Километры наизнанку

      Проезжающие машины окатывали Андрея брызгами из-под колес, напоминая о его беспомощности. Он сидел на своем рюкзаке, у обочины, и безнадежно уставился в экран телефона, молясь, чтобы оставшийся процент заряда продержался хоть немного дольше. Тридцать километров до города казались непреодолимым расстоянием. Телефон предательски погас, и Андрей с досадой сунул его в карман. Поднимая взгляд, он начал выискивать в потоке машин хоть какую-то надежду на спасение. Дорога и прилегающая к ней земля лоснились от влаги после недавнего дождя. Тучи на горизонте сгущались, обещая новое ненастье. Андрей вздохнул и отвел взгляд, как вдруг заметил девушку, уверенно шагающую по обочине в его направлении.       Девушка прошла мимо, словно Андрей был частью дорожного пейзажа – неодушевленным и неинтересным.       – Шнурок, – бросил Андрей достаточно громко, чтобы ее внимание дрогнуло, но она не отреагировала. Он повысил голос: – Шнурок!       На этот раз девушка остановилась, резко развернувшись к нему. Сдернув большие наушники с ушей и повесив их на шею, она окинула Андрея оценивающим взглядом, в котором сквозило пренебрежение.       – Чего? – ее голос звучал сухо и немного раздраженно. Она смотрела на него, словно на уличного попрошайку, нарушившего ее покой.       Андрей молча указал на ее новые, но уже испачканные дорожной грязью кеды. Один из шнурков предательски волочился по земле.       – Ох… спасибо, – тон девушки смягчился, и надменное выражение на ее лице мгновенно сменилось легким смущением.       Андрей воспользовался моментом и окинул ее взглядом: дорогая кожаная куртка, из-под которой выглядывала светлая рубашка, и дизайнерские джинсы, безнадежно испачканные дорожной грязью. Контраст между дорогой одеждой и окружающей действительностью выглядел нелепо.       Девушка присела на корточки и быстро завязала шнурок. Андрей молча наблюдал за ней, гадая, что такая особа делает на этой богом забытой трассе.       – А ты… идешь в город? – спросил Андрей, выпуская облачко дыма от затяжки.       Девушка выпрямилась, и в ее взгляде мелькнуло раздражение, словно вопрос показался ей глупым.       – Ну… да, – она произнесла это так, будто до города рукой подать. – Но прямо сейчас я иду в ближайшее кафе… говорят, оно тут где-то есть…       Она достала телефон из кармана и посмотрела в экран. Яркий свет высветил ее лицо – милое, но измученное, с темными тенями под глазами.       – Еще километр… минут десять, если повезет, – пробормотала она, скорее себе, чем ему. Затем, словно опомнившись, посмотрела на Андрея с внезапной теплотой, будто они старые знакомые. Андрей наклонил голову набок, разглядывая ее голубые глаза.       – А сколько времени сейчас?       – Десять без пяти, – ответила девушка, отрываясь от экрана.       Андрей медленно выдохнул дым последней затяжки, а она, не отрываясь, смотрела на него, словно ждала чего-то. Потушив окурок о шершавый булыжник, валявшийся у дороги, он небрежно швырнул его в кусты за спиной, а затем медленно поднялся на ноги.       – Я просто тоже туда иду… – сказал Андрей, подхватывая свой видавший виды рюкзак, который почему-то казался легче пушинки. Вечерний воздух, до этого неподвижный, вдруг пришел в движение, и легкий порыв ветра пронесся мимо них. – Не против, если составлю тебе компанию?       На самом деле Андрей и понятия не имел ни о каком кафе поблизости, но перспектива прогуляться с симпатичной попутчицей казалась куда более привлекательной, чем одинокое ожидание чуда на обочине.       – Хм… – Девушка окинула его взглядом, в котором смешались легкое недоверие и удивление. Она, словно сомневаясь, поправила свои наушники, как будто настраиваясь на отказ, но затем, усмехнувшись, произнесла: – Надеюсь, ты не планируешь меня прикончить где-нибудь на полпути.       В ее словах сквозила ирония, а тон был таким, будто она разговаривает с наивным ребенком. Андрей усмехнулся в ответ, накинул на плечи свой потертый рюкзак и встал между девушкой и дорогой, будто предлагая ей защиту.       – А как тебя…       – Кира, – резко перебила девушка, будто не желая затягивать знакомство.       – Угу… ясно. А я Андрей.       – Понятно, – откликнулась Кира, словно делая Андрею огромное одолжение, называя свое имя. В ее тоне улавливалась легкая неприязнь, будто имя “Андрей” вызывало у нее какие-то неприятные воспоминания.       Несколько долгих минут они шли молча, нарушаемое лишь шумом пролетающих мимо машин и грузовиков.       – Знаешь, у меня столько вопросов… – наконец, с легкой неловкостью в голосе, произнес Андрей.       – В смысле? – сухо отозвалась Кира, не поворачивая головы.       – Ну, знаешь… Просто странно видеть такую…, казалось бы, приличную девушку на обочине трассы, да еще и в такое время. – Андрей замялся, чувствуя, что сказал что-то не то.       В ответ Кира бросила на него такой испепеляющий взгляд, что Андрей невольно поежился. В нем не было ни намека на шутку – только холодная ярость.       – Блять, еще одна такая шутка, и я тебя под первую же фуру столкну, – процедила Кира сквозь зубы, не сводя с него взгляда.       – Ладно, ладно, прости, – Андрей попытался разрядить обстановку смехом, но вышло натянуто.       В этот момент заиграла знакомая мелодия – стандартный рингтон, который обычно и не замечаешь. Кира выхватила телефон из кармана и ответила на звонок.       – Ань, что-то случилось? – В ее голосе вдруг появилась такая теплота, какой Андрей до этого не слышал. Это был совершенно другой человек. – Дима? Да пошел он в жопу, этот Дима! Я ему уже все сказала… – Затем она несколько секунд слушала торопливую речь подруги. – Я его не разблокирую… Он мне сегодня уже раз тридцать названивал… Ань, все, давай, иди отдыхай, – Кира резко оборвала разговор, не дав Ане договорить, и сбросила вызов.       – Тебе… даже на автобус денег не хватило? – спросил Андрей, изучая лицо Киры.       – Он сломался, или… короче, с ним там что-то случилось, я не вникала, – отмахнулась Кира, – я вроде всех предупредила, что уезжаю, а меня все равно не хотят отпускать…       – А Дима это?..       – Дима – наш барабанщик, который слишком много о себе возомнил. Мы его взяли в группу только потому, что он брат Ани. Так бы и продолжал клепать пельмени со своим кулинарным образованием… Аню я, конечно, понимаю, но иногда она чересчур его опекает…       – И только из-за этого ты ушла?       – Нет, конечно, – Кира вздохнула. – Как-то все сразу навалилось… и… я просто не выдержала. Сейчас иду к своей тете, она даже не знает, что я приеду…       Несколько долгих, молчаливых шагов по влажной обочине. Андрей достал из кармана помятую пачку сигарет, щелкнул зажигалкой и затянулся.       – Мама снова нашла какого-то хмыря… и опять двадцать пять: вечные придирки, что “я ничего не добьюсь”, “умру в одиночестве”, и еще куча всякого дерьма, – Кира говорила так, словно годами носила это в себе, и теперь прорвало. Забавно, что выговориться ей пришлось именно перед Андреем. Сошлись звезды, что ли?       Кира вскинула взгляд на Андрея, который возвышался над ней добрую голову, и неожиданно выхватила у него сигарету изо рта, жадно затягиваясь. Андрей лишь удивленно вскинул брови.       – Знаешь, я… если честно, сегодня не планировал таких откровений, – пробормотал он, вдруг резко останавливаясь и уставившись под ноги.       У его кроссовок лежал мертвый воробей.       Кира прошла еще несколько шагов, прежде чем заметила его отсутствие. Обернувшись, она бросила взгляд на воробья и нахмурилась.       – Ты сейчас серьезно? Пойдем, там до кафе минут пять ходьбы…       Андрей, словно, не замечая мертвой птицы, перешагнул через воробья и приблизился к Кире почти вплотную. От этой внезапной близости ее дыхание сбилось, и она невольно отступила на шаг назад. Андрей, не говоря ни слова, взял у нее из пальцев сигарету, глубоко затянулся, а затем вернул обратно и, развернувшись, пошел дальше, словно ничего не произошло.       Догоняя Андрея, Кира скользнула взглядом по его рюкзаку. Ее внимание привлекла старая, выцветшая нашивка с надписью: «Я не труп»       «Я не труп»? – Кира хмыкнула, догнав его. – Это девиз по жизни, или просто напоминание, что ты еще жив?       – Что-то вроде того… – Андрей пожал плечами. – Этот рюкзак со мной еще со школы… С ним связана одна история, где я чуть не отдал концы по глупости.       – Ты говоришь об этом так обыденно, как будто мы обсуждаем погоду, а не смерть, – заметила Кира.       – Кира, честно говоря, я совсем иначе представлял себе этот вечер, но… признаю, с тобой все гораздо интереснее, чем тащиться в одиночестве по этой дороге.       – Может, и так, – уклончиво ответила Кира.       – Кстати, возможно, я даже не знал, что тут рядом есть какое-то кафе. У меня телефон сдох еще до нашей встречи, так что я просто шел прямо, надеясь рано или поздно добраться до города…       Впереди показалась покосившаяся автобусная остановка, давно заброшенная и исписанная граффити. Кира вдруг почувствовала на щеке несколько холодных капель – начинался дождь, который с каждой секундой набирал силу. Андрей быстро накинул капюшон своего худи, выглядывающего из-под куртки, и стремглав бросился под крышу остановки. Кира, спеша укрыться от ливня, тоже забежала внутрь, случайно задев Андрея плечом. Облокотившись на исписанную стену, она наблюдала, как дождь безжалостно хлещет по дороге, превращая ее в мутную реку. Андрей стоял рядом, молча глядя на бушующую стихию.       Внезапно Андрей резко обернулся, услышав за спиной странные звуки. Это был хриплый храп, доносившийся из темного угла, где на лавке свернулся какой-то человек. Неожиданно храп оборвался, и человек резко вскочил, пошатнувшись и едва удержавшись на ногах. Хромая, он приблизился к Андрею. Кира оставалась на месте, молча наблюдая за происходящим.       – Молодой человек… – Голос мужчины был хриплым и прерывался от мучительного кашля. – Скажите, пожалуйста… Какой сегодня день?       – Сегодня среда, – ответил Андрей, заметив, как взгляд мужчины внезапно заострился и устремился куда-то за его спину. Обернувшись, Андрей ничего не увидел – лишь бесконечный поток машин, рассекающих ночную тьму.       – Спасибо… – Мужчина снова посмотрел на Андрея, нервно комкая в руках края своего грязного, потертого пальто. – Я забыл, а они… нет.       Андрей молча наблюдал за ним, чувствуя нарастающую тревогу.       – А вы… боитесь цифры три? – Мужчина вдруг повернулся к Кире. От его пристального взгляда ее пробрала невольная дрожь, и она неловко переступила с ноги на ногу. Затем, долго шаря в кармане, мужчина извлек оттуда помятый, грязный автобусный билет и протянул его Андрею. – Не подскажете, когда ждать автобус?       Андрей взял билет. Дата и время прибытия были безнадежно стерты. Билет был явно очень старым.       – Он не приедет, – мягко сказал Андрей. – Может, вам как-то помочь? Подвезти до города, например?       – Нет! – жалобно перебил старик. – Я останусь здесь… Нельзя спать… вдруг они снова придут… Вдруг так внучку дождусь…       Кира и Андрей обменялись встревоженными взглядами. Старик явно был не в себе. Андрей хотел помочь, но совершенно не представлял, как это сделать. Достав из пачки последнюю сигарету, он подошел ближе к Кире, которая невольно прижалась спиной к холодной стене остановки. Затянувшись, он ощутил ее сбившееся дыхание совсем рядом.       – Ты думаешь, он опасен? – прошептала Кира, не отрывая взгляда от старика.       – Нет, – тихо ответил Андрей. – Он просто… потерялся. В своей собственной голове.       Кира поежилась и посмотрела на дорогу, которую продолжал хлестать ливень.       – Я так голодна… а этот чертов дождь никак не кончится…       Андрей молчал, размышляя о том, насколько мелкими и незначительными кажутся его собственные проблемы на фоне трагедии этого безумного старика. Тот, очевидно, сошел с ума не от хорошей жизни. У Андрея же, несмотря ни на что, все еще было впереди. У него была возможность все изменить.       Взглянув на Андрея, Кира заметила, что его щеки слегка поблескивают. Непонятно, то ли от брызг дождя, то ли он… плакал? Андрей отвернулся, сделал несколько шагов в сторону и, ссутулившись, уставился в непроглядную даль, словно пытаясь разглядеть в ней что-то важное.       – Мой отец… – Андрей резко затянулся, словно слова застряли комком в горле. – Он тоже твердил про какие-то «голоса». Только я думал, это все водка. Пока однажды он не собрал мои детские фотографии и не спалил их посреди двора, вопя, что это «не я, а подменыш.       