Глава 23, R, в которой лёгким движением руки RST превращается в UST. “А что случилось?”. Трофим, Катя, Стелла, Печка, Тимофей.

Часть 1. 11 апреля 2023, вторник

Не потому что от нее светло…

А потому что мне темно с другими

Анненский И.- Вертинский А.

– Да не знаю, там еще до одной детали докопались. Да, начальник…Да конечно, купим, не вопрос. Только когда доставка будет, вопрос. Вы там точно объект зафиксировали? Ага, ок, а то он очень быстро в автономном режиме передвигается... Это Трофим так с Катюхой в том числе про мелкого общается… – Трофимов, слушай... - внезапно говорит она каким-то не бодрым тоном. - Я тебе ребенка родила, потому что… – Так, ого, ну, говори. Интересно. – …потому что без тебя мне сильно хуже, чем с тобой. Возвращайся быстро…ладно? – Посмотрим…- кладёт он трубку в карман, что-то привык так класть, когда форму носит. Обратно привык…Одними глазами улыбается. Через 3 часа, переодевшись в душевой спортзала в футболку с тонкими джинсами, Катя бежит в детский сад. – Так уже всё, забрали,- пожимает плечами там воспитательница. - Он говорит “я с папой иду домой”. Да, подвел ко мне сюда. Я их отпустила, вот, видите…       Ячейка в раздевалке пустая, ничего не забыли. – Ну с вашим папой, конечно,- нажимает голосом женщина,- чужой Артура не возьмёт, все жить еще хотят…) Да я помню его, вы же пару раз вместе приходили.       У Кати пропадает желание сердиться за лишний крюк в сад, когда взлетает в квартиру принципиально пешком по лестнице на высокий этаж с видом на сталинскую высотку - здание МГУ, открывает дверь, слышит сынишку. Как, надувая щеки, дует на ложку, подражая папе. Легкий шмяк, когда каша разлетается по всему столу. – Ну что, Король- Артур- на нас -напали, будем кофе? – Будем! Как Саша! - радостно стучит малыш, видимо, ложкой, он обычно держит за самый конец ручки, получается звук, как у металлофона... – Трофимов, ты опупел в три года ребёнку кофе?! Я те в восемьдесят три налью кофейку, посмотрю на тебя!- пересекает она большой коридор с огромными новыми шкафами, влетает в кухню-гостиную по последней моде и пытается определить процент содержания каши в ребёнке вообще, такие белые пушистые пригорки из нее лежат на столе, да и на стенке у стола по декоративной штукатурке тоже сползают... – И ты здравствуй,- лениво улыбается он, ухмыляется. Даже не пытается встать с мальчиком на коленях. - Ну классно, еще 50 лет, значит, протянем… Да ладно, спокойно, чемпион…все под контролем, начальник…       Идёт что-то химичить в высокой раковине в кофейничке из миниатюрного сервиза. Носик молочника - в виде хобота слона. Торжественно льёт и оттуда, и оттуда в детскую кружку, мальчик нетерпеливо хватает, пьёт и…, отталкивает, проливая. – Фууу!- как «фююю» выходит, малыш почти свистит так смешно…они валятся друг на друга от смеха, едва успевая придержать мальчика. Это он быстро слезает со стульчика, пофыркивает, трёт лицо, бежит к ним, а потом к себе в спаленку. - Фука какая! – А ты налей и отойди,- давится от смеха своим кофе Трофимов, вспомнив старую рекламу. – Что там хоть? – Антикофе, фирменный рецепт…Всё, блин, теперь до тридцати не захочет…))Ну ты попробуй..) – Ну ладно…- улыбается она, качая головой. Глаза сверкают чёрными жемчужинками. Он долго смотрит на нее, но потом идет в детскую. Слёту перехватывает бегающего сына под грудку, вытягивает книжку из груды игрушек.       Катя достает из холодильника кастрюлю. Мало, не знала, что он приедет…Дубленка душистая теплая его - прямо на кухне на крючке для полотенца, того и гляди крючок отвалится. Бритва у раковины рядом с плитой, чтоб не выпускать мелкого из виду.       Сзади руки проникают в гладкие светлые волосы, проглаживают, пропуская сквозь пальцы, причёсывая, чуть хватают. - За полчаса что-нибудь изобразим, м? …- спрашивает он, уже мурлыкая, заставляет повернуться ртом к нему, в поцелуе поворачивает голову. – Есть не будешь… – Ты думаешь, меня там Печка едой не кормил?..) – Да у нас чуть-чуть еды так-то...Если ты сам не принёс…)       ...Успокаиваясь после любви, он еще долго мнёт губами, вбирает её предплечья, пробует осторожно зубами, тяжело дышит. – Ой, как хорошо, *ля... – Саш, трусы надень. – Не хочу…Чего ты…- лежит он, как обычно, звёздочкой, разметав одеяло, пристраивая ее мягкую голову куда-нибудь себе на живот рядом с бедром. – Не-не, давай. Пока тебя не было, тут один молодой человечек после сна в кровати обнаруживаться стал...       Странное предложение она сказала, но они оба опять хохочут. Вспоминают, откуда это предложение. Они были еще на первом курсе каждый в своем вузе, не расстались пока перед большим перерывом в отношениях, и вот он зашел к ней в общагу института физкультуры.       Две соседки на двухъярусной кровати напротив кидают им одеяла, чтоб сделали себе шторку. Соседка на полке сверху над Катиной, понимающе крякнув, углубляется в конспекты, но частенько свешивается с полки… Трофимов тормозит с выходом, забыв про время.       В 23.15 в комнату приходит дежурная милиция с паспортом Трофимова. Катюха пишет под дружный ржач объяснительную, именно такую формулировку потребовали дежурные по общежитию, реально…       «Я, Казанова Екатерина Сергеевна, подтверждаю, что в 23:10 в моей кровати мной был обнаружен посторонний неизвестный мужчина…» – Вот так вот, да-да...Сейчас прибежит…) – Балииин… ну и как теперь его отучить-то…) ***

