Часть 1

Первый раз это произошло на третьем курсе. Гермиона по секундам могла бы расписать ту страшную ночь, в которую они впервые встретили Сириуса, узнали о том, что профессор Люпин - оборотень, столкнулись с дементорами и противостояли Снейпу. Это было страшно. Напряженно. События сменяли друг друга, не давая возможности расслабиться. И именно тогда у нее в голове, впервые, промелькнула мысль о Гарри. Это не было чем-то полноценным - просто какое-то наитие, тихое ощущение под ребрами, что возникло, когда они летели на Клювокрыле, стараясь вытащить и спасти Сириуса. Они летели на большой высоте, прижимаясь друг к другу - Гермиона отчаянно цеплялась за Гарри, молясь, чтобы не упасть. Гарри казался таким худым в ее руках. Тонким и хрупким, кожа да кости, но все равно что-то в нем было невероятно надежным. Так, что ей чудилось - она точно не упадет. С ней ничего не случится. Гарри осторожно сжал ее запястье, рассеянно поглаживая большим пальцем, пока напряженно смотрел на приближающиеся окна, стараясь отсчитать нужное: - Расслабься, Герм. Это всего на пару минут и мы быстро со всем разберемся. Гермиона выдохнула. Уткнулась носом ему в плечо, отказываясь смотреть вниз - земля была далекой, темной и жуткой угрозой. Крылья Клювокрыла мерно взмахивали по бокам. Его теплая спина казалась до ужаса неустойчивой у нее под бедрами и так не хватало опоры. - Главное - успеть, - тихо прошептала она, сдерживая нервную дрожь. Гарри рассмеялся, на секунду отвлекаясь: - Мы справимся. Осталось совсем немного, да? К тому же - мы вместе. Значит, все точно получится. От этих слов стало легче. Проще, бороться со страхом высоты, усталостью, что наваливалась на плечи от всей тяжести предыдущих часов, пережитых дважды. Мерлин, после всего этого приключения Гермиона даст себе поблажку и целый день не будет делать ничего, кроме бесполезного лежания в кровати. Гарри все еще держал ее запястье. Не отпускал, пока они не нашли нужное окно, пока не отправили Сириуса вперед, к свободе. Его хватка ощущалась и после - уже лежа в Больничной палате, Гермиона рассеяно коснулась своей руки, почему-то смущаясь. Сама не знала, откуда это взялось. Но запомнила. Что-то в этом было, да? Конечно, она от всего этого отмахнулась. Гарри - ее друг. Не стоит допускать в их отношениях лишнего, не нужно думать неизвестно о чем. Она и правда сильно в него верила, доверяла ему целиком и полностью, не задумываясь дважды. Как она в целом могла в нем сомневаться? После всего, с чем они справлялись, это было бы глупостью, а подобным Гермиона не страдала. Второй раз это волнение проскользнуло на четвертом курсе, на балу, когда Гарри посмотрел на нее с восхищением, разглядывал ее теплым и мягким взглядом, словно видел в ней что-то новое и прекрасное. И от этого было так хорошо. Странное, воздушное ощущение в животе, словно она наполнилась пузырьками, что щекотали изнутри. Хотелось глупо смеяться и улыбаться, кружась на месте под таким вниманием. Все это быстро разрушил Рон своей идиотской ревностью и непонятной злостью. Гермиона даже и не поняла откуда все это взялось, не ожидала подобного - оттого ситуация враз оказалась больнее и неприятнее. Вообще, весь четвертый курс априори был странным - все эти статьи в газетах, что приписывали ей и Гарри отношения. Гермиона смеялась над всем этим, отмахивалась, раздражалась на непонятно откуда взявшиеся домыслы, но где-то глубоко внутри было... Ничего не было. Не стоит о таком даже думать. Тем более сам Гарри на все это реагировал странно - криво усмехался, качая головой, но почти никогда и ничего не говорил. Гермиона этого совсем не понимала, а оттого возмущалась за двоих еще старательнее. Иногда и самой становилось неловко - откуда, все же, у нее самой столько на эту глупость раздражения? На пятом курсе, стало еще страннее. Гермиона вдруг начала замечать, насколько часто Гарри к ней прикасался: иногда он мягко клал ладонь ей на плечи, приобнимая, во время разговоров, мог