*

***       Обычно я категорически против того, чтобы заказчики мне звонили, но этому, кажется, абсолютно никакой закон не писан. — Пацана зовут Сон Джин-Ву, — голос по ту сторону телефона раздосадованный и хриплый, — я отправлю его фото и половину суммы, но ты уж, барышня, постарайся! — Как мне к вам обращаться? — уточняю пока что ещё вежливо. — Моё имя Хван Дон-Су, — мужчина практически огрызается, — и вообще-то мне рекомендовали тебя как первоклассного исполнителя! Тем более, что ты девятихвостая!       Утреннее солнце заползает сквозь не до конца опущенные жалюзи кухни. Неторопливо завариваю какао, размешиваю сахар с коричневым душистым какао-порошком. Потенциальному клиенту лучше не знать, что свои девять хвостов я добыла нечестным путем. Такова тактика лисьего духа, оборотня-обольстителя. Чем сильнее человек, маг или охотник, которого ты соблазнила, тем больше ты накапливаешь энергии, которую расходуешь по своему усмотрению — в бою, или в быту, или ещё где. Чтобы отрастить девять хвостов, кицунэ надобно тысячелетие. Такие хитрожопые, как я, крадут чужие силы и отращивают хвосты за чужой счет. И так же легко эти хвосты теряют. И отращивают вновь. Мне ещё не первая сотня, и даже ещё не тридцатка. — Вы обратились по адресу, господин Хван Дон-Су. Могу я уточнить сроки? — Молоко на плите практически сбегает, но я успеваю снять ковш с варочной поверхности. — Чем скорее, тем лучше! — рычит в трубку заказчик. — Этот мелкий ублюдок убил моего брата, поэтому чем раньше я получу его голову, тем быстрее… — он умолкает. Понимает, что сболтнул лишнего. Но мой наставник хорошо меня обучил. Мне, как наемной убийце, не важно, почему моя жертва должна умереть. Я просто делаю свою работу — за исключением случаев, когда что-то идет не так. А их практически не бывает. — Господин Хван Дон-Су, мне не важна ваша мотивация. Мне нужно лишь фото, деньги и немного информации о самой заказанной фигуре, — перемешиваю напиток, сажусь за стол, — что ещё я должна знать? — Я бы советовал его брать в каком-нибудь людном месте. Он повелевает тенями, — собеседник выругивается, — его не берут ни яды, ни свинец, ни металл. Он очень быстрый и очень сильный. Именно поэтому мне нужна ты, кицунэ.       Удивленно вскидываю брови. Судя по тому, что описывает мужчина, работа предстоит очень серьёзная. Человеку тут не управиться, даже если это охотник, даже если S-ранга. — Уж духу хитрости и лжи удастся что-то придумать? — по ту сторону трубки слышится нервный смешок. — Деньги я сейчас перечислю. — Думаю, удастся, — телефон вибрирует оповещением банковского приложения о зачислении суммы, — я сама выйду с вами на связь, когда все будет готово. — Отправляю его фото и адреса, где он чаще всего бывает, — заказчик говорит уже спокойнее, — с тобой приятно иметь дело, барышня. — Взаимно, — тут же кладу трубку и захожу в мессенджер. От контакта Хван Дон-Су незамедлительно прилетает несколько сообщений. Разворачиваю фото жертвы. Не удерживаюсь и присвистываю. Как правило, мне падают заказы на бизнесменов, бандитов или политиков. Этот — совсем из другой оперы.       Он хорош. Даже очень. Не совсем мой типаж, но посмотреть есть, на что. Двадцать четыре года, атлетическое сложение, широкий разворот крепких плеч, иссиня-черные волосы — коротко стриженый затылок, пушистая челка, проникновенный взгляд синих глаз, острая мордашка, чуть вздернутый нос, девицы, поди, не дают проходу. Зря ты перешел дорогу моему клиенту. Даже несмотря на перечень навыков, которому, кажется, нет конца — иммунитет к ядам, нечеловеческая выносливость и скорость, умение использовать многоуровневую скрытность, некромантия, телекинез… Понятно, почему господин Хван Дон-Су обратился ко мне. Человек против этого вундеркинда не вывезет.       