«Отголоски проклятого»

Леди баг, скрестив ноги, сидела на крыше. Солнце уже потихоньку вставало на горизонте, предвещая начало нового и бессонного дня для героев. —Леди баг? Кот слегка потряс ее за плечо, ибо она просто молча смотрела куда-то вдаль. У девушки перед воспоминаниями пробегали моменты битвы с Монархом. —Я…—ей было сложно начать этот рассказ. Слишком большой груз ответственности спустился ей на плечи, словно ненужный балласт, который тянул ее ко дну. —Все началось с того, что Феликс и Кагами мне рассказали всю историю семьи Агрестов и Грэм-де-Ванили. Как познакомились Эмили и Габриэль, то как Эмили Агрест была бесплодна. Кот опешил. Его зрачки расширились от услышанного. —Стой! Что!? Но у Эмили ведь есть ребенок! Она не может быть бесплодна! —Не перебивай, тут важно уловить суть происходящего.—сказала ему Леди и Кот стал послушно слушать ее рассказ дальше. —Эмили была действительно бесплодна. Она не могла иметь детей, что весьма огорчало молодую пару. И тогда они стали искать решения этой проблемы, медицина была бессильна, они Эмили и Амели, лечились у лучших врачей, но все тщетно. —Но как они тогда смогли иметь детей?–перебил ее Кот, на что Леди укоризненно на него посмотрела.—Понял, молчу. —В Тибете, во время одного из путешествий , Габриэль и Натали нашли талисманы Бабочки и Павлина, а также книгу Хранителей, с помощью которой они узнали, что это не просто красивые украшения, а настоящие камни чудес. До Кота стало медленно, но верно доходить осознания того, как он появился на свет, с учетом, что его мать была бесплодной. Он не хотел думать, что это правда, но сердце ему говорило «это так», он пытался себя переубедить, что это не может быть правдой, но, к сожалению, истина порой слишком жестока. —Эмили использовала поврежденный камень чудес Павина и его.. —И его раны стали ее.—не дав ей договорить, сказал Кот Ему хотелось кричать от боли и не сиди сейчас рядом с ним героиня в красном костюме, он наверняка закричал бы. «Сентимонстр», слово врезалось в сознание, обжигая каждое воспоминание , отравляя каждую мысль. Он больше не Адриан Агрест, сын покойного модного дизайнера , ушедшая из мира моды, модель, герой Парижа . Он –создание, тень , проекция чьих-то желаний. Как гром среди ясного неба, правда обрушилась, лишив его не только личности , но и права на существование . Это он виноват, что мамы не стало, это он виноват, что отца не стало, ибо не появись он на свет, отец вероятно не стал бы Бражником, а даже если так, то именно он ударил его тогда в музее катаклизмом. Из-за его существования мир не единожды подвергался опасности. Все из-за его жалкого существования. Внутри бушевал хаос. Ярость, как извержение вулкана, боролась со страхом, холодным и липким, словно паутина. Злость на отца, за ложь, манипуляции, за отнятую свободу. Страх перед будущим, полным неопределённости и риска. Он –марионетка, танцующая под чужую дудку, а нити, связывающие его, ведут к человеку, которого он должен был любить и уважать. Боль, острая и всепоглощающая пронизывало его тело до самых нервных окончаний. Он ощущал себя неполноценным, бракованным, лишенным права на счастье и любовь. «Не человек», –эхом отдавалось в голове. Разочарование было самым горьким. Он верил, что его жизнь –это его выбор, его заслуга. Но теперь все казалось фальшью, декорацией к чужой пьесе. Он—актер, играющий роль, живущую жизнь, созданную не для него. И в этом театре абсудра он— главный герой, обречённый на вечное одиночество и обман. Кот чувствовал себя узником в золотной клетке в золотой клетке, где даже самые изысканные яства горчат, а солнце светит лишь для того, чтобы подчеркнуть его заточение. —Кот? Ты в порядке? —Да.—холодно и отчужденно ответил он. Леди лишь тяжело вздохнула, собираясь с силами продолжить этот рассказ. —И создала ребенка. Адриана. Но Амели тоже не имела возможности иметь свое чадо, желая счастье своей сестре, Эмили попросила своего возлюбленного как-то им помочь и Габриэль отдал на время талисман отцу Феликса, Кольту Фатому, и тот тоже создал сентимонстра, за что также поплатился. Теперь все вставало на свои места, то, почему Адриан, подобно марионетке, беспрекословно выполнял все, что хотел его отец. «А ему много стараний прикладывать и не пришлось.»