сжать руку, что-то рассказывая, соприкасался ногой за едой, сидя до странности близко. Все это отвлекало. Гермиона не отстранялась - с чего бы? Тут же ничего такого. Но, может, стоило? Может, во всем этом что-то было? Почему она вообще стала это видеть? Между ними всегда что-то такое было, они ведь друзья и очень близки. Откуда у нее реакция? Что вообще все это значило? Да и как она на это реагирует? Что чувствует? Смущение. Тепло. Странное желание прижаться ближе, почувствовать снова, остановиться в этом мгновении, ощущая его рядом. Но это... наверное, нормально. Гермиона же очень переживает за своего друга, волнуется о нем, понятное дело, что ей хочется поддержать и утешить Гарри, быть с ним. С Роном такого же не было. Почему-то. Но ему не так тяжело, как Гарри, так что и это - логично. Гарри, на самом деле, правда не очень хорошо держался. Он много злился, ему было тяжело выносить незаслуженные обвинения, сложно справляться с вечным давлением в его сторону. Он периодически срывался, спорил с однокурсниками, чуть ли не лез в драки, надеясь, что хоть немного отпустит. Пока что, получалось так себе. Наверное, именно из-за этого напряжения они вдвоем все чаще оставались наедине. Гарри приходил к ней в библиотеку, садился напротив, вяло интересовался о домашнем задании, иногда и вовсе просто молчал, о чем-то задумавшись. Хотелось хоть как-то его поддержать, так что Гермиона была не против. Их мало кто здесь мог побеспокоить, поэтому если ему так было легче - пусть. Даже и не важно, что сама она отвлекалась от уроков и занималась чуть хуже. Гарри важнее учебы. А она - хороший друг. С началом тренировок в окклюменции со Снейпом стало сложнее. Гарри стал куда мрачнее, напряженнее. Он сталкивался с неприятными вещами и был перегружен подозрениями и сомнениями. Гермиона старалась поддержать его своим присутствием, но этого явно недостаточно. - Ты же знаешь, что можешь выговориться, если что? - тихо начала она, перебирая свитки с выполненным домашним заданием на эту неделю. - Тебе совсем не обязательно хранить все в себе. Гарри сидел напротив, запрокинув голову на спинку кресла и уставившись потерянным взглядом в потолок. Гермиона рассеянно оглядела его, подмечая бледность кожи и растрепанные, сильнее обычного, волосы. Так хотелось снять часть груза с его плеч. Так хотелось сделать больше. Но она не знала что. Что она может? - Я и так все рассказываю тебе и Рону, - устало ответил Гарри, выпрямляясь. - Если бы было что-то новое - я бы сказал. - Я знаю. Но даже если тебе хочется поговорить о старом - я здесь. Гарри криво улыбнулся, поправляя чуть сползшие по переносице очки. Покачал головой: - Нет смысла грузить тебе одним и тем же. Все нормально. - Ну, было бы так - ты бы тут не сидел. В библиотеке - тихо. Они разговаривали негромко, боясь потревожить мадам Пинс. Кроме них тут было всего несколько учеников, сидящих на расстоянии и поэтому казалось, что есть только они. Она и Гарри. И эта мысль не должна вызывать странного трепета внутри, но оно было. Гермиона с усилием оттолкнула все это в сторону, сосредотачиваясь на разговоре. Гарри пожал плечами, сверкая озорным взглядом: - А если я просто хочу проводить с тобой больше времени? Нельзя? Гермиона рассмеялась, отбрасывая тепло от этой мысли: - Уверена, ты счастлив молча сидеть рядом за книгами. Всегда знала, что ты обожаешь читать и учится вечерами. Гарри отвел на мгновение взгляд, задумчиво уставившись на одну из полок. В нем мелькнуло что-то беспокойное, встревоженное, словно Гермиона случайно попала в непонятную больную точку в нем. Она этого не хотела. Но что она такого сказала? Что не так? Это быстро исчезло. Гарри повел плечом, встряхнулся, чуть склонив голову набок с веселым прищуром: - Ну, так у меня есть возможности списать. Кстати, знаешь, нам ведь задали одно эссе... Гермиона закатила глаза, начиная в подробностях расписывать почему ему стоит заняться учебой самому. Было приятно вернуться к знакомым