Часть 1

      Первые лучи солнца пробиваются сквозь шторы и легкий весенний ветерок вдыхает в комнату Пасхальное тепло.       Каз Ритвельд обожает Пасху. Отец с самого утра хлопотал на кухне, готовя сочные куличи, украшая их ягодами, а Джорди собирал в курятнике яйца, которые вскоре будут окрашены в яркие цвета.       Казу Ритвельду кажется, что нет в мире праздника волшебней. Мальчик глубоко вдыхает свежий воздух и благодарит Святых, что мир наполнен чудесами. •       Каз Бреккер ненавидит праздники.       Его раздражают люди, вечно куда-то торопящиеся, его раздражает приподнятое настроения Отбросов, его раздражает Джеспер, который каждый раз зовет его на ужин.       Каз Бреккер считает праздники несусветной глупостью. Абсолютно все, кроме Пасхи.       Его нога болит меньше , чем обычно, когда он поднимается с кресла, проведя половину ночи в отчетах и документах, которые ему нужно было закончить, чтобы освободить сегодняшний день.       Инеж вернулась в Кеттердам раньше, чем было запланировано. Девушка всегда старается проводить праздники с Казом, напоминая ему о добре, которое до сих пор глубоко томится в его сердце.       — Ты сегодня рано, — сухо сказал Каз, открывая шкаф и доставая недавно выстиранную рубашку.       — И тебя с праздником, Каз, — отвечает Инеж, держа в руках большой белый пакет. — Я надеюсь ты не забыл, что сегодня мы идем к Джесперу и Уайлену. И да, мы должны испечь для них кулич.       Каз закатывает глаза, стараясь всем видом показать равнодушие, но в душе с трепетом ждет момента, когда они с Инеж испекут их первый кулич.       Инеж не обращает внимания на Каза и не церемонясь отправляется на кухню.       Около двух лет назад Каз купил квартиру. По его словам , вклад денег в недвижимость — неплохая инвестиция, но на самом деле ему хотелось, чтобы у Инеж было место, в которое она всегда могла вернуться.       Девушка бережно достает ингредиенты, раскладывая их на кухонном столе.       Каз появляется в дверном проеме через пару минут, облокатившись спиной о деревянную поверхность.       — Я могу сказать им, что у меня появились неотложные дела, — предложил Каз. — Джеспер немного поноет и скажет, что обиделся, но через неделю уже все встанет на свои места.       — Даже не вздумай, — строго говорит Инеж, наливая молоко в миску , а затем добавляет муку , сахар и дрожжи.       Каз делает несколько шагов вперед, оказываясь за спиной девушки. Он внимательно наблюдает за тем, как она начинает замешивать тесто.       — Ты делаешь это слишком резко, — его рука ложится на руку Инеж, которая держит ложку и помогает ей смягчить её движения. — Если ты будешь так грубо замешивать его, то кулич получится не вкусным.       Спина Инеж оказывается плотно прижатой к груди Каза, пока он продолжает направлять её руку в нужном направлении.       — Не знала, что ты эксперт по готовке пасхальных куличей.       — Мой отец научил меня, — на удивления мягко произнес Каз.       Он ненавидел говорить о себе и своем прошлом. Инеж знала лишь самые тяжелые и страшные подробности, которые пережил девятилетний мальчик, но она почти ничего не знала о том, кем же был тот ребенок, который любил горячий шоколад и заводных собачек.       — Мы всегда праздновали Пасху втроем. Папа занимался готовкой куличей, а Джорди красил яйца. Я, обычно, не делал ничего серьезного, так как был слишком мал, но рецепт я помню до сих пор.       Каз вспомнил о беззаботных весенних днях, которые он проводил в ожидании праздника. Уголки его губ слегка дернулись вверх.       — Однажды, Джорди возвращался из курятника с полной корзиной яиц, но на полпути он не заметил спящую собаку и споткнулся об неё, разбив все яйца. Отец был зол, — продолжал Каз, замешивая тесто вместе с Инеж. — Нам пришлось ехать на рынок, а дорога туда была не близкой, так что мы провели половину Пасхи покупая новые яйца.       Инеж улыбнулась, вслушиваясь в каждое слово Каза, которое он произносил с необычной, для него, теплотой. Девушка представила двух мальчиков, у которых было всё: любящий отец, веселые праздники, счастливая жизнь. Все то, что когда-то забрал у них Пекка Роллинс.       — Сулийцы немного по-другому празднуют Пасху. Вместо кулича, мы обычно готовим Мома . У нас есть особые молитвы и обряды, связанные с урожаем или природой, чтобы отразить нашу связь с земледелием и поблагодарить Святых за плодородный урожай. Мы украшаем караван цветами, так как они символизируют новое начало и возрождение.       Инеж взяла горсть цукатов и добавила её в тесто.       Каз аккуратно отодвинул свободной рукой воротник рубашки Инеж, слегка оголяя плечо девушки и прижался губами к коже , цвета жженого сахара. Он услышал неожиданный вздох Инеж и его губы растянулись в довольной улыбке, оставаясь прижатыми к месту, где шея девушки соединялась с плечом.       — Не отвлекайся, — пробормотала Инеж, добавляя небольшую горстку сахара в тесто.       — Даже и не думал.              