Часть 3 «Будем знакомы»

      Эрвин с интересом рассматривал её лицо, её большие уставшие глаза, бледные пухлые, но искусанные и потрескавшиеся губы, римский нос, влажные тёмные пряди волос на лбу и щеках, что закручивались в высохшие прядки... И страшно тонкую шею... Подумать только, она совсем истощена, как же мужчине было её жаль, она пробыла там, в мокром лесу, возможно, не одни сутки, что она вообще там делала? Что или кого искала? Может, она бежала от чего-то? В лесу много диких животных, как ей удалось выжить? «А что, если бы в это утро я пошёл другой дорогой? Что, если бы не нашёл её... Это безумие», — он смотрел, как она теперь уже безмятежно и тихо лежала, луч полуденного солнца проходил вдоль белых простыней и её бледного лица сквозь веера тонких ресниц. Мужчине казалось всё это сном, как его жизнь могла так резко измениться? Что будет дальше? Теперь это не имеет для него никакого веса, есть только здесь и сейчас, есть только эта незнакомая девочка перед ним и он сам. Не прошло и часа, как от раздумий Эрвина отвлекли дрожащие веки девушки. Он не переставал на неё смотреть. Наконец между ними был зрительный контакт, и она впервые внятно заговорила: — Где я? – тихо произнесла она осипшим голосом. — Здравствуй, ты сейчас в моём поместье, тебе нечего бояться, я не причиню зла. — с приятной улыбкой произнёс мужчина. — Спасибо... Кто вы? — спросила она и приподнялась, сев на кровать. — Эрвин Смит, но для вас просто Эрвин, мне 36 лет, в этом доме я родился и вырос. Расскажите о себе, как ваше имя? — Саша... Мне 19. — Девушка посмотрела на своё тело и заметила бинты на руках и хлопковую белую рубашку на себе. — Александра по-гречески означает «защитница». Не бойтесь... Я просто перевязал и обработал вам раны... Ещё... Саша перевела на него взгляд, будто ожидая продолжения фразы, но мужчина замялся. — Простите, мне нужно было вас вымыть, клянусь, я... — Я безмерно вам благодарна, господин Смит, если бы не вы, то я бы так и осталась в том лесу. — Перебила девушка, еле заметно оживившись. — Леди, не вздумайте меня так больше называть, мне до ужаса неудобно, прошу, для вас я Эрвин. Я не жду от вас какой-либо благодарности, при желании вы можете покинуть мой дом, как оправитесь. — Боюсь, не смогу... Дело в том, что я оказалась в лесу совсем неслучайно. — Она сглотнула, и мужчина увидел, что её зелёные глаза стали мокрыми. — Как только мне исполнилось 14 лет, мои родители... Они будто стали помешаны на чем-то странном, всё начиналось с мелочей, но затем я решила с ними поговорить... Ну, знаете, они очень изменились за тот год, стали будто чужими. Я неохотно хотела придерживаться их новой... Религии... Если это всё ещё можно так назвать. — Блондин заметил, как она еле заметно и нервно стала теребить краешек пододеяльника. — Сильнее всего изменилась мама... Лучше бы я сделала вид, что разделяю их взгляды, а потом бы просто сбежала из родного дома... Я не была сильно смышлённым ребёнком, наверное, до конца не понимала, что происходит... Я не боялась того, что могло бы случиться со мной в лесу или в доме незнакомого мужчины... Всё равно, где я окажусь... Главное, чтобы не там. Мои родители отправили меня в женский монастырь. Со всеми девочками обращались ужасно... Каждое ранее утро мы хором читали молитву, потом завтрак... Жалкая корка хлеба или пресная овсянка и вода. — Саша опустила глаза и закусила губу почти до крови, было неприятно, но она продолжила. — Потом работы в монастыре... Нас сильно наказывали... Мне приходилось... Пару раз приносить розги, чтобы «мачеха» наказала моих подруг и других сестёр, часто и я была наказана... Было больно... — Она заплакала. Эрвину захотелось её обнять, утешить, но единственное, что он смог из себя выдавить, было лишь жалкое «это в прошлом». Он взял её за мокрую и тёплую от слёз руку и сказал: «Я клянусь, ни ты, ни твои сёстры больше не будут страдать, я сделаю так, чтобы этому настал конец, верь мне». Саша посмотрела на него своими заплаканными глазами, а после улыбнулась, сжав его руку. — Я верю вам... Но я до сих пор не могу поверить в то, что я в безопасности, спасибо... Огромное вам спасибо. Эрвин смотрел в её глаза и мягко улыбался. — Скажите, пожалуйста, как далеко отсюда находится этот монастырь? В какой стороне? — Я не могу сказать точно... Мои подруги, когда планировали побег, знали от кого-то, что на юго-востоке от монастыря есть деревня... Возможно, я сбилась с пути, раз вы нашли меня. — У вас что-то болит сейчас? Может головокружение или тошнота? Как вы в целом себя чувствуете? Я попрошу врача приехать сюда. — Правда? Ну... Если только тошнит немного. – Я попрошу его полностью вас осмотреть, быть может, что-то угрожает вашему здоровью. —Девушка уже хотела что-то возразить, но Эрвин продолжил. – Чуть не забыл! — Мужчина повернулся и аккуратно поставил поднос с едой на голени девушки. Её брови поднялись, а рот приоткрылся от увиденного. – Приятного аппетита, мне подержать вашу тарелку? Вам будет удобно? — Господи, я... Нет, спасибо, я сама. Она взяла ложку и быстро принялась хлебать бульон. Эрвину казалось, что он смотрит на голодного щенка. Саша схватила кусок перца и за два укуса съела его. – Аккуратнее, не спешите, пожалуйста. Саша посмотрела на него и смутилась. – Извините, но я за последние годы не ела ничего настолько вкусного! Она взяла салфетку и промакнула губы, а потом доела оставшийся кусок помидора. «Это просто ужасно, этот человек не пробовал в своей жизни ничего, кроме твёрдого хлеба и пресной каши, всё это время я жил в своём доме, глубоко в лесу и даже не представлял, что маленьких девочек истязают розгами... Я должен положить этому конец.», — проносилось у Эрвина в мыслях. – Спасибо вам огромное, я не устану вас благодарить... Вы спасли мне жизнь. – Это я должен вас благодарить. Саша посмотрела на него с немым вопросом. Эрвин взял поднос в руки, проигнорировав взгляд и сказав девушке напоследок: «Отныне это и твой дом, ты можешь заходить в каждую его комнату, располагаться, где и как тебе удобно», тотчас вышел из комнаты, оставив Сашу одну, наедине с поющими за окном птицами и шелестом листвы. Она слышала, как мужчина спускается по лестнице вниз и гремит посудой. Ей казалось, что всё это сон, быть может она уже мертва? К счастью, нет, впервые за много лет в её душе воцарился покой, внутри разливалось что-то тёплое и приятное, а на лице застыла улыбка