Часть 2| Ложь в голосе и правда в тишине

Школа с утра была серой, как небо над головой. Ученики бродили по коридорам, кто с кофе, кто с пустыми глазами. Будто все коллективно переживали какое-то похмелье — от жизни, от вчерашнего, от своих собственных драм. Дима шел по первому этажу, задумчиво перебирая сообщения в телефоне. Полина не писала. Ксюша — тоже. И почему-то от этого было даже легче. Он был один, и этот одиночный режим на какое-то время стал привычным. — Эй, Дим, — окликнул его один из старшеклассников. — Там в актовом кто-то плакал… Кажется, ещё с самого утра. Странный какой-то звук был. — Кто? — нахмурился Дима. — Да кто ж знает… Я подумал, твоя эта, Саламандра.Которая беременна была ещё. Саламандрой в их кругу называли Юлей. Не по злобе — просто за характер. Вспыльчивая, огненная, яркая. У Димы сжалось внутри. Он даже не сказал «спасибо» — просто развернулся и побежал вниз по лестнице, потом налево по коридору и к огромной деревянной двери актового зала. Он толкнул дверь резко — она заскрипела, как в дешёвом фильме ужасов. Тишина внутри звенела в ушах. — Юля? — позвал он. — Эй, ты тут? Шаг. Второй. И вдруг его сердце пропустило удар. На полу, возле сцены, лежала фигура. Но это была не Юля. — Рита?! — в голосе прорезался страх. Он подбежал, сел на колени рядом. Она лежала, как будто уснула, но губы были бледными, а ресницы дрожали. — Рита! Ты меня слышишь? Дима аккуратно потряс её за плечо, потом коснулся лица. Она была холодной. Он положил ее на актовый стул.Он огляделся, заметил её сумочку, вытащил бутылку воды, открыл и смочил её губы, потом осторожно влил немного ей в рот. — Эй, Рита, пожалуйста, проснись… — в голосе уже звучала паника. Через пару секунд она закашлялась, резко вдохнула и открыла глаза. Сначала мутно, без фокуса. Потом — увидела его. — Дима?.. — прошептала она. Он облегчённо выдохнул.И спросил — Тебе плохо? Где Рома? Она не ответила. Смотрела в пол, глаза были пустыми. — Рита? — Его нет. — Голос её был тихим, надломленным. — Как всегда, когда он нужен. Дима смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё ломается. Всё запутано. Всё не так. А она — такая хрупкая в этот момент, как стекло на краю стола. Он не знал, почему он здесь. Но он точно знал — уйти сейчас он не сможет. Дима всё ещё держал её за плечи, когда Рита подняла на него глаза. В них была не просто усталость — там жила тоска, давняя и слишком личная, чтобы о ней говорить. — Знаешь… — тихо начала она, — если бы тогда я не отшила тебя, всё было бы по-другому. Дима застыл. Он уже не помнил, как давно она об этом говорила. Или вообще — говорила ли когда-нибудь. Его сердце на секунду сбилось с ритма. — Мы могли быть вместе, — продолжила Рита, — ты ведь нравился мне. Правда. Просто я испугалась… испугалась, что всё станет серьёзным. А потом появился Рома, и всё как будто стало понятно. Только сейчас я понимаю… может, я выбрала не того. Она опустила взгляд, а потом снова подняла. — Я люблю тебя, Дим. Не знаю как, не знаю когда. Но тянет именно к тебе. Не к нему. Это ты оказался в спортзале, не Рома. Это тебя я вижу в снах, когда не могу дышать. Как будто… как будто нас что-то всё равно связывает. Дима молчал, смотрел на неё с непроницаемым лицом. Он услышал каждое слово — отчётливо, ясно. И всё равно ответил холодно: — Это тебя ко мне тянет. А меня — нет. У меня нет к тебе чувств, Рит. Он произнёс это спокойно, но внутри сжалось. Он сам не знал — это ли правда? Или он просто не хотел лезть в ещё одну историю, полную боли и перекрёстков? Рита встала. Глаза у неё блестели. — Почему ты так думаешь? — её голос стал чуть громче. — Ты же не знаешь, что будет дальше. Она подошла ближе, медленно. Он не двигался, смотрел прямо в её глаза. И в этот момент она потянулась к нему, почти прикасаясь к его губам… И вдруг — открылась дверь. — Вы что, с ума сошли? — раздался резкий, ледяной голос. Рита резко отпрянула. Дима обернулся. В дверях стоял Рома. Его глаза метали молнии. Он увидел всё. И понял всё. Тишина в зале теперь была другой — не тревожной, а предвещающей бурю. Рома стоял в дверях, сжимая кулаки. В его глазах читалось всё: обида, ярость, предательство. Он не сделал ни шага вперёд — будто если подойти ближе, он не сдержится. — Почему?.. — прошептал он, и голос у него дрогнул. — Почему вы так со мной поступаете? Что я сделал не так? Рита попыталась что-то сказать, но Дима перебил: — Она сама потянулась. Я вообще не собирался этого. Я даже не знал, что она… — Заткнись, — оборвал его Рома. — Не ври мне, Дим. Он посмотрел на них ещё несколько секунд. Потом резко развернулся и вышел, захлопнув за собой дверь так, что стекло в окне задрожало. Рита стояла, прижав руку к груди. Губы дрожали. — Дима… — прошептала она. Он посмотрел на неё с холодом. — Ты сама виновата во всём этом. Сама. Ты делаешь вид, будто всё вокруг — игрушки, и только ты знаешь, как с ними играть. Но знаешь что? Я не один из них. Я тебя не люблю, Рита. Он сделал шаг назад, собираясь уходить. — Прощай. Он пошёл к двери, не оглядываясь. И только тогда в ней что-то сломалось. Она крикнула ему вслед — громко, на пределе: — Дима! Ты же не знаешь… какие чувства к тебе испытывают Полина и Ксюша! Он замер на секунду. Но не повернулся. И вышел, оставив её одну в пустом зале, со своим криком, эхом и разбитым сердцем.