Часть 1 Конец и начало.

С малых лет Силиан любил природу. Он часто гулял в лесах, охотился с отцом и приносил матери и сёстрам охапки полевых цветов. Их маленькое селение, затерянное у границ королевства Вейл, жило в достатке и мире. Жизнь казалась раем — пока не пришли они. Сначала — бандиты. Их набег унёс почти всех мужчин деревни, включая охотников и стражу. Ослабленное, обезглавленное селение стало лёгкой добычей для тех, кто следует за страхом — гримм. Монстры тьмы добили то, что осталось от дома Силиана, оставив после себя лишь пепел, кровь и руины. Перед смертью отец, бывалый охотник, успел открыть в сыне ауру. А вскоре Силиан пробудил своё проявление: биокинез растений — интуитивный, почти инстинктивный контроль над всем зелёным, что дышит жизнью. Так началась его новая жизнь. С семи лет — один, среди дикого леса, полного гримм. Пять лет — выживания, борьбы и роста. Пять лет — без семьи, без людей, но не без силы. Силиан создал своё королевство из корней, лоз и листвы — и даже гриммы стали обходить его лес стороной. Теперь ему двенадцать. И однажды на его территорию вошла команда охотников — привлечённые слухами о лесной зоне, где исчезают гримм... ........ Силиан не сидел без дела. Прошедшие пять лет стали не только борьбой за выживание — но и временем роста, открытий, одиночества… и творчества. Он скучал. Безмерно. И потому создал их. Воспоминания о сёстрах и матери стали основой. Он пытался воссоздать человека из зелени — из корней, лоз, лепестков и древесины. Первые попытки были неудачны: безжизненные фигуры, хрупкие и пустые. Скульптуры без разума, без души. Но Силиан не сдавался. Каждый день он тратил почти всю ауру на развитие дара, шлифуя биокинез до совершенства. Он выучил язык листьев, чувствовал пульс деревьев, мыслил в ритме роста. И в какой-то момент — стал одновременно ближе всего к цели... и бесконечно далёк от неё. Он даровал разум растению. Создал себе друзей. Они были огромны — трёхметровые древесные стражи, с массивными телами, покрытыми шипами и узорами из коры. Молчаливые, но верные, они патрулировали границы его леса, защищая то, что стало его домом. Следом за ними появились Дриады. Существа, что носили облик, напоминающий его семью. Женские силуэты из гибких ветвей и цветущих лоз, нежные и пугающие одновременно. Но Силиан быстро понял — это не они. Ни одна из них не была сестрой. Ни одна — матерью. Их мышление было иным. Чужим. Они боготворили своего создателя, смотрели на него как на божество, а он… видел в них только свои ошибки. Несостоявшуюся надежду. ...... Силиан не нуждался в словах. Его создания — стражи, дриады, весь зелёный мир вокруг — просто знали, что он хочет. Он сплёл между собой и ими нерушимую связь, тонкую, как паутина, и прочную, как корни вековых деревьев. Мысли, чувства, желания — всё передавалось мгновенно. Все были едины, и никто не был один. Он не мог больше терпеть одиночество — и не позволял страдать своим творениям. В их общем сознании не было тайн: каждый понимал каждого, даже без формы, даже без глаз. Мир тишины, где было место лишь гармонии... и грусти. Силиан мог чувствовать, как они переживают за него. Как его боль, усталость и тоска эхом проходят через общий узел. Но они не могли утешить. Они не были людьми. Не были семьёй. И потому — привели к нему охотников. Не из враждебности. Не из страха. А потому что надеялись, что кто-то из мира людей сможет дать ему то, чего не могли они. ....... Команда RWBY осторожно вышла на поляну, окружённую непроходимой стеной из