Сербаю из чашки с какао. На сегодня у меня уже есть планы. А вот завтра можно попробовать взяться за этого красавчика.       Ведь что может пойти не так? *       Кицунэ ходят между мирами, кицунэ могут ходить в мир мертвых и возвращаться в мир живых, могут красть оттуда души и наоборот, заманивать туда противников. Светло-голубое кольцо врат портала отворяю прямо посреди оживленной улицы. Так, чтобы посеять панику и создать скопление людей. А заодно и выманить жертву. Выпрыгиваю из врат так шустро, как могу. Зеваки уже собираются вокруг. Поправляю шорты, проверяю, не перепачкались ли при переходе белые шнурки летних кроссовок. Одергиваю майку и оглядываюсь по сторонам, сверяя адрес.       Адрес верный.       У меня получилось создать собственный портал прямо у дома жертвы.       О том, что кто-то может воспользоваться порталом, не беспокоюсь. Впустит и выпустит он только кицунэ. А кроме меня других лис тут не чую.       Время и место подсказал мне клиент. По его предварительным данным, пацан должен как раз приехать с рейда. Поправляю в кармане шорт Черное солнце — Проклятое оружие, шестнадцатиконечный коловрат с лезвием на каждом луче. Пока моей добычи ещё нет поблизости, Черное солнце, уменьшенное до размеров мяча-попрыгунчика, ждет своего часа. Как только возникнет необходимость — оно развернет лучи до необходимого в бою размера, выпустит рукоять, и станет мне защитой и опорой. Усаживаюсь на лавочку под деревом, не забывая мониторить окружающих. Где ты, парень?       Кто-то из зевак бросает скомканную бумажку в портал. Врата, ожидаемо, бумажку выплевывают обратно. Не успеваю как-либо среагировать на это — к тротуару подъезжает автомобиль, окутанный такой густой, тяжелой мощной аурой, что весь мир моментально перестает для меня существовать. Аурой ледяной, вязкой. Нечеловеческой. Дверца со стороны водительского сидения распахивается, и я вижу знакомый по фотографии силуэт.       Моя жертва шагает к порталу, толпа перед ним расходится, образуя живой коридор. Деловой костюм, галстук, бляха, как же все-таки классический стиль красит мужчин!.. Молодой охотник оценивает мои врата, склоняет голову набок, пока зеваки фотографируют и снимают его на видео — тоже мне, звезда! — протягивает руку к плотному свечению портала. Его пальцы натыкаются на сгусток света — и врата ожидаемо не пропускают человека. Даже не взирая на всю его… силу? — Ты, кто это сделал, — он чуть поворачивает голову, и его синие глаза вспыхивают светло-голубым, будто у хаски, — покажись.       Больше прятаться нет смысла. Так же, как я считала его ауру, он почуял мою. И я принимаю решение нападать незамедлительно.       Преимущества человеческой формы — рост, компактность, да и в лапах Черное солнце не удержишь, потому в разведывательный бой иду, как есть. Солнечные лучи вспыхивают ярким блеском на черных лезвиях моего оружия, когда оно со свистом проносится мимо толпы прямо к моей потенциальной жертве. Механизм действия таков, что покуда Черное солнце не отведает крови врага, оно будет его преследовать и стремиться нанести урон.       Только звериное зрение позволяет мне увидеть, как охотник одним прыжком уворачивается от Черного солнца, а вторым — сокращает расстояние между мной и ним. Коловрат проходит по касательной рядом с его лицом, делая тонкий надрез. Мне в нос бьет запах крови моей жертвы, и лисья природа выпускает клыки и когти. Джин-Ву на секунду останавливается, демонстративно утирает струйку крови со щеки, и порез на глазах истаивает. Молодой мужчина ухмыляется, и тут же словно растворяется в воздухе. Господин Хван Дон-Су принял верное решение, обратившись к оборотню-кицунэ. Пусть я не самый сильный воитель этого мира, да и не надо оно мне, главный навык лисьего рода — лгать и выслеживать. Скрытность маскирует его визуально, прячет его запах, издаваемые им звуки, даже маскирует ауру. Но я вижу, как искажается энергополе пространства, отражаемое его существом. И я, блять, понимаю, что он несется прямо на меня.       