Кира осторожно коснулась его рукава. Андрей вздрогнул, но не отстранился.       – А потом?       – Потом я сдал его в психушку, – с горькой усмешкой произнес Андрей, швыряя окурок под ноги. – Через месяц он там повесился. И знаешь, что я почувствовал, Кир? Облегчение. Ебанное облегчение.       Тишина. Даже дождь, казалось, затаил дыхание.       – Вот и весь, блять, смысл, Кир. Я иду в этот чертов город, потому что больше не могу находиться в его квартире, смотреть на эти пустые стены и чувствовать, что виноват в том, что он повесился, хоть и чувствую это ебанное облегчение.       Дождь начал стихать, превратившись в мелкую морось, словно сама природа смилостивилась над ними. Кира вдруг взяла его за руку, крепко сжав его пальцы.       – Значит, эта нашивка…       Андрей усмехнулся, отводя взгляд.       – Да. Чтобы не забывать, что еще дышу. Чтобы не забывать, что еще жив, хотя иногда кажется, что это не так.       Он повернулся к Кире, впервые за вечер глядя ей прямо в глаза.       – Тебе правда хочется в это кафе? Или просто некуда идти?       Они шли молча.       Дождь к этому времени превратился в мелкую морось, но дорога всё ещё блестела мокрым асфальтом, отражая редкие огни проезжающих машин. Кира шла быстро, почти не оглядываясь, будто боялась, что, если остановится – передумает. Андрей держался на шаг сзади, руки в карманах, взгляд прикован к её спине. В его взгляде читалось беспокойство и какое-то невысказанное обещание.       Кафе оказалось совсем не тем.       Не уютным островком света, как представляла Кира, а затёртой забегаловкой с потухшей вывеской «Гастроном №4» и заляпанными окнами. Внутри горела одна тусклая лампочка, а за стойкой дремал бородатый мужик в засаленном фартуке.       Кира замерла на пороге, ее плечи поникли.       – Вот оно, твоё «кафе»? – спросил Андрей, но без насмешки. Скорее с пониманием.       Она резко толкнула дверь.       Внутри пахло жареным маслом и сыростью. На стенах – пятна от давних протечек, на полу – липкий слой грязи, которая хрустела под ногами, как песок на кладбище. Кира опустилась на ближайший стул, скинула промокшую куртку и вдруг засмеялась – коротко, сдавленно, словно лопнувший воздушный шарик.       – Чего? – нахмурился Андрей.       – Да так. Я представляла себе… не знаю. Тёплый свет. Кофе в глиняных кружках. А тут… – Она махнула рукой в сторону стойки, где мужик, не проснувшись, почесал живот, обнажая полоску грязной кожи над ремнем.       Андрей сел напротив, достал смятые деньги.       – Зато дешево. Эй, хозяин! – крикнул он. – Две чашки чего-нибудь горячего. И если есть еда… хоть что-нибудь.       Мужик пробурчал что-то неразборчивое и поплёлся к чайнику, волоча за собой ногу, словно привязанный камень.       Кира упёрлась подбородком в ладонь, смотрела в запотевшее окно, где плясали призрачные силуэты проезжающих машин.       – Слушай, про отца… – начал Андрей.       – Не надо. – Она резко перебила. – Не сейчас.       Он кивнул.       Через пять минут перед ними появились две кружки с чаем, мутным, как вода в придорожной луже, и две заветренные котлеты, от которых исходил подозрительный запах.       – Бон аппети, – усмехнулся Андрей, но Кира уже ела, не обращая внимания ни на вкус, ни на него. Казалось, она пыталась запихнуть в себя не еду, а тишину и пустоту.       Он наблюдал, как она ломает хлеб пальцами, как избегает его взгляда, видя в нем лишь отражение своей собственной безнадеги, и вдруг понял:       Они оба здесь не ради еды.       А потому, что идти дальше – страшнее, чем сидеть в этой грязной забегаловке. Потому что дальше – неизвестность, а здесь, в этой затхлой дыре, – хотя бы иллюзия безопасности.       – Знаешь что? – сказал он, отодвигая тарелку. Даже от одной мысли о котлете у него скрутило живот. – Давай я тебя провожу. До твоей тёти.       Кира подняла глаза, темные и бездонные, как колодцы.       – Зачем?       – А почему нет? Может, потому что я тоже боюсь оставаться один.       Она долго смотрела на него, потом очень тихо ответила:       – Ладно.       За окном снова заморосил дождь. Тихо и неотвратимо. Их ждала ночь, полная вопросов и страхов, на которые у них не было ответов.