Глава 25. PG13. Дороги разные. Шаня, Синицы, Леля. Сборник ПОВов.

“К подругам мы, как школьники – домой; а от подруг – как с сумкой в класс зимой. (С)

Ромео и Джульетта

POV Шаня После наставления Степан Николаича в субботу на построении Николай Третий выбегает за КПП, сразу видит свою девочку. – ТРЕТИЙ, ТРЕТИЙ, Я ВТОРОЙ! Слышь, Колян! Ты зря не остался со мной поботать, я тебе реальный план предлагаю…А теперь в понедельник от Пасечника тебе ханааа…Первым делом ты завалишь НВПшку, ну и девушку, и…Девушка, пардон 😄, –спохватывается Николай Второй у стола дежурного по КПП, а у самого вид, как у кота, когда тот уши прижимает, бежит от преследования тапка. – Иди ты, а? – Николай Третий, или Беленький, Большой кричит Второму Коляну, полной противоположности, мелкому брюнету. Приобнимает, смеясь, девочку у забора, выходит с ней в увольнение, щекочет, она вырывается. Пробегает недалеко вперёд по дороге и ждёт его, подзывая рукой. Шаня думает, как хорошо. Россия кольцом обнимает, удерживает на своей орбите этого русского Коляна, ну, может, он вроде капельку мариец там, и эту девчонку, пышненькую маленькую калмычку с чудесной улыбкой, с которой они идут просто трескать мороженое. А у него что-то все не в ту степь. Леля уедет за границу, и что он будет делать? Он все ещё ждёт Лелю, она опаздывает, и он хмурится, вдруг что-то с её бабушкой случилось. Внезапно вспоминает, что каждый раз он представляет себе вазу с фруктами, когда приближается к ней, и лицо, и всё у него горит. Он в последнее время чувствует её под ладонью, мнёт и…покусывает... Она где-то такая гладкая, что он почти не замечает, как скользит по ней, но почти вся она мягкая, пушистая, персиковая, хрупкая, как…как пирожное. Ни одна девушка ещё никогда не была такой нежной и серьезной с ним…и он как будто всё никак не может наесться ею. Никак…Она даже стесняется, хотя вообще это для нее не очень привычно, и говорит: "Хорошо, что Боря на тебя повлиял так... ", хорошо, мол, что решительность друга в отношениях, да вообще в жизни, немного перешла на него, Шаню. И он соглашается. POV Лёля Вечером она идет домой через сквер. Садится на изгиб в дереве, по которому в детстве лучше других девчонок в компании лазила. Не в силах спокойно сидеть, перебегает на скамейку, которая одна уже осталась старая, с их детства, не снесли, другие - только внутри площадки. Задохнуться можно было, как ее Шаня целовал. Одновременно так по-детски, каждый раз одинаково, с наскоком, не приваливая к стене, просто за руки держа, и в то же время - по-взрослому, набирая побольше ее губ, осторожно и нежно. Она раньше ходила с одним мальчиком на свидания в лагере, целовалась, но такого приятного и тревожного ощущения, такого желания быть как можно ближе – никогда не было. Подружка из школы, когда увидела их c Шаней в закутке подьезда дома, где было кафе, интересовалась развязно, не перешли ли они к чему-то дальше поцелуев. «Не… он не говорил, что хочет…» «А ты сама как думаешь? Так… сосетесь». «Не завидуй. Слушай, это… больно?» «Больно будет, когда с другой его застанешь…Не хочет он, хех, ну-ну» Они целовались сегодня в первый раз так долго, не видя конца этому и в то же время сходя с ума от мысли, что это не бесконечно, что будет ещё что-то. Оба особо ничего не умели, и это было так хорошо, спокойно. Они в последнее время как-то очень остро чувствовали всё, и то были невероятно робкими, то пожирали друг друга поцелуями и первыми ласками. Вспоминали свои первые нежные прикосновения на кладбище после похорон Евгения Петровича и снова друг на друга нежно бросались. Его настроение ей передавалось, и она от прикосновения к груди, животу вздрагивала и замирала сначала от ощущения горячего тока, живого чего-то, скользившего, перебиравшегося прямо под кожей. Как же прямо под слюдой кожи устроено всё сложно и запутанно – нервы, косточки, ткани. Как хорошо бояться, спорить, соревноваться, подчиняться, перехватывать инициативу. Быть живыми так хорошо…       Лёля смотрит со скамейки на слоёный красно-желто-лиловый закат, когда к ней подсаживается дядь Миша, бывший одноклассник мамы. Грузный, добрый, бухой. Этот красавчик постоянно выпрашивал у ее мамы Ксюхи Черкасовой домашки по английскому, когда она приехала из Англии в одиннадцатом классе. Парень льстил себе, думая, что это только из-за него тогда Илья обиженно протиснулся в Ксюхину входную дверь и убежал прочь со свидания.       