Успеваю отразить летящий кинжал разворотом Черного солнца, в ответ делаю выпад вперед — моя растопыренная пятерня, вооруженная когтями, запутывается в полах его пиджака. Тяну руку на себя, моя добыча сбрасывает поволоку невидимости, едва успеваю увернуться, чтобы не быть насаженной на лезвие меча, который он материализовал Бог знает откуда. Успеваю щелкнуть клыками возле его кадыка, прежде, чем оглушительной силы удар откидывает меня на несколько метров. Господин Хван Дон-Су знал, что оборотень, приняв такую атаку, встанет, отряхнется и снова пойдет в бой. Охотник пусть даже S-ранга сделает это на долю секунды позже. А тут дорога каждая лучина. Дорогуша, я тоже умею прыгать. В этот раз увернуться от меча не выходит, принимаю сокрушительный выпад центровиком Черного солнца. Перехватываю рукоять покрепче и принимаю следующий удар. Армию теней он здесь не призовет, мешают гражданские. А призывать одного-единственного восставшего нет смысла. Черное солнце снова свистит всем весом впритирку к охотнику. Джин-Ву избегает столкновения с кошачьей грацией, и я невольно восхищаюсь противником. Уж не знаю, как он стал тем, кто он есть, и в результате чего он настолько силен, но пока что он противостоит девятихвостой кицунэ на равных.       Но сражаться во всю доступную мощь ему мешают люди. И тогда он предпринимает попытку увести меня от толпы. — Кто ты такая? Кто тебя послал? — лезвие меча снова скрещивается с лучами Черного солнца. Его ставшие пронзительно голубыми глаза пронзают до глубины души, но кто сказал, что у кицунэ она есть? — Это не важно, — на несколько мгновений замираю вплотную, позволяю себя рассмотреть, — для тебя я останусь монстром из врат, — и делаю то, о чем тут же жалею.       Вдыхаю его запах полной грудью. Одеколон, мускус, дым, летний дождь, мох на холодных камнях.       И в один-единый момент вся моя лисья природа бунтует против его убийства.       Нельзя убивать такой источник силы. Нет, не потому, что он защищает человечество. Для меня это все не важно. А потому, что тут есть, чем поживиться. Много-много раз. Нельзя убивать того, кто напоит энергией на год вперед, даже если какой-нибудь пожиратель душ растворит восемь моих хвостов из девяти — а именно столько я нажила нечестно, — если я изопью из этой чаши, на восстановление хватит с лихвой. А ведь я теперь знаю сюда дорогу. И стоит кицунэ захотеть человека, дороги назад уже нет. Охотник замечает мой расфокус, желая воспользоваться промедлением, заносит руку с мечом, и вдруг опускает, глядя перед собой. А он странный. — Система велит задобрить кицунэ. Так ты кицунэ? Похуй. Верну господину Хвану Дон-Су его деньги. Пусть нанимает кого-то другого, либо приходит за ним сам. Я не убиваю тех, кого трахаю. Прежде, чем ответить, сворачиваю Черное солнце, подбрасываю на ладони, отправляю в карман шорт. И потом этой же ладонью посылаю воздушный поцелуй добыче — прямо в сторону его лица, выдыхая облако феромонов.       Магия кицунэ, духов-обольстителей, такова, что биологическую атаку не вытравить Обратной проклятой техникой, не противостоять иммунитетом к ядам. Это буквально физиология, естественное явление, игра на химическом уровне. Сон Джин-Ву, так тебя ещё никто не атаковал, верно?       