Лили

Пыль под кроватью была густой. Я знал, что она там, ждет. Ждет, когда я, наконец, сдамся. Когда забуду, как это – дышать без привкуса горечи и пепла. Кэти звала ее Лили. Лили лежала на подушке, прикрытая вышитым одеяльцем. Идеальная копия нашей Эмми, только из пластика. Заказанная по фотографии. Идеальные локоны, идеальные глаза, идеальная пустота. Я помню, как Кэти принесла ее домой. В ее глазах блестел безумный огонь, тот самый, что сжигал наши отношения дотла. Она ворковала над ней, шептала ласковые слова. Я стоял в дверях, с комком в горле размером с кулак. Кэти переодевала Лили в платья Эмми, читала ей сказки на ночь. Сажала за стол, чтобы “пообедать” вместе с нами. Иногда я просыпался посреди ночи от ее шепота: “Мамочка здесь, все хорошо, спи, моя девочка.” Однажды я не выдержал. “Кэти, это не Эмми! Это просто кукла!” Ее лицо сморщилось от обиды. “Ты ничего не понимаешь! Она моя девочка! Ты забрал у меня Эмми! Теперь хочешь забрать и Лили?” Я не забирал у нее Эмми. Эмми забрала болезнь, проклятая болезнь, жравшая ее изнутри. Я просто был там, когда она умерла. Держал ее маленькую ручку, пока она не перестала дышать. Теперь у нас была Лили. Не Эмми. Просто Лили. Я старался игнорировать ее. Не смотреть, не думать о ней. Но она была повсюду. В гостиной, в спальне, в моих кошмарах. Ее пустые пластиковые глаза преследовали меня. Однажды я нашел Кэти в ванной. Она лежала на полу, держа Лили на руках. Ее глаза были закрыты, а лицо – спокойное и безмятежное, как будто она заснула. Рядом валялась пустая упаковка снотворного. Я вызвал скорую. Ее откачали. Когда она очнулась, то в ее глазах была пустота. “Мне так жаль,” - прошептала она. “Я просто хотела, чтобы все было как раньше.” Я не знал, что сказать. Я просто обнял ее, прижал к себе. Ее тело дрожало. В моих руках была Лили, холодная и безжизненная. Я понял, что мы мертвы. Давно мертвы. Эмми умерла, и вместе с ней умерли мы. Лили – это просто символ нашей смерти. Холодный, пластиковый символ, напоминающий нам о том, что мы потеряли. Иногда я думаю о том, чтобы избавиться от нее. Выбросить, сжечь, утопить в реке. Но знаю, что не смогу. Она – это все что осталось. От Эмми. От нас. Я захожу в комнату. Кэти спит, свернувшись калачиком на кровати. Я аккуратно поправляю одеяло. Подхожу к Лили. Беру ее на руки. Она холодная и твердая. Но в лунном свете кажется почти живой. Я шепчу ей на ухо: “Спокойной ночи, Эмми. Спокойной ночи, моя девочка.” И в этот момент внутри меня что-то сломалось.