В обмен на полгода помощи с английским дядя Миша помогал Ксюхиной маме, когда она осталась вдвоем с внучкой. Таскал в подъезде с 6 этажа коляску закрытую, потом прогулочную, пока она на 1й этаж подьезжала с девочкой на руках. На молочную кухню заходил и в магазине – в отдел памперсов и потом подростковых прокладок, передвигался там по стеночке, а потом встречал там Ксюхину бывшую подругу, которая тоже ее маме помогала... Объяснял Лёле приёмы самообороны… – Совсем такая же. Прям как Ксюха, когда всех бросила и на…..– гладит он ее по голове. – Дядь Миш. – Да лаадно. Слушай, кнопка…Со свидания, поди, идёшь…Ты там это…С пацаном своим меня познакомь давай. Если тебя кто обидит...– мягкие пьяные, но с детства знакомые губы, которым можно доверять, еле двигаются, — ты пиши. Говори. Я ему так объясню, что мало не покажется… Ой, не знает Синицын. Оборжаться и не встать вообще. –Какой Синицын? – Да так, залетный один. Шестнадцать лет тут не пролетал. Дааа, Ксюха... Ни ему, ни себе не давала общаться…ни кнопке вот этой... – Дядь Миш, давай домой, правда. Давай, – нежно и настойчиво толкает Леля его в бок в подьезд. Один раз Леля и со льда на улице поднимала дядю Мишу, вела два квартала, подводила к жене его, когда та от него еще не ушла. Возвращается домой.       POV Синица – Я сейчас с тобой как зеркало себя чувствую… –Чего…– весело округляются черные глаза в обрамлении пушистых накладных ресниц. – Да просто, глядя на тебя, хочется запотеть… – Борь...Мама ещё нескоро придет, посидим… Я сейчас.       Боря в комнате Лелиной подружки усаживается на кровать и разглядывает ее туалетный столик. Нюхает золотистые мерцающие духи “Клатч коллекция” и вспоминает, какие они у нее на коже тепло-шоколадные.       Вспоминает, как Леля им с Шанькой устраивала квиз про женские предметы быта и туалета, а они ей про мужские. Поглядывала то на одного, то на другого, следила, кто быстрее ответит. А сама играла в команде против них с подружкой вот этой, у которой Боря сейчас дома, и укоряла его притворно: — Ну вот попросит у тебя девушка клатч, а ты и не знаешь, что это такое… — Ну, верстак ты тож не догнала, что такое, — кокетливо, радостно препирался он с Лелей. Шанины “шноркель”, “драйверы”, “шпатель” она отгадала…       Леля взяла тогда для него как бы эту Фериду на их прогулку, чтоб не портил кислой рожей товарищескую игру. Ну, как скажешь, думал Синицын, даже усмехаясь, и с девчонкой этой замутил. Сегодня он достаточно сильно постарался пересечься с Лелей и Шаней на том маршруте, где они раньше гуляли втроем... Шёл с этой девчонкой, приобнимая именно тогда, когда на них Шаня или Леля смотрели. Отцу бы такой разворот Бориса домой к подруге любимой девочки не понравился, ох ты ж святой отец. Зачем же он Лелины фото смотрел?       Встает, сидеть тяжело. Садится и только немного поворачивается на звук двери, когда девушка-подруга Лели заходит в комнату. – Задумался…       Он смотрит на очаровательный беспорядок на столике - из блесков, тушей, карандашей, пакетиков со средствами для блестящих длинных волос, которые сейчас игриво скользнули по его лицу. И говорит: – Да думаю…сколько у тебя ртов, ногтей и голов… – Ты чего… – садится она к нему. Тихо обмениваются поцелуями в губы и около, она начинает трогать, прощупывая настроение, думая примерно так: «ну - что такое?.. отключился?.. ставим его на подзарядку…» Его лицо закрывается струями темных волос, она делает так, чтоб незаметно, невольно расстегнулась пара верхних пуговок. Он кладёт руку ей на мягкую полоску над вырезом короткой кофточки, палец забавно попадает в мягкую ямочку под горлом. Дальше ничего не делает. – Ну, раз столько шампуней, помад и лаков…Эт сколько голов, губ и рук надо, чтоб это все потратить…       Внезапно ему становится тоскливо. Уходит он через минут десять максимум, наплетя что-то девушке. *** ПОВ Илья Синицын - Не получилось,- смотрит Настя растерянно. Будто это в первый раз им с Ильей объявляют, что ребенка не будет. Наливает ему темный чай в большую кружку. Садится рядом, даёт ему руку.       Он перебирает причины, как будто сможет найти точную. До брака они не жили вместе. Вспоминает Настино чуть более скептичное, чем у него, лицо под венцом, когда поворачивался к ней и надевал кольцо. У неё до тех пор не было венчаного брака, да и официального не было. Всё они сделали правильно.       За то, что не смог воспитать Борьку хорошо, скромным, послушным? Так все, что Богом дано насчет черт характера, реализуется по большей части, когда ребёнку около 6 лет…Может ли быть так, что все-таки он, Илья, упустил, пропустил все?       