территориям, игнорируя странный момент, невнятное томление внутри. Хочу проводить с тобой больше времени. Мерлин, откуда это вообще взялось? С другой стороны, ничего такого в этом и не было, да? Это Гермиона опять подумала непонятно о чем. И все же Гарри не прекратил ходить с ней в библиотеку. И Гермиона не могла отрицать своей от этого радости. Тем временем Амбридж совсем сходила с ума. Гермиона никогда не испытывала такой ненависти к человеку, как теперь - все это пришло, стоило увидеть надпись, высеченную на руке Гарри. - Какого черта? - шипела Гермиона, перевязывая руку Гарри в общей гостиной - они сидели вдвоем, около камина. - Министерство не может одобрять таких вещей. Как она посмела? Гарри равнодушно повел плечом с отсутствующим взглядом: - Если они об этом не знают, то что они могут? Амбридж уж точно не докладывает о своих методах воспитания. - Значит, должны мы, - решительно проговорила Гермиона, смачивая ватку в настойке бадьяна. - Так нельзя. Мы можем пойти к Дамблдору, как минимум. Рана была мерзкой. Отвратительной. Я не должен лгать. Как она вообще посмела? Гарри - честный и надежный человек, он вообще никогда не врет. Просто не умеет. Как можно закрывать глаза на все происходящее настолько сильно? Как можно так себя вести? Гермиона думала, что еще немного и от ярости разорвет на части - ее, горячей и муторной, было так много, что казалось, плавились вены. Гарри выглядел спокойно. Отрешенно. Тихий и задумчивый, он выглядел так, словно все это произошло не с ним. От этого было только хуже. Гарри никогда не смирялся, никогда не умел покорно склонять голову и следовать за кем-то в молчании. Что сейчас? Откуда в нем это? - Дамблдор ничего не может сделать, - ровно сказал он. - Ты же знаешь. Пока что нужно просто потерпеть. - Ты не должен это терпеть. Она вообще не имеет права так к тебе относится - никто не имеет. Ты - герой. Я бы посмотрела на эту жабу при встрече с Темным Лордом, - распалялась Гермиона, бережно касаясь смоченной ваткой раны. - Конечно, хорошо ей судить, сидя в кабинете и прикрыв голову бесполезными отчетами. А если бы это с ней все случилось? Если бы на нее охотились, если бы она столкнулась со всем этим лицом к лицу? Что тогда говорила бы? - Гермиона, - мягко перебил ее Гарри, вдруг перехватывая ее ладонь. - Успокойся. Все в порядке. Он держал ее руку так осторожно. Сжимал - совсем чуть-чуть, словно это она тут нуждалась в утешении, словно это она тут пострадала. И это тоже было неправильно. Неужели никто не видит, какой Гарри? Разве можно обвинять такого человека во лжи и желании привлечь к себе внимание на трагедии? Гермиона выдохнула, сглотнула, ощущая вдруг жжение в глазах. Было так тошно от всей этой несправедливости, от того, как все это сжимало и давило на них. Почему все так? Почему мир такой жестокий с хорошими людьми? - Ничего не в порядке, - сухо сказала она, сдерживая волнение. - Не надо так говорить. Гарри потянул ее руку к себе, осторожно поглаживая большим пальцем. Совсем как тогда - на спине Клювокрыла. И здесь, и в прошлом, он утешал ее, хотя и сам... Все это было невыносимо. И так хотелось кричать от злости, от беспокойства. Гарри улыбнулся, качая головой: - Ты сама всегда говоришь - волнение не поможет. Сейчас - так. Мы со всем разберемся, но позже, хорошо? Когда появится возможность. - Эта жаба-Амбридж... - срывающимся от ярости голосом снова начала Гермиона. - Получит свое, - твердо прервал ее Гарри. - Но она не стоит твоих нервов. И моих - тоже. Эта ерунда ничего не стоит. - Она сделала тебе больно. Свет от камина падал на лицо Гарри, отражаясь таинственным блеском от стекол очков. У него очень красивые глаза, отстраненно подумала Гермиона. Ярко-зеленые, с черными, выразительными ресницами. И он смотрел так... нежно? Прямо сейчас. В нем было столько мягкости и тепла, что Гермиона вдруг ощутила себя завороженной. Странно жаждущей чего-то. - Пусть подавиться этим, - спокойно ответил Гарри. - Это - ничто. Тебе не нужно