–подумал Кот Нуар. Просто использовал предмет в котором находился амок, дергал за ниточки, словно он тряпичная кукла и Адриан сразу же повиновался. —А где был амок Адриана и Феликса?—спросил Кот. —В двойных кольцах. После победы над Монархом я отдала кольца Адриану, у Феликса камень чудес Павлина, учитывая его трепетное отношение к себе подобным, то с ними все будет хорошо. —Вот почему он тогда украл у тебя талисманы.. —Да, чтобы спастись, как мне рассказывал Феликс, Габриэль в действительности грозился ему, что уничтожит. Кот нахмурился. Что значит его отец угрожал его кузину? Он, конечно, знал, что его отец не ангел, но чтобы он был прям такой последней мразью он узнал впервые. —И ты еще говорила, что он герой.—усмехнувшись, сказал Кот Нуар.—Почему ты это сделала? —Из-за Адриана. Габриэль перед тем, как пожертвовать своей жизнью, чтобы спасти Натали, зная, что она смертельно больна, попросил меня, чтобы я не рассказывала правду Адриану, о том каким он был на самом деле. В последние недели своей жизни он старался придерживаться иллюзии «идеального отца». И Габриэль искренне желал, чтобы Адриан не узнал о том, каким злодеем он был, чтобы он помнил то время, когда тот старался быть хорошим отцом. И также я частично винила себя в том, что Адриан лишился отца, ведь тот план в музее был моим. Моей идеей было то, чтобы ты угрожал Монарху катаклизмом. Я не думала, что он на самом деле настолько поехавший и опрокинет тебя с катаклизмом на себя. Я лишь хотела его припугнуть, но все пошло наперекосяк. Кот Нуар вспомнил тот день, это было в ночь после того дня, когда Мотылек украл у Леди баг все талисманы и с помощью квами пытался вычислить ее адрес, но все это обернулось тем, что Кот совершил, в буквальном смысле этого слова, преступление. Он был так напуган тем, что применил свою силу на человеке, даже пусть и на Монархе, но он живой человек. И на тот момент он думал о том, что у него, возможно, есть семья которую он лишит отца, сына и мужа. Кот Нуар чувствовал себя настолько паршиво в тот день. Сейчас же он не смог сдержать слез. Картинка в его голове сложилась, как пазл. Он убил собственного отца.. Леди заметила это и аккуратно положила руку на плечо напарника, но тот ее резко отдернул. —Котенок? Ты в порядке?—спросила Леди. Состояние ее напарника ее сильно удивило. Она раньше, конечно , видела его поникшим, но сейчас она впервые увидела его слезы. —Не называй меня «котеноком».-холодно и резко ответил Кот. —Что с тобой? —Что со мной?? А что со мной!? Со мной все в порядке. Я всего то убил человека. Что со мной не так?—сказал он , нервно смеявшись. Леди баг изменилась в лице, она сжала его руку и обняла. —Не говори так! Ты не виноват! Ты ни в чем не виноват! Это было моей идеей. —Но осуществил ее я. Его сердце обрушилось в бездну, подобно древнему замку, затонувшему на дне океана. Смерть отца и матери—эхо его собственных действий, разверзлась черной дырой в его душе. Вина. Липкая и всепоглощающая, словно смола, окутала его разум, лишая возможности дышать, думать, чувствовать что-либо, кроме нестерпимой, обжигающей боли. Мир, прежде расцвеченый красками приключений, померк, превратился в серый, безжизненный пейзаж. Улыбка, так часто украшавшая его лицо, застыла гримасой отвращения к самому себе. Он—герой Парижа, защитник невинных, стал в собственных глазах чудовищем, причиной трагедии, которую не искупить никакими подвигами, которых к слову и не было бы, если бы он не появился бы на свет. Он причина не только собственных страданий, но и виновник чужых. Кот Нуар чувствовал себя изгнанником, обречённым скитаться в лабиринте самобичевания, преследуемым призраком собственной ошибки. «Я—причина», —шептал он в пустоту, и этот шепот эхом отдавался в каждой клетке его тела, обращаясь в оглушительный крик, заглушающий все остальные звуки. Впервые Кот Нуар ощутил, что его маска— не защита, а проклятие. А под личностью героя скрывался сломленный мальчик, отчаянно нуждающийся в прощении, которого он не заслуживал. Он закричал, раздирая тишину ночи своим воплем отчаяния, словно зверь, попавший в капкан. «Я должен исчезнуть», —думал он, глядя в бездну под собой. «Мир станет лучше без меня. Без чудовища в кошачьей маске.» Леди баг услышала его отчаянный крик. Она не понимала, что с ним происходит, но решила, что это сейчас не самое важное. Она подсела к нему поближе и заключила его в теплые объятия. Кот поддавишь эмоциям обнял ее в ответ, крепко сжимая ее талию. Он чувствовал, что будто падает во тьму, но она сейчас сидела с ним, нежно прижимая к себе, она была его маленьким лучиком света и надежды. —Спасибо.