Он не сразу понимает, что произошло. Ледяной взгляд вспыхивает ещё ярче, охотник прижимает руки к груди, явно не понимая, отчего сердце стало биться быстрее — а кровь побежала жарче. Попался. — Что ты сделала? — Голос охотника сходит на рык, я буквально улавливаю, как учащается его пульс. — Что. Ты. Сделала?! — Догоняй, — теперь избавиться от толпы необходимо уже мне. И чем скорее, тем лучше. Ведь жар по венам сейчас распускается не только у него. Первое, что бросается в глаза — строящаяся станция метро. Устремляюсь к ней, слыша неотступную погоню по пятам. И он, блять, догоняет. Хватает за шкирку, как нашкодившую кошку: — Если ты не прекратишь… — его дыхание судорожно прерывается, его тяжелая рука больно сжимает мое плечо, — я просто тебя убью и вывезу лишний штрафной уровень! — Понятия не имею, о чем ты, — вырываюсь из его хватки и быстро сбегаю по ступеням, ныряю под огораживающую ленту и устремляюсь в темноту недостроя. Джин-Ву, тем не менее, не отстает ни на шаг, а когда голоса гражданских и вовсе перестают доноситься даже до моих ушей, рывком прижимает меня к мраморной стене в полумраке недостроенной станции. — Зачем ты это делаешь? Зачем ты явилась? — Его предплечье давит мне на горло, дыхание охотника щекочет мое лицо. Блять, зайка, ты не делаешь легче. Лисья природа выпускает внутри когти и царапается, требуя большего. Требуя, чтобы он был ближе. Чтобы испить из этого источника всласть, а потом, возможно, вернуться и испить ещё раз. Много раз. — Меня прислали убрать тебя, — судорожно облизываю пересохшие губы, глядя на охотника снизу вверх, — но кое-что… изменилось. — Изменилось? Ты издеваешься?! — он сжимает на моей глотке пальцы, и контакт кожи с кожей только усугубляет ситуацию, как вдруг его осеняет, — Блять, так Система имеет в виду… — и второй его кулак с размаху влетает в мрамор рядом с моей головой. Понятия не имею, о какой системе он толкует, но раз она отдала ему приказ задобрить кицунэ, значит по какой-то причине она на моей стороне. Как знать, вдруг её создатель любит лисиц?       Или живет с такой же, как я?..       Не знаю, можно ли это назвать изнасилованием. Скорее, нет. Между ног предательски горячеет, когда он грубым рывком разворачивает меня к себе спиной, вынуждая ткнуться лицом в холодный мрамор. Второй атаки феромонами не требуется — его природная злость прекрасно его подстегивает. Охотник нервно взъерошивает свою челку, вес его тела прижимает меня к стене ещё сильнее: — Так ты, кицунэ, хочешь поживиться моей силой? — От спокойного сдержанного парня, с которым мне пришлось сражаться десятком минут ранее, не осталось и следа. Всегда нравилось наблюдать за тем, как феромоны даже самых спокойных и порядочных превращают в зверей, сметая ментальные засовы, устраняя какие бы то ни было моральные установки. — Заткнись и делай то, что тебе велено, — оглядываюсь, скалясь. Ему не нравится мой тон, и это подогревает его кровь ещё сильнее. Тяжелая рука распускает мой ремешок на шортах, шорты сползают по бедрам вниз. Треск кружевной ткани слишком красноречив — через портал буду возвращаться, как я понимаю, без трусов. Их обрывки падают вслед за шортами. Горячие ладони молодого мужчины накрывают мои ягодицы, он упирается лбом мне в макушку настолько, насколько позволяет разница в росте. Вдыхает запах моих волос, медленный выдох обжигает мой загривок. Ладони скользят вверх, от поясницы по талии, он запускает руки под майку, подушечки пальцев проходятся по соскам, вынуждая их моментально затвердеть, и ладони накрывают грудь неожиданно ласково. Я совершаю ошибку — опрометчиво расслабляюсь, так как тело реагирует на нежное обращение. И тут же одна его рука оказывается вновь на моей пояснице, заставляя меня оттопырить бедра, а вторая так беззастенчиво, так нагло ныряет мне между ног. — Система считает тебя моим потенциальным союзником, — опять не понимаю, о чем он, но плевать, — но заручиться твоей поддержкой я смогу лишь пойдя у тебя на поводу… — кончики пальцев мягко ложатся на пока ещё сомкнутые створки плоти, гладят закрытую щель половых губ, и осторожно прокладывают себе путь чуть глубже. И находят