так волноваться, Герм. Бывало и хуже. - Это не значит, что все хорошо. Мне просто... тяжело на все это смотреть и знать, что я ничего не могу сделать. В этом и было все дело, да? Она дождалась Гарри после встречи с Амбридж, пыталась помочь по мере сил, залечить, то, что есть. Но кроме этого? Гарри внезапно приподнял ее руку чуть выше, его горячее дыхание коснулось костяшек пальцев, пуская мурашки по коже. Гермиона выдохнула, ощущая растекающуюся по венам невнятную потребность. Что-то, от чего становилось жарко и душно. Гарри прижался губами к ее ладони. Так ласково, осторожно - словно ее рука драгоценна. Гермиона застыла, не зная как реагировать, не зная, что чувствует. Так много. Так невыносимо много. - Ты делаешь. Гораздо больше, чем кто-либо еще, - уверенно сказал Гарри, отпуская ее ладонь. - Я не думаю, что справился бы без тебя и твоей поддержки. Гермиона сглотнула. Неловко сжала руку в кулак, ощущая фантомное жжение на том месте, где Гарри... Выдохнула. Ничего такого. Ничего. Это просто... Она схватилась за ватку, заправила выбившуюся прядь волос за ухо, старательно отгоняя смущение. Покачала головой: - Этого недостаточно. - Не правда. Я рад, что ты у меня есть. Гарри говорил твердо и уверенно. И взгляд у него был спокойный, без единой капли сомнения. Гермиона почувствовала как щеки начало жечь. На мгновение - захотелось сбежать. Друзья, наверное, не целуют друг другу руки. Но почему тогда в ней нет никакого отторжения? Почему ей хотелось бы... Гарри перевел тему на предстоящие тренировки по квиддичу. Гермиона закончила с обработкой его раны, старательно отмахиваясь от бури эмоций внутри. С этой ситуации ничего не изменилось. Все было как и прежде. Внешне. Но сама Гермиона... теперь все чувствовалось еще острее. Каждый взгляд. Каждое прикосновение. Все это. Почему-то постоянно искала подтекст в словах Гарри, какой-то знак, что между ними все иначе. Что это что-то большее. Что именно? Гермиона не знала. Иногда ей казалось, что появилось какое-то странное напряжение. Невнятное ожидание. Столько всего лезло в голову, что хотелось зажать уши ладонями и закричать, чтобы выкинуть все это, липкое и назойливое. Но оно не уходило. Гарри все также был постоянно рядом. Улыбался устало, перегруженный происходящим. От этого становилось стыдно - у него сейчас тяжелое время, а тут она, со своей ерундой. И нужно бы себя остановить, но почему-то не получалось. Книги не помогали, учеба - тоже. В какой-то момент, Гермиона осознала, что пытается отстраниться. Невольно, совсем не понимая этого, но она все чаще пыталась найти себе кучу дел, которые не включали бы в себя присутствия друга. Гарри ничего на это не говорил. Только кивал и смотрел с мягкой грустью в глазах. От этого было только хуже. Все это, непонятное и напряженное в их отношениях, только росло и ширилось, угрожая взрывом. Гермиона с ужасом этого ждала. После очередного занятия со Снейпом Гарри не вернулся. Куда-то пропал, заставляя беспокойно дергаться. Гермиона сначала пошла в библиотеку, думая, что он придет, как обычно, к ней туда, но этого не случилось. Около десяти, уже по возвращению в гостиную, стало совсем тревожно. Что если они ошиблись и Снейп действительно представлял угрозу? Рон пытался ее успокоить - говорил, мол, может Гарри нужно время побыть одному. Оно так-то верно, но почему так долго? Гермиона отправилась искать Гарри около одиннадцати. Было все равно на возможное наказание, за столь поздние прогулки по замку, не волновало, что за это могут снять баллы с факультета. Сначала Гермиона проверила туалет на третьем этаже - Плакса Миртл сквозь слезы сказала, что Гарри тут не появлялся. В коридорах не было тоже, как и на улице - она старательно выглядывала из каждого окна, надеясь заметить его издали. Гарри нашелся на Астрономической башне. Гермиона влетела по ступенькам, затормозила, тяжело дыша, глядя на его силуэт около края балкона. Он был таким спокойным. Выглядел до странности потусторонним