Часть 2

Весна ещё не вступила в свои права. Мартовская влажность висела в воздухе тяжёлой вуалью. Мелкий дождь моросил, как будто стеснялся быть дождём по-настоящему, но одежда всё равно прилипала к телу. Они вышли из чёрного минивэна один за другим — усталые от дороги, с ноутбуками на плече, с кофе наполовину выпитым. Она сжала пальцы на ручке чемодана и тут же поняла — нет, не вытянет. Колёса вгрызались в трещины брусчатки, резина тянула назад. Он подхватил чемодан молча. Не спросил. Просто взял. Пальцы на секунду коснулись её руки — и всё внутри оборвалось. Маленькое фойе пахло кофе и древесиной. Администратор вежливо улыбался, торопливо забивая данные в систему. Она стояла рядом, перекидывая пальто на руку, чуть ближе, чем позволяла дистанция между коллегами. Он чувствовал её тепло. Слышал, как сбивается её дыхание, когда она невзначай посмотрела на него. И он не смотрел в ответ. Не сразу. Только через пару секунд, будто искал в себе разрешение. Они поднялись в лифте молча. Чемодан в его руке казался легче, чем тишина между ними. Она стояла рядом, чуть ближе, чем нужно, но не потому что хотела — просто пространство лифта диктовало это. Всё внутри было знакомо: его запах, его присутствие, даже то, как он держал чемодан — уверенно, но не демонстративно. Она украдкой посмотрела на его руку, вспомнив, как однажды касалась её совершенно иначе. Когда двери лифта открылись, оказалось, что их номера — напротив. Он поставил её чемодан у двери, не оборачиваясь. Просто кивнул. И она кивнула в ответ. В другой жизни, несколько месяцев назад, она бы улыбнулась. Сегодня — просто вошла в номер, не заперев дверь сразу. Они поднялись в лифте молча. Чемодан в его руке казался легче, чем тишина между ними. Она стояла рядом, чуть ближе, чем нужно, но не потому что хотела — просто пространство лифта диктовало это. Всё внутри было знакомо: его запах, его присутствие, даже то, как он держал чемодан — уверенно, но не демонстративно. Она украдкой посмотрела на его руку, вспомнив, как однажды касалась её совершенно иначе. Когда двери лифта открылись, оказалось, что их номера — напротив. Он поставил её чемодан у двери, не оборачиваясь. Просто кивнул. И она кивнула в ответ. В другой жизни, несколько месяцев назад, она бы улыбнулась. Сегодня — просто вошла в номер, не заперев дверь сразу. Через час они случайно оказались в баре. Он зашёл, сел за стойку, не заметив её сразу. Она сидела в полумраке, завернувшись в длинный кардиган, волосы собраны в небрежный узел. Он узнал её по манере держать бокал — как будто боялась его уронить, и одновременно — как будто это был последний, за который можно держаться. — Ты всё ещё умеешь исчезать, — тихо сказал он, подходя ближе. Она чуть обернулась, и глаза её были не удивлены, не насторожены — просто спокойны. — а ты умеешь делать вид, что ничего не случилось, — сказала она, не обвиняя, скорее, констатируя. Он сел рядом. Оба смотрели вперед, на бутылки за стеклом, как на маленький музей чужих историй. — Не делал и не делаю, — ответил он спустя паузу. — Каждый день вспоминал. Не тебя. Не нас. А... то чувство. Что всё настоящее. Что в первый раз за долгое время — я живу. Она кивнула. Медленно. И глотнула коктейль, не отрывая взгляда от полки. — А мне было физически больно. Возвращаться домой, смотреть в глаза тем, кого люблю — по-своему. Но при этом знаю, что где-то внутри я больше не принадлежу себе полностью. Что часть меня осталась там. С тобой. Он чуть усмехнулся. Грустно. — Я начал просыпаться раньше. Просто сидел и смотрел, как темно за окном. Ни сил, ни желания что-то менять. Только одна мысль: "если бы тогда мы остались..." Она посмотрела на него впервые с того момента, как он сел рядом. Внимательно. — Если бы мы остались, — сказала она, — мы бы, возможно, всё разрушили. Всё, что любили. Себя. Друг друга. А теперь… мы носим это с собой. Как ожог. Он опустил взгляд. Пальцы сжались на бокале. — Я не знаю, как правильно. Я делаю вид, что живу. Делаю свою работу, отвечаю на звонки, улыбаюсь сыну. А внутри — как будто что-то перестало работать. Как будто я ушёл из себя в тот вечер и не вернулся. — А я, — ответила она, — улыбаюсь, когда никто не смотрит. Чтобы не задохнуться. Смотрю на него — и люблю. Люблю по-другому. Но и этого не хватает. Потому что в тебе было то, чего не было нигде. Он тихо выдохнул. — Я помню, как ты спала. Как ты молчала, прижавшись ко мне. Это не забылось. Это в теле. — И в вине, — добавила она. — В ощущении, что мы предали. Не их. Себя. Потому что не смогли ни остаться, ни уйти по-настоящему. Долгая пауза. Только музыка, чужие голоса на заднем плане, звон бокалов. — Я скучаю, — сказал он просто. — Я тоже, — сказала она, не отводя глаз. — Но я здесь. Живу. Через боль. Через память. Потому что иначе — никак. Он хотел сказать ещё что-то, но замолчал. Только провёл пальцами по краю стакана. — Просто будь рядом. Сейчас. Не как тогда. Но — просто рядом. Она чуть кивнула. Больше ничего не требовалось.