Утром 10 апреля, понедельник

Мне было довольно того, что гвоздь

Остался после плаща.

Н.Матвеева

      Утром Трофим проводит зарядку. Печка перебрасывается с ним короткими предложениями между “руки в стороны” и “еще круг бега”. – Слышь, ну Ноздрев как заорет “Александр Михалыч!”, я прям не сразу понял, думаю, ну все, сдал дядька, под крышечкой забулькало совсем…) пока не понял, что эт он меня зовет-то… Ну и я такой "Я!" – Да, клёво.) – Ну че, у меня сестру вон в лагере звали “Глюкоза", ну помнишь, типа Глюкоза, попсовая певица. Стали списки на экскурсию писать, ее хотели включить в список и ваще забыли, какое ФИО писать…А она еще и за другого ребенка ездила по чужой путевке, вообще не могли в списке найти, нормально зашхерилась девочка. – Слушай, Трофим, твоя конспиративная квартира там как? А то это, там Костя-прапор в четверг приезжает... – Да решилось все, хоть сегодня валить можно. – Домой? - Да не решил еще, Печка, блин...Ты мне идеи-то не подавай, а?) – Как решилось? – Да как, сделали предложение, от которого невозможно отказаться, *ля. Жить-то хочется. Вернусь, подпишу документы, какие скажут, пофиг. Лучше так. – Ясно… Проходит Стелла и останавливается почти рядом с ними, ждет. Перепечко отводит в сторону. – Ты чего сделал-то тогда? – усмехается. – Я ж знаю, ты на дискотеку точно пошел. И она потом. Чего-то с пацанами из нашего взвода перетирал… Недавние эмоции заставляют Трофимова заново пережить вечер пятницы, взбеситься. – Вообще-то ничего. Никого не трогал. А, *ля, хотелось бы. – Вы что? как это? Ты б с ней поговорил нормально… – Она вообще чё почём не понимает,- бросает он, пнув носком ведро так, что выпадают смятые бумажки Печки. Подбирает, несёт ведро к контейнерам. – Ладно, Печка, отвали, ради бога, и так тошно. Останавливаются у контейнеров со Стеллой. – Слушай, только давай не будем про тот вечер,- с досадой смотрит он. – Саш… у меня 24 года секса не было. Он на автомате хмыкает, улыбка заливает лицо, это смешно прозвучало, но… Впервые его пронзает мысль: она о грустных вещах часто говорит, почему с улыбкой этой все время? Зачем? Неужели это просто учительская маска так влияет, что надо все время держать лицо... – Ну и почему ты мне не сказала? – Не знаю…Так я первая перестала. А так бы ты…. – Слушай, ну…с разными разное хочется, по-разному. Это я тебе говорю, у меня в следующем году юбилей, *ля, двадцать лет половой жизни. Да точно не стал бы больно…ладно, проехали.       Вспоминает одну фифочку, которую прямо хотелось заткнуть…во всех смыслах..и затыкал… – У тебя выбора бы не было. – Да ты не решай за меня, было у меня, нет. Блин, бабы - это вообще как бы не подарок, не подарки, я как-то предпочитаю, чтоб они…распечатанные лучше уже были. Но раз уж так получилось… – Саш. – Да ладно, хорош. Сорри.       Рука протягивается погладить ее по горячей покрасневшей щеке, по шоколадным локонам с кудрявинкой на кончиках, он целует легко, не проникая почти вообще, оглядываясь. Руки у нее всегда холодные, кроме того вечера, замечает Трофимов с неприязнью и одновременно с жалостью... Сейчас ей никаких румян не надо на щеки, когда он говорит: – На самом деле…не то что это прям плохо. Так много можно сделать в первый раз (с)¹… Просто, так резко убежала — бесит, конечно, я вообще не понял, что такое. Ладно, что делать. А теперь всё, уезжаю, — улыбается он дежурно и уходит собираться. Она садится неудобно на совсем низкий бордюр, складывается пополам, как лист бумаги, по чёткой линии пояса брюк. Знала номер его кнопочного телефона. А в нормальной жизни он другой симкой пользуется, эту, из древнего телефона, выкинул вот. За слезами почему-то все равно улыбка просвечивает, когда видит, как он от души, хрусть!, прямо так сочно эту симку разламывает и выкидывает. ¹OST Кадетство “И ты еще совсем зелёный” Часть 3. “А что случилось?”(с) 8 апреля 2023, пятница       Вечером дня самоуправления Трофимов глубоко целует ее, резко опершись спиной об стол, привлекая ее к себе, опрокидывая пустую пробирку. Сладко липкие волосы на лбу и те, что пристали к груди, не раздражают...