***

Сижу в пустом полумраке зала своего казино... Как всегда заканчиваю свой день глубокой ночью, хотя на правах владелицы, могу себе позволить вовсе не приезжать, но я уже не чувствую себя живой, если не нахожусь в этом шумном и отчасти дьявольском месте. Отправив всех домой, даже охрану, подумала, как же порой приятно просто послушать тишину. Как бы я не любила своё детище, прямо сейчас ощущаю, что надоели... Люди маячат, создают шум и сотрясают воздух, забирая мой кислород. Забавно, но чем дольше я живу, тем чаще сталкиваюсь с мыслью, что одиночество мой самый лучший друг. Захожу в пустое, такое же тихое и темное помещение ресторана, находящегося буквально за стеной игрового зала казино. Идеальное место для встреч влиятельных мира сего, можно сказать, моя гордость, потому что я особенно тщательно подходила к подбору персонала и шеф-повара, а также корпела над убранством. Подойдя к бару, выбираю себе стакан для коньяка, затем хватаю бутылку любимого мартини и щедро наливаю почти до краев. - Черт, захотелось закурить... Мысленно раздражаюсь, понимая, что нашла единственный плюс нахождения хотя бы одной живой души рядом. - Насколько я тебя знаю, ты никогда не курила... Что-то изменилось? - слышу бархатный и такой знакомый голос из темноты зала. Он последний человек, кого я хотела бы видеть сейчас. - Ну и что ты тут делаешь? - усталым голосом спрашиваю. - Пришел извиниться... Сигарету? - спокойно и негромко спрашивает он. - Хах, не знала, что ты куришь... - с грустной усмешкой продолжаю, - Давай. Выхожу из-за бара и устало забираюсь на высокий стул по другую сторону стойки, закидывая ногу на ногу. Какое счастье, что я в кожаных брюках и не надо беспокоиться, что меня "оближут" непрошеным взглядом. Незванный гость, неожиданно для меня, меняет траекторию движения, обходит стойку и встаёт на место бармена, доставая из кармана своего черного массивного пиджака маленькую сигаретку и железную зажигалку с изящной гравировкой волчьей головы. Протягивая мне сигарету, он открывает зажигалку и, издавая ею характерный щёлк, "угощает" меня огоньком, внимательно наблюдая, как мои губы обхватывают тонкий сигаретный стержень, говорит: - Я не курю, но это всегда со мной, потому что оружейные бароны обожают пафосно закуривать, пока мы решаем вопросы на деловых встречах. Ты же знаешь, этикет. Сигарета начинает медленно тлеть, и я делаю глубокую затяжку, что стало моей большой ошибкой, потому что я начала кашлять так, будто задыхаюсь от угарного газа среди пожара. Стремительно хватаюсь за бокал с мартини и делаю несколько больших глотков в надежде перебить удушье. Он наблюдает за этой картиной с нескрываемым беспокойством в глазах, но ничего не говорит, не решаясь вмешиваться. Наконец, я успокаиваюсь, не осмелившись сделать следующую затяжку. Вдруг в мою голову врывается забавная мысль, которую я сразу же озвучиваю: - Почему я уже второй раз подряд остаюсь с тобой наедине и задыхаюсь? Какая ирония, правда? - с грустной усмешкой спрашиваю, замечая в его взгляде страдание, - Не надо так смотреть, будто ты ощущаешь всю боль этого мира. Знаешь, у тебя отличный актерский талант. - Почему ты так жестока? Откуда ты знаешь, что я ощущаю? Я бесконечно измучен от того, что причинил тебе боль... Поверь, если бы ты только знала, что у меня внутри, может поняла бы меня лучше, - с печалью в голосе отвечает он. Я решаю не развивать эту тему дальше, не желая снова возрождать в памяти картинки того, как он смыкает свои ладони на моей шее в припадке ревности и гева. Вместо этого, после небольшой паузы начинаю дурачиться с лёгкой ухмылкой: - Так что, ты сегодня бармен? Он, не меняя выражения своего лица, отвечает: - Если ты этого хочешь, я буду кем угодно. - Я хочу, чтобы ты разобрался в своих чувствах, а пока налей мне ещё мартини, - говорю я протягивая ему бокал для напитка. Он молча наливает половину бокала, ловко достает из под стойки два кубика льда и кидает в напиток, протягивая его мне. И когда я хватаю бокал, он ловит мою руку, заключая в своей, смотрит в глаза и говорит: - Пусть я и не могу выразить свои чувства как следует, но одно я знаю точно, я постоянно хочу возвращаться к тебе... И меня жутко бесит, когда вокруг тебя вьются всякие мужики... До полного безрассудства, - замолчав, он тяжело вздыхает. Его ладони горячие, а глаза смотрят так, будто ждут одобрения. Как же ты запутался... В своих женщинах... - Знаешь, мне уже однажды разбивали сердце... Я не готова повторять эту процедуру. - Может быть это звучит глупо из уст человека, который торгует оружием, но разве мы не можем попробовать быть счастливыми? Хотя бы на какое-то время, - его глаза искрили