Тонны

И расступились тонны правд чужих Перед одной той самой, настоящей, Что в полноте своей принадлежит Лишь мне, той самой яркой, говорящей, Возможно, тише громких остальных, Зато яснее, глубже, без насмешки. Осталась лишь она и гул затих, И времени ход мягок и неспешен.