деревьев и лоз. Тишина была почти гнетущей, нарушаемая лишь шорохом листьев. Их сопровождали — или, скорее, сопровождали — десяток громадных лесных стражей, похожих на ожившие деревья с глазами, полными непостижимого разума. В центре поляны стоял мальчик — босой, худощавый, в звериных шкурах, с длинным посохом, увитым мхом и живыми побегами. Его зелёные глаза светились изнутри, как изумруды в полумраке. Он был недвижим, словно часть самого леса, с кожей, покрытой пятнами пыли, земли и пыльцы. Вокруг него порхали дриады — девушки, словно вылепленные из лоз, цветов и древесной коры. Они были прекрасны и пугающи, нелюдимы. Их движения были беззвучны, точны — не человеческие. Руби, слегка растерянная, всё же попыталась заговорить: — Эм… привет? Мы не враги. Мы просто… хотели узнать, что случилось с этим лесом… Мальчик молчал. Он даже не моргнул. Лишь чуть повернул голову в её сторону. Его взгляд был… чужим. Слишком диким. Дриада, стоявшая ближе всех к нему, склонила голову и шагнула вперёд. Её голос раздался тихо, но эхом отозвался во всей поляне: — Он не говорит. Она наклонилась ближе, провела пальцами по волосам мальчика, нежно. — Он разучился. Ему это не нужно. Мы слышим его сердце. Его желания. Его боль. Блейк сжала кулаки, чувствительно осматривая окружение. — Он всё это... создал? Дриада кивнула. — Он — семя, упавшее в пепел. И он дал корням расти. Этот лес его. Его воля — наша песня. Вайс нахмурилась, недоверчиво бросив взгляд на мальчика. — Но... ему всего двенадцать. Это невозможно. Ян шепнула: — Гриммы не заходят сюда… потому что он — хуже для них, чем они для нас. Он — чужой. Даже для мира. Мальчик вдруг поднял руку — и цветы у его ног раскрылись, будто откликаясь на эмоции. Его глаза вспыхнули чуть ярче. Дриада снова заговорила: — Он помнит, что такое люди. Но не знает, зачем они ему. ....... Ян чуть расслабилась, оглядываясь по сторонам. Попыталась разрядить обстановку, криво усмехнувшись: — Ну, скажем так… зелёный палец у него явно есть. Или, скорее, весь он — зелёный палец. Вайс тихо закатила глаза. Блейк лишь выдохнула, не поддерживая шутку. Руби, напротив, сделала шаг вперёд, раскрыв глаза от восхищения. — Это… это красиво. Это нереально красиво. Тут как будто всё сказки ожили… Посмотри, Вайс! Вон те цветы… Они меняют цвет, когда на них падает свет! А эти — в форме сердец! Она почти закружилась, не обращая внимания на настороженных стражей. — Он всё это создал? Сам? Дриада снова заговорила, её голос был тихим, почти ласковым: — Да. Всё здесь выросло из него. Из его боли. Из его одиночества. Он любит красоту, потому что она — воспоминание о доме. Блейк подошла чуть ближе, вглядываясь в глаза мальчика. — Как тебя зовут? Сколько ты здесь… один? Мальчик чуть склонил голову, будто прислушиваясь. Его взгляд остановился на Блейк, как будто он что-то в ней узнал. Возможно, понимание. Но губы остались сомкнутыми. Ответ снова дала дриада: — Имя, которое он помнит — Силиан. Остальное он оставил в руинах своего селения. Он здесь… с семи лет. Сейчас ему двенадцать. Её голос стал чуть печальнее. — Он не считает дни. Для него был только лес. Только мы. Руби, уже стоявшая на коленях у огромного куста с лепестками в форме крыльев, подняла взгляд: — Это… как будто он построил себе новый мир. Только ему одному в нём жить тяжело, да? Силиан слегка опустил взгляд, будто ответил ей без слов. Дриада кивнула. — Он не просил гостей. Но он одинок. Он всегда был одинок. Она сделала паузу, затем добавила: — Но он чувствует, что вы… другие.