и чужим в мягком свете полной луны. Под глазами залегли тени, что-то отрешенное и пустое, совсем незнакомое. Гермиона застыла на мгновение, глядя на него - что-то сжалось внутри, съежилось от беспокойства и тревоги. В гостиной Гриффиндора был хаос - близнецы затеяли новую проделку, подстрекая младшекурсников, Рон придумывал ерунду для прорицаний, Лаванда и Парвати что-то обсуждали громким шепотом, косясь в их сторону. Было ярко и шумно. Здесь? Одиноко и пусто. Гермиона неловко шагнула вперед, разрушая тишину: - Что произошло? Гарри пожал плечами. Взглянул на нее - устало и тоскливо, словно вся тяжесть мира обрушилась на его тело, придавливая. Так оно и было, да? С ним столько всего случилось, столько жестокого и ужасного, отчего ломались и гораздо более взрослые люди, но он выстоял. И справлялся без жалоб и сомнений. Гермиона сделала еще один шаг вперед, ощущая, как прохладный воздух касается ее кожи, забираясь под тонкую мантию. - Все в порядке, - ровно ответил Гарри. - Ничего такого. На его руке - тонкая надпись. Чуть красноватая, хоть и без сильного воспаления. Гермиона так ненавидела все это. Так злилась. Но ничего не могла сделать. И от этого становилось только больнее. - Тогда почему ты здесь, а не со всеми? Что такого сделал Снейп? Гарри отвел взгляд, задумчиво уставившись куда-то во тьму. Гермиона подошла к нему еще ближе, беспокойно сжимая ладони - откуда-то возникло странное желание прикоснуться. Дотронуться, чтобы удостовериться... в чем? Что он еще здесь. С ней. - Сказал пару неприятных вещей, - тихо ответил Гарри. - Ничего такого, чего не было бы раньше. - Что-то о твоем отце? - И о нем тоже. Гермиона вздохнула. Раздраженно поджала губы, качая головой: - Я не понимаю чего он этим добивается. Он уже взрослый человек - срываться на тебе за поступки твоего отца в далеком прошлом просто недопустимо. Гарри пожал плечами. Ничего не ответил - все еще выглядел до странного отрешенным и усталым. Он вырос - вытянулся за это лето, плечи стали чуть шире. Скулы заострились, подбородок стал четко очерченным и волевым. Гермиона не замечала всего этого раньше, не задумывалась. Но сейчас? Они уже не дети. Подступающая война и все, что они пережили до этого, заставили повзрослеть намного быстрее, лишая остатков невинности. Из них всех, на Гарри это отразилось больше всего. Гермиона не удержалась - положила ладонь на его предплечье, чуть сжала, привлекая внимание: - Ты же знаешь, что ты не один? Я рядом. Просто скажи: как я могу тебе помочь? Хотелось сказать это твердо и уверенно, но вышел почему-то тихий, отчаянный шепот, за который саму себя хотелось наругать. Гарри развернулся к ней лицом, нахмурился, перехватывая ее ладонь: - Тебе не нужно так беспокоиться. Я справлюсь. Ничего серьезного сейчас не происходит. - Происходит. Не нужно говорить, что это не так. И я не сомневаюсь в тебе - но что плохого, в том, чтобы разделить свои проблемы со мной? Гарри стоял близко. Гермиона вдруг подумала, что он уже на целую голову выше. А раньше, на первом курсе, они были практически одного роста. Так давно это было. В другой жизни, когда еще получалось смеяться, без оглядки на все происходящее. Гарри наклонился чуть ниже, внезапно злясь: - Я не ребенок, чтобы ты бегала за мной, переживая за каждый чих. Я могу сам со всем разобраться, не создавая лишних беспокойств. - Гарри. Ну, что за глупости? - Не глупости, - его глаза сверкнули, он склонился чуть ниже, к ней, чеканя слова: - Ты итак изводишь саму себя волнениями. Мне еще добавлять нужно? Гермиона вздохнула, ощущая, как подступает головная боль: - Для меня в любом случае лучше знать, что происходит. От того, что ты молчишь - легче не становится. Наоборот. И я не беспомощная хрупкая неженка, Гарри. Не нужно относиться ко мне так. Им еще нужно было дойти до гостиной - уже точно был отбой и стоило поспешить. Но как прервать эту непонятную ссору? Как все это успокоить? Гермиона знала, что Гарри о ней заботиться. Знала, что