Утро после вечера.

В комнате пахло плесенью и чем-то сладким, давящим. Возможно, старым чаем, который она так и не вылила. Пара пустых кружек стояла на подоконнике, и в одной плескалась мёртвая муха. Проблемы с водой, как и с электричеством, — не новость. В общаге, где она жила, с таким справлялись по-своему. Её звали Света. Девятнадцать лет. Студентка филфака, тройки с натяжкой, мать звонит по воскресеньям, отец давно на Севере. К ним она не поедет. Утро начиналось как всегда. Проснуться. Осмотреть себя — цела. Как будто ничего не было. Как будто вечер в ванной с лезвием — просто сон. Как будто она не стояла вчера перед электричкой. Как будто... Впрочем, она уже не удивлялась. Первый раз был осознанным. Не всплеском эмоций, не истерикой — просто усталость. Холодный вечер, декабрь, общажный балкон с облупленным подоконником. Никакой драмы. Просто мысль: я не выдержу ещё один день. И шаг. А потом — утро. Живое. Всё целое. Даже синяка нет. И вот тогда было страшно. Она плакала. Искала таблетки в аптечке, звонила маме, потом бросала трубку. Думала, что это знак, что жизнь даёт второй шанс. Потом был третий. Пятый. Со временем стало... интересно. А что, если утопиться? А если таблетки? А если просто замёрзнуть в парке, не встав? Сколько тел можно оставить в мире, прежде чем он почувствует, что ты умерла, даже если продолжаешь жить? Никто не чувствовал. Внешне — та же студентка. Те же кеды. Те же конспекты на тетрадных листах в клетку. Но она чувствовала. И постепенно — всё стало привычным. Как чистить зубы. Как закрывать глаза на ночь. Жить — стало скучно. Умирать — рутиной. Она перестала искать смысл. Перестала искать выход. Люди начали уходить. И она не держала. В тот день Света пришла на лекцию раньше всех. В аудитории никого. Она сняла шапку, сняла куртку и посмотрела на свои пальцы, слегка покрасневшие от холода. Внутри было пусто, но на удивление спокойно. На столе лежал красный блокнот — её рабочий инструмент. Она не любила тетради, но этот блокнот был особенным. На первых страницах были заметки, пометки, бессвязные мысли. На последней — оставался лист чистым. Завтра она его порвёт, подумала она, но не сделала этого. Просто сидела. Вся комната пахла старым кирпичом и чем-то металлическим, как старая вонь из школьных подвалов. Время шло, и никто не приходил. А потом, как всегда, кто-то зашёл и встретил её взгляд. Это был её сокурсник, тот самый парень с желтыми ботинками, который всегда подшучивал над всеми. — Ты опять здесь одна? — сказал он, бросая сумку на стул. И, как всегда, не заметил, что её глаза не шевелятся. Света молча кивнула. Взгляд её стал как стекло, и человек с жёлтыми ботинками отступил, почувствовав, как будто перед ним кто-то ненастоящий. Сильнее всего ей стало одиноко в этот момент, как никогда. Вечером, возвращаясь из библиотеки, Света снова увидела знакомые лица, которые будто бы стали её частью. Два шага, поворот — и вот ты опять в общаге. Кто-то бежит на работу, кто-то громко смеётся, но для неё это всё лишнее. Даже звуки в коридоре не имели значения. Она поднялась на этаж и увидела, как по коридору проходят девушки. Они переглянулись и прошли мимо, не замечая её. Света не обижалась. Она уже давно привыкла. Её не было видно. И этим она была спокойна. Когда-то она пыталась завязать разговор. Сначала с Лизой — той, что постоянно сушила волосы прямо у двери. Потом с Машей — с ней они даже учились на одном курсе. Но всё заканчивалось одинаково: натянутая вежливость, несколько дежурных фраз, а потом — снова тишина. Иногда, когда она заходила в комнату, разговоры стирали своё содержание. Соседки будто переключались. Света перестала пытаться. И теперь, когда они проходили мимо и делали вид, что её не существует, это казалось ей справедливым. В каком-то смысле — даже облегчением. Зашла в свою комнату и легла на кровать. За окном сновали какие-то люди, мороз сжигал лица, но её мир продолжал вращаться по кругу. Студентка. Тройка. Общежитие. И всё, что между ними, — пустота. Даже если бы она исчезла завтра, ничего не изменилось бы. Всё продолжилось бы без неё. Следующий день. Опять утро. Завтрак. Опять на лекцию. За окном суета, все бегут, как всегда. Но Света была в тени. Она не чувствовала ничего. Просто сидела за партой, слушала тихий гул голосов, когда преподаватель пытался донести свою мысль, но сама давно ничего не слушала. Однажды к ней подошла преподавательница, с которой она не говорила уже давно. У неё был взгляд, полный сожаления, но она не сказала ни слова. Просто подала руку и ушла. Света улыбнулась себе. Это было больше похоже на акт милосердия. В тот вечер Света вернулась домой в темноте. Комната была тусклой, как всегда. Она сидела в тени, наблюдая за светом, который лился с улицы. Было тихо. Погода была ужасной — ветер скрежетал по стеклам, как будто он хотел вырваться. Она подошла к окну, посмотрела на улицу, а затем на своё отражение в стекле. И вот тут она вспомнила. Вспомнила все попытки. Сколько раз она уходила в ту ночь, чтобы вернуться снова. И снова. Кто-то снова пинает дверь из коридора, глухо звенит в тишине. Она закрыла глаза. Это было не страшно. Это было просто. Она достала блокнот, взглянула на чистую страницу. Как будто вперёд, но на самом деле ничего не менялось. Вот и вечер, вот и ночь. И снова она заснула, зная, что утро придёт. В последний раз она не проснулась. Как будто её нет. Как будто не было и её воспоминаний, всех тех дней, что тянулись в бесконечный круг. Тело было холодным, и мир продолжал вертеться, но ей было уже всё равно.