Глава 9, G, в которой виден просвет в конце... кабинета английского. В одном ряду. Синицы, Трофим.

- Крутяк вообще, Ноздрев генерал... -Генерал-лейтенант. Трофим, ты б не палился со мной везде ходить, тебе же потом плохо будет… Выспавшийся Трофимов идет почти вприпрыжку, в форме-хэбэ-“зеленке”, запасном комплекте отбывшего в отпуск старшины взвода. -Да ладно, какая хрен разница! Ковалева почти не помню, ага…А. Это который докапывался, *ля, чаще Ротмистрова?… -А мне помог с Анжелкой помириться, прикинь…- Степан Николаич и Трофимов приближаются к кабинету английского. - Блин, Синица не придет, что ли? Вон батя его. Сергей Иванович Синицын долго искал училище по новому адресу. Старый адрес по улице С. Перовской тут ни при чем - он у Ильи был всего раз-два. И наконец поднимается по ступенькам на крыльцо, заходит, берёт по паспорту заказанный Степаном для него пропуск. Седые, словно иней, волосы странно контрастируют с будто загорелой кожей, чёрными острыми глазами, резко вылепленным лицом, когда пытается кого-нибудь выцепить в толпе ребят, которые бегут или идут вразвалочку вдоль КПП по своим делам. - Свезло пацану, даа. Ну в этот-то раз в увал точно не пущу, так его и в следующий дома вместо парашюта надуют. У Синицы же батя капец кремень. У него ж не только по английскому и этике залёт, просто сегодня только она может поговорить, - говорит Степан тихо Трофиму, потом подходит к мужчине, жмёт руку. - Здравствуйте, Сергей Иванович! - Здравия желаю. Да вот Илья не смог. Товарища в части подменяет. Так что с этим товарищем я с вами сейчас разберусь. Кабинет английского недалеко, и, слыша голос деда, Борька слегка бледнеет, ёрзая за партой, скулы обозначаются. Э..стелла Романовна открывает отчаянно скрипящую старую дверь. Даа, в ее обычном кабинете этики и эстетики ремонт получше, конечно. Но переносить туда все материалы, таблицы неправильных глаголов, карты Великобритании - ох как было лень, когда Тамара Николаевна слегла, легла на операцию и Ковалев попросил Стеллу ее подменять ближайшее долгое время…Все-таки по первому образованию-то она англист. И решила ходить по двум кабинетам, чтоб ребята не путались. Опять же язык не совсем забудет. Синицын-дед задержался, в коридоре глаз зацепился за свежую стенгазету. Синицыных Стелла видит впервые. - Здравствуйте, Илья Сергеевич! Я думала… Не может она сейчас просто видеть обалделый взгляд Борьки, подрагивающий в ухмылке уголок рта. Он сидит в другой стороне. Она достаёт листочек, набросала там все прегрешения Борьки за неделю. Надоел, чесслово. -Здравствуйте, не Илья Сергеевич! -с сияющей улыбкой рапортует тёмный блондин (смешно) с капризно сложенными губами. - Он - эт не он, или я - эт не я. Короче, я - эт не он… - Ой… Мне сказали, что только Сергей Иванович придет, а вы не може…- говорит она на автомате, и потом понимает. Оборачивается, видит, что Борька стоит как в стойке, как собака, готовая сорваться куда-то по свистку. Дед Синицын кажется слишком крутым. Слишком грозным. - Да это…Старшина. Новый. Пушкин, блин, Трофим…Я ж говорил, за мной не ходи. Как тебя по батюшке-то? - невпопад, сердито говорит Степан. - Да погоди, Печка, да хоть по матушке, блин, - смотрит хитро, изгибаются губы-зависть девчонок в усмешке. - Что, малой, бить тебя будут? Насчет чего нагрешил? Борька плюётся прямо в старенький линолеум. Это еще, блин, кто….что-то приглашений на казнь больше сделали и зрители подходят и подходят. Ну хоть через весь строй учителей сегодня не прогонят. - Боря, давай в шкаф,- супервнезапно деловито и тихо говорит маленькая брюнетка, туфли на низком каблуке, никак не помогают быть побольше похожей на учительницу. - Сергей Иванович, здравствуйте. Пойдемте в кабинет Степана Николаевича, я вам расскажу, мы тут интересную вещь делали. О, в этой стенгазете как раз тоже. Вот Боря участвовал. Я ж не ругаться. Вернее, не только. Не, его тут нет, его Степан Николаич послал что-то делать. Да, Степан Николаич? - осторожно подмигивает тому, и рот у Трофима Пушкина вытягивается от удивления, становится совсем как был, эмоциональный парнишка 15 лет, но кивает сразу же, входя в роль. -Да, отправили мы его, к следующей олимпиаде готовиться. Пусть сидит, нечего отрываться,- подыгрывает Степан Николаич. - Может, еще и все выходные будут готовиться,- говорит Стелла Романовна. Трофимов изучает ее взглядом. В по-быстрому зачесанные в пучок черные волосы вставлены вместо гребня реальные карандаш и ручка, забыла обычные для причёски, решила схватить прямо из органайзера. - А там строевая. А там соревнования…Короче…в общем, через 2 недели он вам сам расскажет… - Боря. Синицын… Воон та дверь со стены - открывается, выходи в неё, потом во двор, - стучит учительница в шкаф. Распрямляется, смотрит еще раз на этого нового прапорщика. Зелёная форма оттеняет глаза, но всё-таки лучше бы….Не может точно ответить, что бы лучше. Невысокий, но стройный очень, прямой, за счет этого будто выше, грудь твёрже. Хихикает про себя от рисунка бакенбард на его лице, Маяковский с лесенкой просто отдыхает. В маленьких глазах нахальство, готовность подловить. -Да точно открывается, не обманка. Мы выходили…если не заделали.Конец свободного времени и построение только не профукай, - одаривает пацана Трофимов, хлопнув по спине. Синицын-дед пошел к Печке пить чай за беседой. - Бате привет… Учи английский, ...! Вечером мальчишки тормозят, замученные -Так, третий взвод. Константин Михайловича, тов.прапорщика, временно будет замещать тов. прапорщик Трофимов Александр Михайлович…. Надеюсь, отчество никто не перепутает. Перед начальством упоминать только меня, всем ясно? - Тааак тооочно... - Товарища прапорщика особо не трогать, у него свои обязанности есть, - гаркает Степан Николаич. Офигеть, конечно, кто меня прикрывал сегодня, думает Боря. - Значит, так, синицы и прочие живые существа. Если кто живой после столовой, конечно, - начинает Трофимов. А ведь ему еще жрать- не пережрать эту столовскую еду. Приключение здесь только начинается. - Дневники хранить в тумбочке… или сразу подкидывать мне лично в руки. То же самое с журналами всякими…неуставными. Ну что, была команда “отбой”, летчики-залетчики!