"Лиор и что-то продать"

Вечер был тёплым, ламповым — как те самые вечера, что остаются в памяти навсегда. Торин сидел, уютно устроившись рядом с Ясенькой, его голова покоилась на её плече, а дыхание стало ровным и глубоким — наконец-то он расслабился после тяжёлого дня. Она тихонько провела пальцами по его волосам, когда в комнату с грохотом вошёл Лиор. Уставший, но как всегда шумный. — Мам! — сказал он с выражением крайней серьёзности. — Денег не дам, — спокойно, не поворачивая головы, ответила Ясенька, продолжая гладить Торина. — Ну вы работаете! — возмутился Лиор. — Вы что, не зарабатываете? — Вот ты иди и заработай, — не изменила интонации Ясенька. — ВОТ И ПОЙДУ!! — взвизгнул сын, как будто это был последний аргумент в самой важной битве. — Так не ори, отец отдыхает, — прошептала она, наклонившись и поцеловав Торина в щёчку. Тот не открыл глаз, но только прижал её крепче к себе, тёпло уткнулся носом в её шею и мурлыкнул что-то нежное прямо под ухо. Ясенька затаила дыхание от этого звука — каждый раз он действовал на неё как заклинание. — Вот и пойду! — не унимался Лиор. — Вот и пойди. — И пойду! — Вот и иди. — Иду! — Иди. — Иду! Наконец он остановился, но не ушёл. Стоял в дверях, прищурившись. — А давай шубу твою старую продадим? — Почки свои продай, — не раздумывая, выдала Ясенька, не отрываясь от Торина. Тот с трудом удержался от смеха, его плечи задрожали, и он прикусил губу. Лиор, не заметив этой сцены, пошёл дальше: — Мам, а давай отца продадим? Тишина. Ясенька замерла, как будто время остановилось. Она медленно повернулась к Лиору, а в этот момент Торин открыл глаза. Он заговорил тихо, низким голосом, от которого по телу Ясеньки пробежали мурашки. Его глаза сверкнули в полумраке комнаты, и она, не давая ему даже произнести больше ни слова, тут же чмокнула его в щёчку и пропела, глядя прямо в его глаза: — Baby, I'm dancin' in the dark with you between my arms… Barefoot on the grass, oh, listenin' to our favourite song… I have faith in what I see, now I know I have met… An angel in person, and she looks perfect… Though I don't deserve this, you look perfect tonight… Лиор вышел, что-то бормоча себе под нос, но родители уже его не слышали. Торин сел, приподнявшись, потянулся, вздохнул глубоко, а потом, глядя на Ясеньку с тёплой нежностью, взял её ноги и положил себе на колени. Холодные. Он нахмурился, сразу схватил ближайшее покрывало и укутал их обоих, не давая ей даже пикнуть. Осторожно тёплыми руками обхватил её ступни, поглаживая, чтобы разогреть. — Так лучше, — прошептал он, целуя её пальцы сквозь ткань. И вдруг Ясенька тихонько застонала, дёрнулась — спина начала болеть. Не просто усталость, а то, что накапливалось долго. Торин сразу напрягся, его взгляд стал внимательным, заботливым. — Где болит? — спросил он серьёзно, уже укладывая её поудобнее. — Поясница… опять… — прошептала она, с трудом переменив положение. Он осторожно помог ей лечь, положил ей под спину мягкий валик, начал мягко растирать область вокруг поясницы, не слишком сильно, но уверенно. Она вздыхала, стонала тихо — но от облегчения. — Потерпи, Ясенька. Сейчас станет легче, — шептал Торин, словно заклинание. — Я рядом. Я не дам тебе страдать одна. Она положила руку на его грудь, чувствуя, как ровно и тепло бьётся его сердце. — Я знаю, — прошептала она, и глаза её наполнились слезами — не от боли, а от любви. От того, что даже спустя годы Торин был рядом. Всегда. Без слов, без просьб — просто рядом. Всегда её щит. Её тепло. Её дом. А за стеной, где-то далеко, Лиор мямлил: — И всё-таки шуба норм...