За то, что бросил Ксюшу? Что не пытался зайти к ним ещё раз, боялся её мамы, боялся сорваться и наорать? За то, что вообще сделал так, чтоб дочка появилась? А может он виноват, что сейчас тянется к девочке с миндалевидными глазами, с личиком сердечком, сталкерит ее периодически? Но это его дочка….       Когда Илья подходил к дому Ксюши, настигало немного знакомое чувство.Такое появилось у него, когда он, уже взрослый 16летний здоровый конь, с Ксюшей хотел покататься на детской небольшой надувной горке в Сочи. (Это его родители в 2007 отправили их к его тётке на море – набраться сил перед поступлением в десантное). Очень сильно подмывало подойти к горке проехаться. Им было обоим страшно и смешно за свою несерьезность в 16 лет, долго сомневались, прокатиться ли.       Очень сильно подмывает эти три месяца подойти к дочке. Очень.       Тогда ведь Илья и Ксюша скользнули с этой горки аж вместе, отодвинув детей в очереди, проскочили вдвоём мимо возмущенного прокатчика (вдвоем нельзя было), бросив ему деньги. Проехали со свистом и детскими визгами по бананово-желтой надувной горке-гармошке, шлепнулись с оглушительным шумом глубоко в море. Потом обменяли у мужика спасательные жилеты на свои шлепанцы и долго счастливо смеялись, лежа на мелководье, ловя сетку солнечных бликов-ромбиков руками…Им было так хорошо…       И он смеётся, наблюдая, как его девочка жонглирует кубиком с разноцветными гранями. Хватается за сердце, когда к ней на скамейку во дворе у Черкасовых подсаживается нетрезвый ласковый мужик, даёт по-свойски подзатыльник, как мальчишке, и как она его взваливает себе на плечо, ведёт в пятиэтажку напротив.…              Сколько же всего он пропустил…Был бы он рад, если бы она гуляла с Борей, а не с маленьким Василюком? Может, это ещё хуже было бы? POV Лёля       Леля звонит в дверь. – Ты что, ключи потеряла? - вырастает в дверном проеме Светлана Николаевна. - Ой, нет, нет, ба,- девочка проходит в ванную, снимает пропотевшую белую школьную рубашку . – Долго искать. – Ты чего так долго? Уроки сделала? – Дядь Мишу домой проводила... – Дяде Мише форма не жмёт нигде? Если что, я его быстро из суворовской в школьную переодену…       Девочка напрягается. Надевает домашние брючки, футболку.       – Ба, я с Борей Синицыным не встречаюсь. Ты на них с таким лицом лица смотрела, чай не дала допить…Короче. Не с Борей...Я ж правильную фамилию выбрала, ага?….- безмятежно улыбается она невольно своему последнему предложению. А Светлана Николаевна сжимает губы и лоб в злые складки. – Только пусть не рассчитывают, чтоб это твоя фамилия была. Если не пойдёт в военное, ещё хорошо, а если пойдёт? Тебе это не надо. Лучше держись подальше от обоих.       Да, Леле это не надо. Нужен Василюк-джуниор, растрепанный любитель моря и химиененавистник. Пылкий, мягкий, незадачливый, простодушный, с картавым «ррр», с открытой наивной улыбкой и глазами-орешками. Парень не выше неё, не надо тянуться никуда, не надо давать ему себя подхватить на руки, специально думать, как бы ему ответить на слишком умные вопросы или как увернуться от тупых изысканных подкатов. *** – Василюк…Сначала думала, он мужик нормальный. Потом узнала, какой идиот. Воспитывал их, как училка сразу после института…экспериментировал чего-то…Секретики их слушал и сам потом про них кому-то рассказывал, – неожиданно говорит бабушка за дверью. Лёля слушает про Шаниного отца странные вещи.       Светлана Николаевна вспоминает, уже про себя, как Илью Синицына отчислили. Ей информацию про это передал в этом году бывший суворовец, а тогда уже офицер Кирилл Соболев. Он ее специально нашел, потому что не давала покоя совесть. Кирилл рассказал, что знал, что зреет эта опухоль, слышал, как подставляли Илью товарищ по взводу и ротный, но он почему-то не сделал особо ничего по принципу “не мешайся в чужие дела….”        Вот потом, уже когда взрослый стал, бил себя кулаком в грудь. «Виноват! Никому не передал, что Сырников знает про аборт от отца через Василюка, что он, скорее всего, зацепит Илью, что Илья его зацепит, не побежал раньше на плац, когда видел, как Илья и Леха там базарят…Мог бы хотя бы Леху остановить, я ж с ним дружил прямо нормально…Но и с Ильей я нормально ведь, хорошо относился!! Не знаю, как я так затупил тогда, простить себе не могу!» – Ксюша звонила. На следующий год будешь экстерном учиться. Сразу пройдешь все за десятый и одиннадцатый классы. Она тебя заберёт тогда. Чтоб ты там в Лондоне сразу поступила в институт или колледж…       Девочка застывает, только начав приглаживать волосы. Не осознавая, что делает, достает учебники. Время сжимается до их с Шаней следующего выходного.