Часть 1

31 мая 1831 года солнце стояло высоко над площадью Сан-Мигель в городе Касальяна. Толпа заполнила всё пространство от кафедрального собора до старых арок рынка, где развевались разноцветные флаги и трепетали самодельные транспаранты. Над головами людей гремели барабаны, в воздухе витал запах пыли, пота и чего-то нового — обещания, надежды, перемен. На возвышении перед ратушей стоял мужчина в белой рубашке и выцветшем темно-синем плаще. Его лицо было исхудалым, но взгляд — твёрдым. Это был Гильермо Эстебан Миранда Гомес, генерал, революционер, а теперь — вождь народа. Он поднял руку, и шум стих, как будто сама земля затаила дыхание. — Народ Касальяны! — начал он громко, так, чтобы голос его отразился от каменных стен домов. — Мы воевали не за то, чтобы сменить одного господина на другого. Мы поднимали оружие не за то, чтобы наша судьба решалась в кабинетах далёкой Боготы, так же как раньше — в коридорах Мадрида. Мы проливали кровь на полях сражений не ради новых чиновников, новых налогов и новых цепей. Мы боролись за то, чтобы стать хозяевами своей земли. Мы жили и умирали здесь. Мы хоронили отцов здесь, и дети наши будут рождаться здесь — не как подданные, а как свободные граждане. Мы больше не Ауденция Касальяна! Мы больше не Южная провинция! С этого дня мы — Республика Касальяна, единая и свободная. И пусть весь мир знает: Касальяна — свободна! И никто — ни Мадрид, ни Богота, ни империя, ни республика — не отнимет у нас этого права... В этот момент раздался глухой хлопок, похожий на звук разрывающегося пузыря. Люди вздрогнули. Гильермо пошатнулся, на груди его расплылось тёмное пятно. — За что… — прохрипел он, глядя в толпу, в которую уже бросились солдаты. Из первых рядов выступил молодой человек — худощавый, в простом сером жилете, с дымящимся пистолетом в руке. — Я — Фабиан Гарсия! — закричал он, прежде чем его повалили на землю. — История свободы — это история сопротивления! Да здравствует Колумбия!!! Да здравствует Боливар!!! Гильермо упал на колени, а затем — лицом в пыль. Толпа молчала. На несколько мгновений город застыл между прошлым и будущим.