он будет молчать и терпеть до последнего, просто чтобы не дергать окружающих. Но это глупость - так только хуже. Это совсем не работает. Гарри злился. Гермиона вдруг осознала, что он все еще держит ее руку: не сильно сжимает запястье, словно приковывая этим прикосновением к себе. Почему-то от этой хватки было тепло. Горячо. Так, как не должно было быть. - Прекрасно. То есть, если я не хочу тебя зря тревожить, то я теперь виноват, получается? - раздраженно выдохнул Гарри, прищурившись. - Что, мне нужно сообщать о каждом неудобстве в своей жизни и бесконечно тебя отвлекать от твоих дел без повода? - Снейп, который копается в твоей голове - это не неудобство, - отчеканила Гермиона, с вызовом поднимая подбородок. - Амбридж с ее наказаниями тем более. Или будь я на твоем месте, тоже стоило бы молчать? - Не говори ерунды. Конечно, тебе нужно было бы рассказать. - Ну, так? Почему ты не видишь, что это работает в обе стороны? Гарри выдохнул. Отвел взгляд, поджимая губы. Гермиона раздраженно закатила глаза. Зачем все усложнять? Разве он не видит, что она просто хочет помочь? Может, нет. Может, все это время она просто делала недостаточно и нужно было стараться лучше? Напряжение между ними было острым. Так, как никогда раньше. Гермиона вдруг подумала, что так еще не было. Ни разу. Даже тогда, в гостиной, когда Гарри... Вдруг стало неуютно. Он сжимал ее руку, ту самую, которой коснулся губами, ту, которую гладил, пока они летели на Клювокрыле. И это стало таким значимым. Полностью поглощающим и важным. Гермиона сухо сглотнула. Они одни тут - в интимной полутьме, скованные чувствами, чем-то огромным и сильным. С Роном такого не было. Почему с ним было совсем иначе? Гарри снова посмотрел на нее - долго и внимательно, прежде чем его взгляд неуловимо смягчился. Криво улыбнулся: - Я знаю, Герм. Я просто... мне нужно справляться самому. Я не могу все время бегать за утешением к тебе. - Почему нет? Я только за. Гарри чуть склонил голову набок. В нем мелькнуло что-то - какая-то непонятная, неизвестная ей тоска. Гермиона затаила дыхание, внезапно чувствуя себя завороженной. Невыносимо потерянной. - Это неправильно. Что я буду тогда делать, если тебя не будет рядом? - голос у него стал мягче, тише. Гермиона фыркнула: - Этого не случится. Но уже было, да? На финале Турнира, когда Гарри столкнулся с Тем-кого-нельзя-называть лицом к лицу. Гарри, кажется, подумал о том же самом. Улыбнулся - что-то внутри замерло от его улыбки. Гермиона нервно отвела взгляд, чувствуя, как смущается. И своему беспокойству, и непонятной реакции. Откуда это все взялось? Что за ерунда? Но оно было. Мерлин, помоги, было. Так давно. Так невыносимо давно, что было даже страшно. - Все может произойти, - весело сказал Гарри. - Начнешь за мной следить и ходить везде под руку, чтобы я не ускользнул от твоего контроля? Гермиона раздраженно поморщилась, выдохнула, снова глядя на его улыбающееся лицо: - Если надо будет - то да. И ты сам до такого доводишь. Гарри хмыкнул. Затем - осторожно коснулся ее щеки, заправляя непослушную прядь волос за ухо. Гермиона застыла, чувствуя, как расползается электричество по коже, спускаются мурашки по телу от этого касания. Ничего такого. В этом - ничего. Тогда почему сердце так колотиться в груди? Почему страшно даже выдохнуть, от непонятного напряжения? Гарри стал серьезнее. Внимательно смотрел ей в глаза, настойчиво и интенсивно, словно пытался что-то ей сообщить без слов. И так хотелось узнать что. Так важно. - Все в порядке, Гермиона, - тихо сказал Гарри. - Тебе и правда не нужно так переживать за меня. - Ты говоришь откровенную глупость, и я... Гарри ее прервал. Коснулся вдруг губами лба - мягко и бережно, отчего Гермиона замерла, невольно прикрывая глаза. Внутри стало так горячо. Так сильно. Что это? Почему? Разум метался в поисках ответов, волнение подступило к горлу, сжимая. Но было так тепло. Так невыносимо хорошо, от этого прикосновения. - Я рад, что ты у меня