Часть 2

Меня наконец-то притащили к какой-то двери, которая видна и вела к Эриху, предположил я, это из-за того, что солдаты долго мялись около неё, а потом нерешительно постучались. – Войдите, – грубый ровный голос раздался по ту сторону двери. После того как солдат пригласили войти, они ещё несколько секунд мялись и зашли. Меня они подхватили под шкирку и швырнули на пол, да так сильно, что на колене появилась небольшая ранка, из которой, по ощущениям, слегка текла кровь, а на другой, наверное, будет синяк. Приподнявшись, я осмотрел комнату, её слабо освещали свечки, стоящие на столе, и ещё через плотные шторы пробивался лучик солнца. Около окна шкаф с книгами, а рядом с алкоголем. Посреди комнаты стоял стол со стульями, а около двери — диван. Только после того как я осмотрелся, я заметил, что стою на коленях около мужчины лет тридцати с уложенными светлыми волосами. На нём был белый костюм, а на руке были ярко-фиолетовые узоры, что означало, что он занимал не последние места. Костюм хоть и был красивый, но до ужаса непрактичный для войны. Сильно видна кровь, неудобно передвигаться, слишком заметен, из-за этого его насили те, кто работал в тех местах, где эти пункты не понадобятся. А узоры служили различием чинов: от фиолетового до чёрного. Чем темнее узоры, тем меньше чин. — Оставьте нас, — сказал Малькам и махнул рукой в сторону выхода, на что солдаты поклонились и вышли из кабинета. — Ты Луи, верно? — Вам-то какое дело? — процедил я, за что Малькам ударил ногой по моей скуле, от чего она вспыхнула жгучей болью, и во рту появился металлический привкус. — Я стараюсь быть с тобой вежливым, постарайся и ты отплатить мне тем же, — сказал он, слегка нагибаясь ко мне. Я плюнул ему в лицо. Эрих дотронулся до щеки, и его лицо исказилось в гримасе гнева. — За то, что ты меня уд... — не успел я договорить, как моё тело выгнулось, а позвоночник хрустнул. Неожиданная острая боль пронзила моё тело, из-за которой я не мог нормально дышать. Эта боль дошла до ног покалыванием. Перед глазами потемнело, но мир быстро начал обретать краски. Я попытался восстановить дыхание, но от этого я лишь закашлял. Этот ублюдок со всей силы ударил мне по спине ногой. — Я не потерплю обращения ко мне в таком тоне. — Ублюдок, — прохрипел я и постарался поднять голову, но после того как я произнёс это слово, Малькам ударил ещё, только уже по голове, от чего меня затошнило, а головная боль пульсировала в области удара. В ушах зазвенело, а свет свечи стал ярче. — Я же сказал, если хочешь, чтобы ты остался в живых, тебе нужно вести себя хорошо, — сказал Эрих, приподняв меня и усадив на диван.