Что дальше, неважно. Хотя…Безумно важно, когда он встаёт между ногами, рука соскальзывает по её бедру вниз…ближе к внутрь даже…потому что она становится тогда твёрдая, как ржавый железный лист… – Стел. Чего ты, кис… Вкусно же, тебе вкусно. Да чего такое, – бормочет он, легко, но властно прикасаясь. – Мм…- кивает она сначала – главное– на его слова, отвечает на поцелуй, потом вырывает руки, несмело устанавливает дистанцию между ними. – М-м….- а вот сейчас оно отрицательное. -;Иди ко мне.…давай, хочешь, поедем куда.       Поедем – это тоже он забивает время, не давая ей опомниться, никуда они не поедут. К отцу и матери ехать даже не думал, нарываться на обычный вынос мозга, с девкой - вообще туши свет. В отеле с доками лучше не светиться. Машина его в Москве, с такси или каршерингом заморачиваться прямо сейчас…такое… В любом случае здесь останутся, куда они с подводной лодки, только если отсек поменяют. Да он хочет попробовать здесь, на самом деле. Раньше до такой степени, чтоб чуть не заняться этим в училище прямо, охреневал только Макаров. Иерархия есть иерархия. После него никто не смел.       Он и так весь багровый уже, а когда она царапает не игриво, а чтобы оттолкнуть….вообще как же выбешивает его, мелкого, понтоватого, но всё-таки предпринимателя, плановика и отца мелкого семейства, когда люди не знают, че хотят… – Или я не там…Да что? – Саш… Вообще не надо. Пожалуйста… – Что? Ты что, маленькая, что ли, ты меня… Мотор даже так быстро не остывает, когда внезапно выключается тяга, зажигание. Только люди так могут. Она вот может. – Саш, прости. Не надо. – Чего?.. - широко раскрываются в общем-то маленькие глаза его, уже донельзя темные. - Всё тебе надо, давно уже…       Он роняет ключи, получается, что почти в нее бросает. Ругается, пока она, всхлипывая, погладив его быстро, пытается найти ключ примерно как от этого кабинета. Потом только свет включает, находит и выбегает, ключи звенят об порожек класса... В ближайший туалет из казармы 3 взвода кто-то крадется, и она меняет траекторию немного, стоит, пытаясь скрыться за углом, тыкает в приложение, вызывает такси домой. – Тимофей…Поздно же уже… – говорит она мальчишке с такими темными волосами, что они всегда кажутся немного непромытыми, и неожиданно мягкими чертами лица. Она вообще первый раз так поздно здесь и впервые видит кого-то из них в белой казенной пижаме почти до пят и до кистей рук. – А что…Чего, случилось чего-то?.. Стел….Ну Вы что…все будет хорошо, ладно?…. Мальчик хлопает, гладит ее по плечу и наклоняется к ней, она изумленно быстро отходит. – Тим, спасибо, не…не говорите ничего, не надо. хотите, чтоб я полностью в жидкое состояние, как в физике, перешла?.. – пытается она шутить. На глазах и на щеках слезы не высохли, и, может, в ее слезах и он еще теперь. – Да Вы не в физике, Вы просто….– больше не трогает, но так смотрит смущённо и жарко, так готов броситься вперёд, что сегодня это уже слишком… – Тим, слушайте…Я не буду больше работать…. в училище. Потому что …сейчас …это скажу. Я с любимым человеком... не смогла сейчас, а Вы… тем более ничего не надо. Ладно…до свидания…. – бежит она во двор. На КПП на нее удивлённо оглядывается дежурный. И у Трофимова, и у Стеллы найдётся в закромах воспоминание, как с дискотеки в лагере возвращались по улице по темноте в палаты под песню Linkin park "Numb", последней на дискотеке было слышно как раз ее… Песня переводится "Застывший", "Оцепеневший", во, как раз про неё, про дуру деревянную. Дразнила его, как игрушка за стеклом в магазине. Говорила "люблю" и сразу не целуй-не трогай... конечно, взрослый мужчина взбесился от этого нежного упрямства. Да.       В училище завтра не нужно, иначе не выдержала бы.       Могла бы сейчас вместе с ним тут быть …Могли ж бы к ней поехать… господи, какая дура!!!       Когда он добрался до нее...там, а потом еще наехал, что она как ребенок малый… это невозможно было вынести, безумный страх вместе с обидой нереально остановить. Она остановилась, как и один чёртов раз раньше… Но тогда и вполовину не так влюбилась...       Утром она садится писать рассказ. Героев много в этот раз, это хорошо. Можно разделить, раздать им всё свои черты, загоны эти свои. Расколоться на много кусков, пусть они будут нормальными людьми, с особенностями, но не такие странные, как она... Как же она от себя устала...