убийственно милый свидетель

мой рассказ начнется в месте, которое все предпочитали обходить стороной. это была мрачная, совершенно ничем не примечательная комната, погруженная в вечную полутьму и пахнущая пылью. в нее никогда не заходили; эту комнату коллективно не любили, словно она была проклята. для узи, однако, сейчас это было идеальное, изолированное убежище. жизненно важно было, чтобы эта дверь оставалась закрытой в ближайшие секунды. по крайней мере, таков был ее хрупкий план. она неподвижно стояла над своей «работой» — остывающим трупом, который превратил часть пола в отвратительное месиво. сама узи была с ног до головы забрызгана неопровержимыми уликами. весь этот кошмарный беспорядок был исключительно делом ее рук, и об этом никто, ни одна живая душа, не должен был узнать. разоблачение означало бы не просто наказание. это была бы путевка в один конец, к звездам. ее бы выбросили, как бесполезный мусор, в безмолвную, ледяную пустоту космоса. в этот далекий, бесконечно одинокий вакуум, где ее ждала бы медленная, невыносимо мучительная смерть от удушья и холода. однако вселенной, по большому счету, глубоко безразличны планы такой крошечной фигурки, как узи. мир ведь огромен, и в нем ежесекундно сталкиваются миллиарды чужих желаний и мириады чужих мотиваций, способных разрушить любую стратегию. поэтому, вопреки всем ее надеждам, двери отсека с предательским шипением разъехались. на пороге застыла фигура, и мертвую тишину комнаты разорвал полный ужаса вопль. первая мысль узи была незамутненной яростью. убить свидетеля. хотя, она размышляла о чем-то хуже, чем о убийстве . замысел был — растянуть агонию бедолаги. истязать до смерти, снимая каждый миг. а после — отправить этот фильм родителям. в качестве сокрушительного удара по их разбитым сердцам. тысяча вариантов плана успело пронестись в её голове, пока она медленно поворачивала голову к намеченной жертве. но в ответ на неё смотрел… нет, отнюдь не агнец. на пороге стоял... босс. тот самый милый, неловкий босс. тот, с которым она беззаботно болтала... сколько времени вообще прошло? полчаса? или всего пара минут? внезапно это стало совершенно неважно. вся ярость испарилась, сменившись чем-то совершенно иным, иррациональным. забыв о трупе, о крови и о грозящей ей опасности, узи, издав радостный писк, одним прыжком кинулась ему на руки. — БОСС! миленький босс! ты ведь прикроешь меня? — прохихикала она, вцепившись в него. — ты же дашь мне алиби? задефаешь меня? босс едва устоял на ногах, болезненно зажмурившись от неожиданного веса. ну почему она никогда не предупреждает, прежде чем ВОТ ТАК прыгать! несмотря на внезапный дискомфорт и абсолютный шок от открывшейся ему картины, в его глазах что-то сверкнуло. он несколько долгих секунд ошарашенно смотрел на окровавленную узи, сидевшую на его руках, прежде чем ее вопрос дошел до его сознания. — эм... вообще-то... мы в разных командах, — промямлил он, отчаянно пытаясь собраться с мыслями. — ты... ты же предатель. а я... я член экипажа. по правилам, я обязан... я должен немедленно сообщить о тебе команде. — ой, да брось! — фыркнула узи. — это же просто дурацкая игра! к тому же, посмотри на себя! ты же сам весь в крови! — (действительно, от ее прыжка его форма тоже испачкалась). — тебе никто в жизни не поверит! они решат, что ты просто пытаешься свалить все на напарника, чтобы спасти свою шкуру! — но... но меня же осудят за тимминг! — его голос дрогнул. — например, кро... — что ты видишь прямо перед собой? — резко прервала его узи. босс растерянно моргнул, его взгляд метнулся в угол. — эм, кролика?.. — он снова попытался вернуться к своей панике: — но меня же еще будет судить лобо... — а его уже разъело кислотой! — весело заявила узи, спрыгивая с его рук на пол. она посмотрела на него снизу вверх, и ее тон внезапно стал серьезнее. — ТЫ боишься не осуждения. ты боишься чего-то совсем другого! давай заключим сделку: если ты держишь рот на замке и не сдаешь меня, я исполню любое твое желание. абсолютно любое. — эм... — босс покраснел, как маков цвет. — я... я бы и так тебя не сдал. — слишком поздно, загадывай желание, — отрезала она. он замялся, глядя куда-то в пол. — ну... поцелуй меня в щеку... — пробормотал он, краснея еще гуще. — но только если тебе самой приятно! я не принуждаю, ни в коем случае! — ну ты и ИНЦЕЛИЩЕ, босс. хихикнув, она приподнялась на цыпочки и оставила легкий, почти невесомый поцелуй на его пылающей щеке. а затем, видя его совершенно растерянное и счастливое лицо, ее взгляд стал озорным. — могу ли я зацеловать вас, сэр? — промурлыкала она. — ..конечно, — едва слышно выдохнул он. и она принялась за дело. все его лицо было покрыто быстрыми, легкими, дразнящими поцелуями. у босса отчаянно кружилась голова. о боже... девушка, в которую он был тайно и безнадежно влюблен, целовала его? сама? проявив инициативу? какая НЕВЕРОЯТНО СМУЩАЮЩАЯ И НЕПРАВИЛЬНАЯ СИТУАЦИЯ! как бы боссу ни хотелось сохранить самообладание, показать себя сильным и собранным, он ничего не мог поделать с краской, залившей его тело. он был похож на перезрелый помидор. в этот момент узи, закончив с поцелуями, с неожиданной силой прижала его спиной к стене. — б-блять.. эээй!! погоди-ка! — взвизгнул босс, окончательно теряя остатки своего достоинства. — это же моя роль! ну.. точнее! это я должен прижимать тебя к стене!сукачтоянахцйнесу.. бБОЖЕ.. МНЕ ТАК СТЫДНО СНЙЧАС, ПРОСТО УЖАС!!! такое чувство, будто мы попали в какой-то дешевый фанфик, написанный перевозбужденным подростком, и именно я в нем играю роль омеги! или как там.. эм, пассива? — выпалил он на одном дыхании. отдышавшись, он попытался вернуть хоть какой-то контроль над реальностью. — я предлагаю... может, нам... поменять одежду? мы оба в чужой крови... и... и надо что-то делать с этим... трупом. едва он произнес эти слова, как дверь отсека буквально пробили. на пороге возник генри. увидев разворачивающуюся перед ним сцену — окровавленную узи, прижимающую к стене не менее окровавленного и пунцового босса, и бездыханное тело на полу, — генри издал боевой клич паники и немедленно, со всей силы, ударил по кнопке репорта. их вышвырнули обоих. несмотря на то, что босс был невиновен в убийстве (хотя, технически, виновен в сокрытии), объясняться было бесполезно. вердикт был скорым и единогласным. но этот странный, нелепый и до смешного милый момент посреди кровавого хаоса, случившийся за минуты до их общей гибели, ни узи, ни босс не забудут уже никогда.