Экстра 21. Слишком много движений: Новогодний переполох.

***

      Вечер окутал город пушистым снегом и предвкушением чуда. Но в моей квартире чудом пока и не пахло. Скорее, запахло пылью со дна антресолей, откуда Костя, сияющий как новогодняя гирлянда, извлек три огромные коробки с украшениями. — Макс, поднимай свою ленивую задницу, праздник сам себя не украсит! — провозгласил Костя, буквально влетев в прихожую.       Я, конечно, на диване занял стратегическую позицию. С теплым травяным чаем в руках и томиком любимой фантастики. Отличный вид на потенциальный хаос. — Костя, ну почему бы просто не купить уже украшенную елку? Или искусственную? Чтобы один раз поставить — и никаких движений на ближайшие десять лет? — пробурчал я, не отрываясь от книги. Это был мой коронный номер: бурчать, но при этом исподтишка наслаждаться началом суеты.       Костя лишь театрально закатил глаза, но его улыбка не сползла. Он тут же схватил первую попавшуюся гирлянду и начал бегать по комнате, пытаясь прицепить ее на самый высокий карниз. Выглядело это так, будто гирлянда вела Костю, а не наоборот.       Вскоре пришла Кристина. С ее появлением температура хаоса в комнате мгновенно снизилась на несколько градусов Цельсия. Она тихонько сняла с Костиной головы часть мишуры, которая непонятным образом там оказалась, и взялась за распутывание первой гирлянды, которую Костя уже успел превратить в Гордиев узел. — Костя, может, начнем с елки? И, пожалуйста, не трогай пока стеклянные игрушки, — ее голос был спокойным, но в нем слышалась стальная нотка убеждения.       Костя, конечно, поспорил: — Да я ювелир! У меня руки золотые! Вот смотри! — он тут же попытался балансировать на указательном пальце самым хрупким шаром, но Кристина ловко перехватила его. — Угу, «золотые», — послышался ехидный голос из прихожей. Это была Катя. Она несла поднос, с которого доносился волшебный аромат имбирного печенья, — Привет, бездельники! А кто-то там обещал быть главным украшателем? — последняя фраза была адресована мне. — Я - главный руководитель процесса, — важно ответил я, делая глоток чая, — Мой мозг генерирует идеи, ваши руки их воплощают.       Катя фыркнула, поставила печенье на стол и направилась к коробкам. — Ну, раз так.. Макс, вот тебе самые тяжелые шары, поработаешь мускулами, — она протянула мне два массивных, расшитых бисером шара, которые весили, кажется, больше, чем моя мотивация.       Я вздохнул, но поднялся. — И зачем такие? Мы что, гирьки на елку вешаем? — тем не менее, я взял шары и, стараясь выглядеть максимально утомленным, направился к елке, которую Костя уже с грехом пополам установил и даже повесил на нее несколько метров своих «хаотичных» гирлянд.       Кристина тем временем методично развешивала самые красивые шары, следя за тем, чтобы цвета сочетались, а блестки не перебивали друг друга. Она была воплощением порядка среди нашего беспорядка.       Костя же, решив, что елка уже достаточно «украшена», переключился на окна. Он, стоя на стуле и постоянно шутя, пытался прикрепить светящиеся снежинки, отпуская колкости в адрес моей лени и Кристининой чрезмерной педантичности. — Кристина, ну чего ты эти шарики по линеечке вешаешь? Душа требует хаоса, полета! Как у меня! — он махнул рукой, чуть не смахнув с карниза уже прикрепленную гирлянду. — Душа требует порядка, Костя, чтобы потом не болели глаза, — спокойно парировала Кристина, поправляя криво висящий шарик.       Катя, попивая чай и откусывая печенье, помогала Кристине с мелкими деталями, но не забывала поддразнивать нас. — Костя, ты там только со стула не упади, а то Максу придется тебя потом в гирлянды заворачивать. — Макс меня завернет только если я пообещаю ему покой и чай с диваном, — отшутился Костя, а затем, воспользовавшись моим временным отвлечением, попытался накинуть мне на голову пучок мишуры. Я успел увернуться, но небольшой блестящий клок все же прилип к моим волосам. — Костя! — возмутился я, но поймал его смеющийся взгляд.       Последним испытанием стала звезда на верхушке елки. Костя, разумеется, вызвался добровольцем. Он балансировал на самом высоком стуле, одной рукой пытаясь пристроить звезду, а другой — держась за Кристину, которая стояла внизу, с выражением абсолютного спокойствия и готовности поймать его в случае чего. — Ну, вот и все! Шедевр! Макс, признайся, это тебе так понравилось, что теперь будешь просить каждый год! — Костя спрыгнул со стула, оглядывая свой «шедевр».       И вот, когда последний шарик занял свое место, а гирлянды засияли всеми цветами, в комнате стало тихо. Мы все стояли, слегка уставшие, но довольные, любуясь своим творением. Елка выглядела бесподобно – где-то хаотично и ярко, где-то элегантно и спокойно. Это было отражение нас самих.       Катя разложила печенье, Кристина налила всем чай. Костя наконец-то присел, но тут же начал что-то обсуждать, строя планы на сам Новый год.       Я сидел на диване, на этот раз уже без книги, глядя на мерцающие огоньки. Чашка с чаем грела ладони. И, честно говоря, да... мне нравилось. Нравился этот свет, этот запах хвои и имбирного печенья, этот смех и болтовня. Нравилась эта атмосфера.       Может быть, Костя был прав. Может, мне и правда хотелось бы, чтобы это повторялось каждый год. Но я никогда ему этого не скажу. Пусть думает, что я по-прежнему бурчу. Это ведь часть нашей традиции.

***