надеждой, пока он произносил эти слова. - Какое-то время - это одна ночь? А потом ты пойдешь к следующей? - усмехаясь, спрашиваю. Мои глаза говорят за меня. В них читается разочарование и принятие. - Только скажи, и ты будешь единственной, - он всё ещё не отпускает мою руку, а его глаза выражают именно то, что он произнес. Я не проронила ни слова, как бы мне этого не хотелось, лишь снова осушила бокал, глядя ему в глаза. И тут, тот самый полный первый бокал, выпитый мной в спешке, отозвался в моей голове помутнением, а взгляд автоматически опустился на его пухлые манящие губы. Конечно, он это заметил и сразу же подался вперёд, и наши губы встретились. Его рука плавно легла на мою голову, а пальцы запутались в волосах. Прикосновение губ становилось все настойчивее, как вдруг он отрывается от моих губ, ловко перепрыгивает через барную стойку и оказывается прямо передо мной. В его отличной физической форме не было сомнений. - Ты можешь ничего не говорить... Я сделаю всё за нас двоих, - горячо произносит он, не давая мне шанса произнести ни единого звука. Неотрывно смотря в мои затуманенные глаза, он стремительно приближается ближе, кладет свои горячие ладони на мои бедра, сжимая и разводя их в сторону, становясь между ними, одновременно впиваясь в мои губы, захватывая, посасывая, кусая и шепча моё имя. Я сдалась. Меня влечет к нему, и мартини не помогает удержаться от соблазна снова окунуться в эту страсть, которая сожжёт нас обоих. Это электричество, которое постоянно искрит межу нами, не даёт шанса на побег. Наконец, отвечаю на его поцелуи, запуская пальцы в его густые вьющиеся на затылке волосы и слышу тихий протяжный стон. Его руки начинают остервенело исследовать каждый сантиметр моего тела, до которого он может дотянуться. Чувствую, как его ладони проникают под мою бордовую шёлковую блузку, в нетерпении скользят по талии, поднимаются выше, огладив спину, направляясь к груди. Понимая, что застегнутая блузка сковывает движения, он одним рывком раскрывает ткань, пуговицы слетают и падают, рассыпаясь у нас под ногами. Под мои шумные вдохи, он начинает выцеловывать дорожку от одной груди к другой, попутно освобождая её от бюстгальтера, оставляя засосы. Он всегда оставляет следы и не только на теле... Знал бы он сколько ран на моем сердце... Захватывает мой уже возбуждённый сосок и начинает покусывать. Я не могу сдержать стона, рвущегося из груди, на что вижу счастливую улыбку, которая появилась на его губах несмотря на продолжающиеся ласки. Нет, я не могу... Это не должно произойти снова. Я не готова в очередной раз бросить своё сердце под его нож. - Остановись... - с большим усилием говорю я полушепотом. Он не сразу поднимает голову, смотря в мои глаза с возмущением и каплей разочарования. А я, понимая, что не должна подпускать его так близко, и ничего хорошего не выйдет, если мы продолжим, говорю уже более уверенно: - Ты сказал, что будешь кем угодно, если я захочу... - делаю паузу и замечаю страх в его взгляде, что меня удивило, ведь я знаю его достаточно давно, но страх это то, что ему неведомо... Это одно из его качеств, которые так меня цепляют. Неужели ты действительно боишься меня потерять, став тем самым другом, который больше никогда не сможет стать любимым? Решаю поиграть, застегивая бра и пытаясь соединить распахнутые стороны блузки, продолжаю мысль: - Я хочу, чтобы ты стал моим пианистом на этот вечер, - лукаво улыбаюсь, видя неподдельную гримасу удивления на его лице, - Сыграешь? - спрашиваю и указываю пальцем на фортепиано, стоящее в углу зала. Он явно растерян, успокаивая дыхание, но старается вести себя уверенно, пару секунд смотрит на меня не отрываясь, не говоря ни слова, затем разворачивается одним движением, идёт к инструменту и садится за белый рояль. Открывает крышку, делает паузу буквально на пару минут, и, зал наполняется прекрасной мелодией. Конечно, я узнала её, это Людовико Эйнауди - Una Mattina. Этот мужчина знает, что я люблю её всем сердцем... Какой же коварный... Видимо за прошедшие две минуты он понял, что это его единственный шанс извиниться. Подхожу к нему и вижу, как он играет прикрыв глаза, вкладывая в каждое движение частичку себя. Меня всегда поражало, как много талантов он в себе содержал, будучи молодым и красивым мужчиной, и как много за этим труда и истинной воли. Я плавно опускаю ладонь на его макушку и нежно поглаживаю мягкие черные волосы, он немного вздрагивает от этого неожиданного контакта, продолжая играть. Я простила тебя, Кристофер, и совсем не держу. Ты волен делать то, что тебе хочется и ты всегда будешь занимать в моем сердце особенное место, но ты об этом никогда не узнаешь.