя максимально саркастичные тона, — похоже, что моя дверь теперь всегда открыта для вас, мисс. Какое совпадение.       — Огромное вам спасибо, добрый человек.       — Я делаю это только из уважения к Церобе. И у меня есть одно условие. Никакого алкоголя внутри дома. На улице бухай сколько влезет. Если увижу в доме алкашку, придётся тебе распрощаться с бесплатным ночлегом.       — Не бухать в доме. Ладно. Цероба говорила, что ты довольно душный.       Зорд быстренько начал отдирать со стены обои и в конце концов расковырял дверь со словами: «Так и знал, что тут есть ещё одна комната». Катя и учёный вошли в пыльное помещение с большой двуспальной кроватью. В нём стоял маленький комод и, конечно, пыльная картина. Протерев пыль, девушка увидела, судя по всему, семью людей, живших в этом доме до этого.       — Ты знаешь их? — спросила она.       Зорд резко дёрнулся и выхватил из рук Кати произведение искусства, после чего немного посмотрел на лица людей.       — Нет. Наверное, это люди, что жили здесь давным-давно.       — Чел кровать такая старая. Она сейчас подо мной люто скрипнула. С другой стороны, спасибо за такую удобную комнату.       Так пролетело ещё несколько дней. Зорду было тяжко. Он привык жить один. Соседка вела себя при том даже слишком тихо. Потому её нахождение в комнате часто пугало домовладельца. Стоило Зорду задать вопрос, как начинался диалог на час. В конце концов учёному это надоело, и он воспользовался хитростью их уговора. Самолично купил бутылку кумыса и принёс в дом. Это дало ему право выставить гостью.       Катя снова направилась искать новый дом, но внезапно по дороге встретила Хэда с Сансом.       — Сестра, я искал тебя очень долго. Ты как оказалась на границе?       — Долгая история с классическим концом. Меня опять выперли.       — Да на этот счёт тебя и искал. В общем, я подумал… Раз Альбус согласился построить отдельное поместье для нас с Чарой, то его строительная бригада может и тебе дом отгрохать. Так что закрой глаза.       Хэд договорился с Сансом, чтобы тот телепортировал Катюху к сюрпризу. Она открыла глаза и увидела небольшой двухэтажный дом в идеальном состоянии.       — Вот уговорил-таки зятька, — сказал Хэд. — Ах да. Сюрприз!       — Брат, ты охуенен. Таких сюрпризов от тебя не ожидала. Что случилось с тобой?       — Совесть замучила, что никак помочь не могу. Вот и выделил тебе жилплощадь возле своего особняка.       Спустя пару часов Хэд сидел на крыльце дома своей сестры, и они мило общались и шутили, будто всё произошедшее за неделю — просто неудавшаяся шутка.       — И вообще авторы мудаки... — Сказала пьяная Катя. — Мало того что лишили дома так и ещё выставили тупой алкоголичкой....       — Эх, понять бы твои философские бредни по пья... — Не успел договорить Хэд.       — Да, я часто люблю выпить... Ну не прям уж сильно, но чтобы до такой степени. ЧТОБЫ ПРОЕБАТЬ ДОМ! В общем, надо нормальных авторов найти, а не курящих... Короче, глава хуйня полнейшая. Или спешл, блять.       — Честно, я в душе не ебу, что это.       — Спасибо. Видно, я для тебя и впрямь много значу.       — Я теперь важная шишка, то, что я сделал, — пустяки, вот если б я нищим помог тебе, вот тогда...       — Не пойму, чё на тебя все быкуют: ну там Чайник, Зорд (если его так звать) и ещё кто-то...       — Честно, сам не знаю, ток и умеют, что пиздеть…       — Ой, да они все тебе просто завидуют, ты стал умнее меня, а такие элементарные вещи забываешь, что я сама в ахуе... Напомню: тебе нахуй не надо всем нравится, ты — это ты, если у тя есть кенты, то остальное уже не обязательно, со временем всё у тя будет, и научись наконец ценить себя.       — Мне казалось, что у меня и так жёсткая мания величия.       — Не... это ток тогда, когда в этом своём... «ебанутом состоянии»... Ты часто помогаешь всем и тем, кто слабее, ты революционер, пусть и самопровозглашённый. Знаю, насколько тебе приятно, когда хвалят и показывают любовь... Последнее, конечно, у меня хреново получается... Но поддержать и похвалить я тебя всегда могу.       — М-да... Кажется, среди всех только ты и Вунди могут умерить мой пыл...       — Хоть и не знаю, кто это, но, надеюсь, он нормальный тип. Может, пойдём ещё выпьем? — предложила Катя.       — Нееее... Ты ж знаешь, что я пью тока кумыс, да и то пытаюсь бросить.       — Ну смотри сам...       Брат и сестра после этих слов крепко обнялись, и жили они долго и счастливо.

Конец!

      — Зорд, это что за хуйня сопливая? — сказал Хэд, войдя в студию звукозаписи. — Я не буду это озвучивать. И где мой изначальный сценарий для эпизода про Катю?       — А я не против тебя обнять, — сказала Катя, войдя вслед за ним. — Не ломайся, пошли.       — Хэд, твой изначальный сценарий... — достав смятую бумажку, сказал Зорд. — С каких пор ты стал королём? Почему дом Церобы тоже загорелся? Какие строительные колдуны? И на это всё в твоём тексте дан ахуенный ответ — а хуй его знает. Мне цензура еле шутку про Ленина пропустила. А ведь там была ещё одна про хз…       — Мне вообще, нахуй, обидно. — сказала Катя Хэду. — Обидно, что спешл был посвящён мне, а раскрыли снова тебя… Хотя я не шарю в этой теме.       — Ну прости, Катя, придумать тебе сюжетку не смог. Зато читатели с тобой поближе познакомились.       — Конечно, прощу, братюня.       — ГДЕ МОЙ ЧАААЙ? — послышался крик чайника из соседней комнаты.       — Да. Вот так конец… — произнёс Зорд и выключил запись.