есть, знаешь? - тихо сказал Гарри, отстраняясь. - И я обещаю, что расскажу, если будет что-то серьезное. Лунный свет скользил по его скулам. Легко, невесомо, выделяя серьезный взгляд и очерчивая силуэт. Гермиона завороженно уставилась на него, чувствуя, как что-то колет под ребрами, как бешено стучит сердце. Странная тяга разрасталась внутри. Что-то горячее, муторное, отчего хотелось сбежать. Но она не могла - стояла, словно заколдованная, не в силах отстраниться, не в состоянии разрушить эту близость между ними. - Обещаешь? - тихо спросила Гермиона. - Клянусь. Гарри все смотрел на нее. Невыносимо открытый и серьезный, такой... взрослый. Совсем не похожий на того упрямого и вспыльчивого мальчишку, с которым она познакомилась так давно. И ей показалось, почудилось, всего на миг, будто он посмотрел на ее губы, быстро и темно, словно... Гермиона неловко выдохнула, почти желая. Почти требуя внутренне, чтобы это случилось. Но Гарри отстранился. Повел плечами, скидывая непонятное напряжение и вдруг возникшую растерянность, которую Гермиона заметила в нем. Враз стало прохладно - так-то они почти на улице, в тонкой одежде. Гарри кивнул на выход: - Пошли. Не хотелось бы попасть на отработку, да? Отпустил ее руку. Гермиона отчаянно вздохнула, собралась, с усилием отгоняя лишнее. - Точно. Нам пора. Слова вышли нервными и пустыми. Гермиона пошла вслед за другом, неловко уставившись себе под ноги, надеясь не упасть - тело казалось неуклюжим и непослушным. С этой ситуации стало куда хуже. Если раньше Гермиона думала, что между ними было напряжение - нет, Мерлин. Вот теперь оно появилось. И она совсем не знала, что с этим делать. Они отдалились. Гермиона и сама не могла точно назвать причину, просто стало сложнее оставаться наедине, было тяжело смотреть на Гарри, разговаривать. Она начала его избегать - уже совсем явно и глупо. События закрутились вокруг них - Дамблдор исчез, Амбридж возглавила школу и порядки стали совсем невыносимым. Гарри и не выдерживал. Срывался на всех вокруг, постоянно попадал к ней на отработку, злился от собственной беспомощности. Они начали ругаться - Гермиона не могла смотреть на его безрассудства спокойно и не знала, как все это остановить. Рон, в один из вечеров, робко попытался ее расспросить, что у них случилось. Гермиона не смогла ответить - ничего не произошло, ведь так? Может, в этом и проблема. Но она совсем не хотела этого признавать. Они создали Отряд Дамблдора и это почему-то только добавило расстояния между ними - Гермиона на занятиях всегда становилась подальше от Гарри, а он был до крайности придирчив к ее заклинаниям, словно ожидая от нее совершенства. Все рушилось. Разваливалось. Гермиона чувствовала, что теряет его и от этого, подсознательно, стремилась сбежать первой. Последние три дня она избегала его особенно старательно. Пряталась в заброшенных классах, отгораживалась книгами и учебой, садилась либо одна, либо только с Роном на занятиях. Гарри, который и так еле выдерживал от всего давления вокруг, кажется, приходил от этого в ярость. Было совсем не удивительно, что он выловил ее при очередном побеге, останавливая в коридоре, преграждая собой путь: - Ты сказала, что будешь рядом. Это, то, что ты имела ввиду? - резко спросил он, стоя напротив. Гермиона отвела взгляд, уставившись на пустой портрет слева - кажется, его жители сбежали подальше от разгорающейся ссоры. Выдохнула: - Сейчас много всего происходит. Я просто... - Избегаешь меня. Что я сделал? Поцеловал. Был таким... Гермиона сглотнула. Покачала головой, стараясь отогнать лишние мысли: - Ты ничего не сделал. Все хорошо. Гарри хмыкнул. Взъерошил и так растрепанные волосы, криво усмехаясь своим мыслям. Гермиона неловко топталась на месте, боясь на него даже смотреть. Все было нормально. Прекрасно. Они были друзьями, близкими и родными, а теперь - это. И она даже не могла назвать это что-то. Не могла озвучить и в мыслях, боясь сделать все еще хуже. Хотя куда хуже? Было и так