-сказал Кот, чуть всхлипнув. —Что с тобой? Ты меня очень напугал своим криком. —Не могу сказать. Это напрямую касается моей тайной личности. —Я..—она хотела было что-то сказать, но осеклась.—Я просто буду надеяться, что с тобой все хорошо. В любом случая я всегда буду рядом..если ты, конечно, этого хочешь? —Я злюсь тебя. Однако еще больше я сержусь на себя,. Леди баг, тебе нужно забрать мой талисман. —Ни за что! —Нужно!–сказал парень с надрывом в голосе.—Ты не видишь в каком я состоянии? Он взял ее руки в свои и прижал к своей груди. —Я не могу тебе сказать, что со мной происходит, но мне сейчас очень плохо. Это сердце разбито вдребезги. Я не думаю, что новый Бражник упустит такую возможность, чтобы акуматизировать меня. Оставлять талисман мне слишком рискованно. Обещаю, что как только мне станет лучше, то я вернусь. —Кот.. Слова Кота Нуара прозвучали как похоронный звон, разрывая привычную мелодию их дуэта. Грусть, подобно ядовитому плющу, оплела её душу, лишая кислорода. Она почувствовала, как в горле застрял ком, не позволяя вымолвить ни слова. Девушка уткнулась ему в шею, вдыхая сладкий запах его одеколона. Леди баг чуть отстранилась и заглянула в его прекрасные глаза. Которые сейчас были красными от слез. —Нет, ты прав, что сейчас у тебя не самое лучшее самочувствие и хоть я не знаю с чем конкретно оно связано и не могу тебе помочь, но я буду рядом с тобой. Я не оставлю тебя справляться с этой трудностью в одиночку. —Прости меня, Леди баг, но сейчас я хочу побыть один. Леди баг кивнула и проследила взглядом за исчезающей на горизонте фигурой. Адриан вернулся домой и сняв трансформацию, рухнул в постель. Его мозг был перенагружен. Слишком много информации он сегодня узнал, исходя из которой безостановочно твердил себе «это я виноват». Плагг, его верный квами, молчаливо наблюдал за мучениями своего подопечного. Даже его обычно едкие комментарии затихли, словно испуганные бурей птицы. Он видел, как хрупкий мальчик, прятавшийся под маской уверенного героя, разлетался на тысячи осколков, осыпаясь в пропасть отчаяния. "Адриан, ты должен…", – начал он робко, но осекся, понимая, что слова сейчас бессильны. Рана была слишком глубока, чтобы ее залечить банальной утехой. Каждый удар сердца отдавался эхом вины, превращаясь в тяжелые оковы, сковывающие его душу. "Быть героем – значит жертвовать собой, но как жить, если жертвой стал тот, кого ты любил больше всего?" Этот вопрос терзал его, словно стая голодных волков, не давая ни минуты покоя. Леди баг приземлилась на балкон своего дома и прошептала «детрансформация». Красная вспышка на миг озарила стены ее комнаты, куда она спустилась через люк. Солнце, пробивающееся сквозь парижские крыши, казалось издевательски ярким на фоне надвигающейся тени. Маринетт готова была отдать все, лишь бы понять, что гложет Кота Нуара. Она хотела стать его щитом, его опорой, его светом во тьме. Но как помочь тому, кто скрывает лицо? Как протянуть руку, если не знаешь, куда тянуться? В ее воображении Кот Нуар превратился в хрустальную статуэтку, скрывающую в себе бурю. Одно неверное движение – и статуэтка разобьется на тысячу осколков, рассыпав по полу его боль и страдания. И Маринетт отчаянно боялась стать тем неловким движением. Она молила вселенную о подсказке, о ниточке, за которую можно было бы ухватиться, чтобы вытащить его из этой бездны. Но вселенная молчала, оставив ее наедине с ее беспомощностью и растущей тревогой. Осознание собственной беспомощности обжигало хуже огня. Она, Леди Баг, защитница Парижа, оказывалась бессильной перед горем своего союзника, друга, возможно, чего-то большего. Это чувство напоминало ей бабочку, попавшую в паутину: она отчаянно трепещет крыльями, но лишь глубже запутывается в липких нитях. Маринетт не была готова сдаваться. Она поклялась себе, что найдет способ пробиться сквозь эту стену секретов, что станет для Кота Нуара той опорой, в которой он так нуждался. Даже если для этого придется разгадать головоломку, размером с Париж, она разгадает её.