Настенька

— Ммм, надо бы послушать… Припорошенная снегом лавка стояла на месте. Дверь подъезда скрипнула и открылась: на улицу медленно вышла женщина, следом за которой с трудом переступая порог и крепко вцепившись в её руку, появилась слабая старушка. Несколько шагов до знакомой лавочки дались ей с гигантским трудом. Женщины молча сели. Мягкий снег громко хрустел под ногами, шаги приближались к подъезду. Походка девушки была узнаваема. — «Здравствуйте, Нина Николавна! Вы меня не узнаёте?»– радостно обратилась к старушке всё такая же кудрявая Настя. Бабушка подняла взгляд и с холодным презрением посмотрела на неё. -«Да не помнит она никого, даже себя. Старость…»– небрежно проговорила женщина. Настю охватил ужас. — «Баба Нина, да вы чего? Я ж Настя, Настя! А где бабушка Тамара?»– обеспокоенно спросила девушка. — «Уж 3 года как не стало Тамары Васильевны»– уныло констатировала незнакомка. Молчание повисло в воздухе. Настя жадно озиралась по сторонам в надежде уловить ноты того самого мира, с которого началась её большая удивительная жизнь, мира, в котором родилась любовь к музыке. И всё в нём было тонко, правильно и красиво: даже ворчливые бабушки занимали важное место в творческом становлении юной артистки – первое неказистое признание Настя получила от них. В свою очередь, и жизнь старушек преобразилась: их перестали волновать дворовые сплетни, музыка захлёстывала их души эмоциональными волнами грусти, радости, ностальгии, нежности, они научились чувствовать и любить прекрасное. Казавшаяся когда-то большим и светлым домом серая панелька выглядела устало и безжизненно. От старых раскидистых деревьев остались лишь широкие пни. Настя рванула в подъезд. Замерцал слабый свет в её маленьком окошке. Оно отворилось, и через мгновение полилась минорная мелодия «Сицилианы». Трёхдольный убаюкивающий ритм музыки окутывал слушателей ностальгическими нотками. Лицо Нины Николаевны вдруг сменило маску опустошенности на ожившее, озарённое выражение. Глаза загорелись хитрым, задорным огоньком и она заговорила: — Опять Настюшка пилюкает? Как же хорошо, тепло на сердце! Жаль, Томочка больше не услышит…