влагу. Я вздрагиваю, ощущая это, запрокидываю голову вверх и встречаюсь взглядом с моей добычей. — Меня зовут Лисица, — роняю тихо, но он слышит абсолютно все, от моего шепота до влажных звуков соприкосновения его пальцев и моей киски. — Моё имя Сон Джин-Ву, но ты и так это знаешь, верно? — Его движения становятся настойчивее, и вульва расступается под его лаской. — Скажи, кто тебя нанял, и я не сделаю тебе больно. — Звучит, как вызов, — снова скалюсь в болезненной улыбке, и тут же не сдерживаю стон. Пальцы охотника оказываются внутри сразу два, лоно болезненно натягивается, впрочем, принимая жесткое вторжение. — Ответ неверный. Попробуй ещё раз, Лисица. — Не думаешь, что если причинишь мне боль, то это немного не то, что тебе приказала твоя… система? — кусаю губы, сдуваю прядь волос с лица. Джин-Ву ухмыляется, а затем шепчет сладко-сладко и до невозможности пошло: — А кто сказал, что я обязательно должен быть нежен? Ведь для тебя, как для оборотня-обманщика, питающегося чужой энергией, важен член в твоей дырке, разве я не прав? Эти фразы жутко не соответствуют его костюму и галстуку. Но блять, он прав. Однако виду я не подам. И сдавать клиента не стану. Он расценивает моё молчание, как согласие, пальцы покидают влагалище, оставляя за собой пустоту. Вжикает молния на ширинке брюк. Оглядываюсь, чтобы оценить масштабы. Охотник оттягивает резинку боксеров вместе с краем брюк, демонстрируя то, ради чего я его сюда заманила. Вид его широкого члена с крупной головкой заставляет меня нервно сглотнуть. — Ты же именно этого хочешь? — Его язвительный шепот сменяется протяжным выдохом. И я хнычу и скулю, когда головка члена заставляет лепестки половых губ расступиться. Грудь Джин-Ву прижимает меня к холоду мрамора, одной рукой он раздвигает мои бедра шире, а второй — направляет движение собственной тверди. И привыкнуть он мне не позволяет. — Ты же этого хочешь? Вот так, да? — Теперь оскаливается уже он, проталкиваясь рваными движениями, неумолимо и жгуче. — Не слышу, блять, вменяемый ответ! — Хватает меня за лицо, пальцы толкаются в рот, и я покорно распахиваю губы. Несколько толчков — и член полностью внутри. Нутро сжимается на нем, растянутые стенки трепещут, и он чувствует каждый импульс. Чувствует, как я дрожу в его руках, увлекаемая в болезненно-сладкое беспамятство коктейлем из боли и удовольствия. Ласкаю его пальцы языком, он вынимает их, скользит ими от моего подбородка вниз, снова свободной рукой ныряет под майку, сжимая грудь и лаская поочередно то правую, то левую. — Пощады мне не ждать? — Мой голос в очередной раз срывается на протяжный стон, и мне глубоко плевать, услышат ли нас рабочие, да и есть ли они тут сейчас вообще. Джин-Ву ухмыляется, закусывает нижнюю губу и его бедра ритмично двигаются. Как просила. Двигаются, всаживая налитый член грубо, толкаясь безжалостно и глубоко. И он вкладывает в каждое поступательное движение все свое негодование и злость: — Как ты смеешь… — толчок, ещё один, сильно, раскаленно, — …являться к моему дому, нападать на меня, — и снова толчок, и ещё, — …совращать меня, манипулировать мной своими чарами, — и ещё, только ещё жестче, так, что мои стоны превращаются в крики, жалобные, просительные, — …кем бы ни был твой заказчик, кто бы тебя ни прислал, я сам его убью, а ты… — и снова, и снова, и ещё, так, что с каждым ударом его бедер о мои я понимаю, что он способен и на жестокость тоже, — …принимай то, о чем желала, Лисица, ты ведь этого хочешь? — И ещё сильнее, вынуждая меня принимать его полностью. — Скажи, этого?.. — Его пальцы сжимают мои волосы на затылке, заставляя прогнуться ещё сильнее, и я расслабляюсь настолько, насколько позволяет поза, чувствуя, как предательски сладко сжимается киска на его члене, послушно принимающая грубое обращение