Когда Каз был удовлетворен консистенцией смеси и достал ложку из тарелки, приготовясь отнести её в раковину, то Инеж схватила его за запястье, не давая сдвинуться с места.       — Ты же не собираешься мыть эту ложку? — Тон её голоса звучал настолько удивленно, будто бы Каз собирался выколоть этой ложкой кому-нибудь глаз.       — Предлагаешь мне начать коллекционировать ложки? Прости, Инеж, но это хобби не входит в спектр моих интересов.       — Ты что, никогда не облизывал ложки после замеса теста?       А. Ну конечно. Каз и Джорди чуть ли не дрались за эту возможность, когда отец заканчивал работу с тестом. По правде говоря, Джорди почти всегда выигрывал Каза, что невозможно злило его.       — Не люблю сладкое, — солгал Каз.       Инеж закатила глаза, явно понимая, что Каз сказал ей неправду.       — Я знаю тебя шесть лет, Бреккер. Я видела ту спрятанную коробку конфет у тебя в столе.              Каз сухо усмехнулся. Конечно же она знала.        — Давай уже сюда ложку, — легкая улыбка играла на лице Каза, когда он взял ложку из рук Инеж и с огромным удовольствием облизнул её. Сладкий вкус приятно наполнил рот Каза и он даже закрыл глаза от наслаждения.       Инеж с трепетом наблюдала за открывшийся перед ней картиной. Было так непривычно видеть человека, который может с легкостью размозжить чей-то череп одним ударом трости, облизывающим ложку после замеса теста.       — Теперь нужно дать ему настояться, — сказал Каз, накрывая миску полотенцем.       Следующие два часа Каз и Инеж занимались одновременно всем и ничем: Инеж готовила глазурь, а Каз продолжал ворчать, что им стоит отказать Джесперу и Уайлену в ужине, потому что Каз не собирался слушать на протяжении двух часов подколы стрелка и его невозможное пение, если он, упаси Гезен, захочет спеть.              Инеж упрекнула Каза, что он должен видеться с друзьями и вместо того, чтобы тратить время на свои возмущения, мог бы помыть ягоды.       На удивление, Каз не стал спорить, но все же не упустил возможность бросить Инеж уничтожающий взгляд, который на неё уже давным-давно не действовал.       Закончив с мытьем ягод, Каз высыпал в тарелку орехи, подготавливая их для украшения кулича.       Тем временем, Инеж закончила приготовление глазури, полностью удовлетворившись её вкусом и консистенцией, она отодвинула тарелку в сторону и достала формы, в которые уже было пора выкладывать тесто.              Девушка аккуратно начала распределять тесто в форму. Каз последовал её примеру и начал формировать второй кулич. Никто из них не проронил ни слова, находясь в комфортной тишине.              Тесто было распределено по формам и отправлено в духовку. Каз сел на диван, вытягивая больную ногу.       — Иди сюда, — мягко подозвал он Инеж, протягивая руку в приглашающем жесте.       Девушка аккуратно уселась рядом с Казом и уложила голову на его плечо, рука парня легла на спину Инеж, выводя пальцами мягкие узоры.       — Пасха была моим любимым праздником в детстве, — на свое удивление и на удивление Инеж, признался Каз. — Мне казалось, что этот праздник — чудо. Я обожал просыпаться рано утром и чувствовать запах свежо-выпеченных куличей с кухни, мне нравилось, как Джорди придумывал, каким цветом в этом году покрасить яйца.       Инеж закрыла глаза, вслушиваясь в сердцебиение Каза.       — Я тоже любила в детстве этот праздник, — почти шепотом сказала девушка и между ними повисла комфортная тишина.       Через полчаса раздался звук таймера - сигнал того, что куличи приготовились.       На кухне царил запах свежей выпечки. Инеж достала из духовки противень с румяными куличами.       Каз начал аккуратно наносить глазурь на свежеиспеченные куличики, стараясь равномерно расположить смесь.       Инеж взяла тарелку с орехами и ягодами, украшая поверх глазури куличи, не забывая положить один орешек к себе в рот.       Девушка попыталась выбрать самую крупную и по её мнению , самую сладкую клубнику, чтобы поднести её к губам Каза.       Парень выгнул бровь, явно давая понять, что он не одобряет порыв Инеж, на что девушка закатила глаза, а затем нахмурилась, намекая, что у Каза нет выбора.       Каз все же принял свежую ягоду, откусывая сладкий плод. Его губы невесомо соприкоснулись с подушечками пальцев Инеж.       — Кислая, — недовольно произнес Каз, на что Инеж шутливо пнула его локтем в бок.       — Научись уже манерам, — с напущенным раздражением ответила ему Инеж.       Куличи были украшены, красуясь на столе кухни.       Рука Каза нежно легка на талию Инеж, притягивая её ближе к себе.       — Из нас получилась неплохая команда по приготовлению Пасхальных куличей, — сказала Инеж, с нежностью убирая со лба Каза упавшие на него пряди темных волос.       Каз улыбнулся и наклонился к девушке, скрепляя их губы нежным поцелуем.       Последние лучи солнца пробиваются сквозь шторы и легкий весенний ветерок вдыхает в комнату Пасхальное тепло.       Каз Бреккер обожает Пасху и благодарит Инеж, что мир наполнен чудесами.