…

катятся в руки алые жемчуга,  in utero ложится на алтари очертание зверя,  мечется в узком зрачке: «там, где молчат слова,  веретиницами заплётется пульсирующая камея»,  и за покровом рвётся, шепчется, скалится дикий лес, «приди и отведай калинной плоти, впитай её горечь скорби,  что завторит о тебе… заманит болотная песнь,  потопляя и пуская по преломлению кости белозорные корни», так смехом оплатится терпкая кровь по сухим губам,  завершаясь в ключичных урёмах, где и разверзлись топи,  там на тебя взирают:  слева - голоса справа - тьма,  сверху - стекающее по щекам, питающее рыхлый земельный опий… и не спится, не дышится, не умирается под ветхой гнедой луной,  только кольцами сжимают сердце слова, как венчанные кружева,  «знать бы, что, идя на зов, зверь ляжет к плечу тишиной», но лишь  катятся, катятся  алые жемчуга…