и пошло хлюпающая смазкой. Но тут Джин-Ву замечает мои слезы. На долю секунды улавливаю, как в нем что-то меняется. В конце концов, он ведь не монстр. Да? — Я не из тех, кто любит причинять боль, — он замедляется, подается назад, киска натужно выпускает член, Джин-Ву разворачивает меня к себе лицом, возбужденную, заплаканную, с блестящими следами собственной слюны на подбородке, — я не хочу, чтобы во время близости женщина боялась моих касаний. — Он снова с пару мгновений странно глядит перед собой, словно видит что-то, зримое лишь ему одному. — Ты передумала меня убивать, Лисица, — он берет моё лицо в ладони, его ледяной взгляд совсем близко, — как бы там ни было, я тоже пойду на уступки. Тем более, его система на моей стороне. Почему-то. Знает, что я могу ему в будущем пригодиться? Он касается моих губ своими, легко и ласково, словно спрашивает разрешения на поцелуй. В ответ я прихватываю клыками его нижнюю губу, и тут же позволяю его языку скользнуть мне в рот. Его руки стаскивают с меня майку, и Джин-Ву, не разрывая поцелуя, подхватывает меня под бедра, позволяя обвить ногами его поясницу. И все так же, продолжая меня целовать, снова садит меня на член. Медленно. Нежно. Словно в первый раз. Лоно расступается, позволяя туго протиснуться до самой шейки матки, выдыхаю стон в поцелуй. Охотник отстраняется, позволяя мне сделать вдох, лопатками чувствую все тот же мрамор, уже нагретый моим телом. Джин-Ву упирается лбом мне в макушку, и двигается. Все так же плотно, быстро и глубоко, но теперь уже плавно, ласково, так, словно это вовсе не он парой минут ранее рвал меня, насаживая в своё удовольствие, срывая на мне злость и стремясь превратить близость в допрос. Одной дрожащей рукой держусь за его плечо, позволяя втрахивать себя в стену, а вторую протискиваю между наших тел, нащупывая клитор. Мне не хватает совсем капельку — я из тех женщин, для кого важна внешняя стимуляция на фоне внутренней. И я даю себе эту капельку, догоняясь в несколько легких круговых движений по клитору. Оргазм прошивает меня раскаленной тянущей волной, острой и шквальной, вынуждая судорожно и ритмично сжиматься на члене, заглушая собственные стоны плечом охотника. Джин-Ву ощущает каждое сокращение, и сладкие спазмы киски не проходят бесследно. — Блять, как ты сжимаешься! — Его стон сквозь оскал наслаждения сходит на хриплый рык, и молодой мужчина решает не продлевать собственное испытание. Горячие брызги семени заливают все ещё пульсирующее лоно, и во все уголки моего сознания устремляется его шквальная энергия, растекаясь внутри вместе со спермой, смешиваясь с моей собственной жизненной силой. На миг мои глаза вспыхивают звериным желтым, и тут же гаснут, снова обретая человеческий вид. Джин-Ву все ещё держит меня в руках, тяжело дыша и кусая губы: — Как ты себе представляешь возвращение в твой мир? Вокруг врат, скорее всего, уже собрались представители какой-либо гильдии! Все ещё подрагиваю всем телом. — Не знаю, — наблюдаю, как его ледяной взгляд становится привычным — темно-синим, — Помоги одеться, пожалуйста. Он бережно выпускает меня из рук, помогает застегнуть шорты, держит майку, пока я ныряю в неё. От разгневанного охотника на нечисть не осталось и следа. Сейчас передо мной вновь спокойный, сдержанный вежливый молодой человек, помогающий девице привести себя в порядок. И только его стекающая по моему бедру сперма вперемешку с моей смазкой, да следы его ласки на моем горле напоминают о том, что только что между нами произошло. — Система говорит, что ты ещё вернешься, — он заправляет прядь волос мне за ухо, — это так? — Думаю, да, — растираю затылок, — что за система? — Не важно, — Джин-Ву загадочно ухмыляется. Потихоньку шагаем к выходу. Надо не забыть вернуть господину Хвану Дон-Су его задаток. ***