невыносимо. - Ты не сбегаешь от других. Только я, - твердо сказал Гарри, делая шаг к ней. - В чем дело? - Я же говорю - ни в чем. Гарри фыркнул. Поправил криво сидящие на переносице очки, качаясь на пятках. Его переполняло от злости, от раздражения. Гермиона чувствовал себя виноватой - она и правда обещала поддержку, а делала все наоборот. Только добавляла беспокойства. Как все это исправить? Как вернуться к тому, что было? Хотела ли она этого? Мерлин, вот это то, о чем даже не стоит думать. - Не ври мне. Ты всегда отводишь взгляд, когда врешь. Что это? Что не так? Гермиона упрямо расправила плечи, с усилием делая уверенное лицо: - Ты меня не слышишь. - Потому что ты делаешь из меня идиота, - резко отрезал Гарри, делая еще один шаг к ней. - Или слепого. Что из этого? - Ничего я не делаю. Хватит говорить ерунду. Гарри смотрел на нее - пристально и открыто, словно что-то для себя решая. В нем вдруг мелькнула странная решимость, что-то, что было всегда, перед тем как он нырял в омут с головой. Отчего-то стало беспокойно. Волнительно. Гермиона чувствовала, будто она стоит на краю обрыва и любой неверный шаг заставит ее упасть в черную, непроглядную пропасть. Она была к этому не готова. Но Гарри, кажется, больше не мог этого выносить: - Это из-за моих чувств к тебе? - жестко спросил он, подходя еще на шаг ближе. - Я ничего не собирался с этим делать, не волнуйся. Гермиона выдохнула - слова ощутились ударом. На мгновение стало тяжело дышать. Она нервно повела плечом, растерянно моргая: - Я не знаю о чем ты. - Знаешь, - ровно возразил Гарри. - Ты всегда все знаешь, Гермиона. Нет, хотелось закричать ей. Ничего подобного. В книгах о таком не пишут, а она сама даже не думала. Не думала. Но хотела, да? Искала хоть какой-то намек, прокручивала в голове раз за разом моменты между ними. Надеялась, что он смотрит на нее иначе. Гермиона сглотнула, вдруг чувствуя себя беспомощной. Маленькой и глупой, напуганной девочкой. Все ее чувства враз хлынули наружу из той глубокой темницы, в которую она запирала их каждый день. Гарри осторожно коснулся ее лица, погладил большим пальцем по щеке, напряженно вглядываясь: - Ты хотела знать, как я, - тихо сказал он. - Я устал, Гермиона. Всего так много. Я не могу потерять еще и тебя. Так что это... Это ничего. Совсем ничего не значит, хорошо? Я ни на что не рассчитываю. Просто не нужно от меня сбегать, ладно? Я не справлюсь еще и с этим. Гермиона застыла. Внутри было так пусто. Так невероятно тихо. Гарри, такой знакомый и родной, тот, кто всегда был рядом, тот, кто знал о ней больше всех. Гарри, который был вспыльчивым и до боли честным, храбрым и отчаянным, таким невыносимо сильным и стойким. Гарри, который увидел в ней больше, чем просто библиотеку на ножках и посчитал ее кем-то нужным и важным для себя. И этого было так много. Так невероятно сильно. Гермиона могла бы снова сбежать. Она точно знала - Гарри ей это позволит. И он не врет сейчас - что бы он к ней не чувствовал, для него важнее был ее комфорт и спокойствие. Он ведь такой. Всегда готов жертвовать собой на благо других. Но этого совсем не нужно было здесь. Гермиона мягко улыбнулась, чувствуя ответную решимость: - А если я тоже что-то чувствую? Что тогда? Гарри замер. Его волосы были привычно растрепанны. Одна прядь спала на лоб, бросая мягкую тень. И глаза - такие невыносимо зеленые, теплые. В них было так много. Столько надежды. Гарри чуть приблизился, почти касаясь ее губ своими. Спросил: - Если я тебя поцелую, ты не уйдешь? Гермиона рассмеялась. Было легко и просто кивнуть, было спокойно и хорошо. Было правильно. Может, они уже давно к этому шли. Может, в этом и было дело, все эти годы. Предстояло еще много всего сложного - Война ждала их за поворотом, Амбридж все еще нависала угрозой, Дамблдор куда-то исчез. Но все это было не важно сейчас, когда Гарри и правда поцеловал ее. Гермиона с внезапной уверенностью подумала: вместе они и правда со всем справятся. Разве может быть иначе?