Затмение: Когда утро становится адом

***

Тот, кто придумал утро, будет гореть в аду. Будильник разбудил Варвару в шесть часов утра. Хотелось уткнуться головой в подушку и задохнуться от нехватки воздуха. Ноги коснулись холодной поверхности пола, а онемевшая от долгого бездействия рука протирала заспанные глаза. Горький кофе обжигал горло, заставляя сморщиться, убеждаясь в том, что этот напиток придумал самомазохист. В школе ничего нового: скучные уроки, скучные учителя, как обычно, какие-то разборки и традиционное курение во дворе школы с Кирой. – Варь, не против потусить в субботу? – между делом сказала Кира, роясь по карманам косухи в поисках потрёпанной, мятой пачки сигарет. – Не, не против, – отозвалась Варвара, раздражённо промычав от тщетных попыток зажечь заветный свёрток. – Опана, какие люди! – раздалось с другого конца школьного двора. – Кира, и даже без своих подсосниц? Арт подбежал к девушке, приобнимая ту за плечи осматривая её нахмурившееся лицо. Девушка тут же спохватилась и скинула его руки, оттолкнув. – Отвали, Мещеряков, второго предупреждения не будет, – прошипела сквозь зубы Кира, а к её щекам прилила кровь. – Да ладно тебе, Сменкина, сигаретки не найдётся? – парень поднял руки в примирительном жесте, отступая назад. – Мы не благотворительный фонд, иди рекламу со столба сорви, там тебе точно помогут, – встряла в разговор Варвара, чувствуя накопившуюся агрессию. Ей было необходимо выплеснуть её, это было как глоток свежего воздуха. Ломки были невыносимы, хотелось выть и биться головой о бетонные стены, разбить её, лишь бы не чувствовать это сжирающее чувство. – Какие-то вы недоброжелательные, из такой маленькой просьбы раздули непойми что, – Артём сразу же изменился в лице, и скорчив губы в язвительной усмешке, удалился.

***

В туалете было тихо, только раздражающий протёкший кран стучал каплями по ржавой раковине. История. Нудный урок, который вела бабка, которой, по виду, лет сто не меньше, да и на пенсию ей давно пора. Проще было отсидеться в туалете и со спокойной душой уйти в свою дряхлую трёхэтажку. Ноги трусило, а глаза неприятно щипало, слёзы подкатывали к глазам, а ком – к горлу. Какой-то любовный треугольник. Организму нравилось слышать здоровый и ровный ритм сердца, а Варе – удовольствие от наркотиков, которые затормаживали работу и так уже повидавшего органа. Дверь открылась резким рывком с мерзким, пробивающим до костей скрипом, в животе затянулся тревожный узел. Руки стиснули края подоконника, а сердце быстро забилось. Тяжёлые шаги эхом раздались в пустом туалете, делая их до невозможности громкими, как колокола в древней Руси перед казнью провинившихся. Холодный пот прошёлся мурашками по спине, оставляя после себя влажные полосы. — Мда, ты обассысь тут ещё, благо штаны чёрные, никто не заметит, — насмешливый голос прорезал уши копьём. Он. Снова он. Придурок. — Ты, сука конченый, это женский туалет или тебе азбуку купить, мозги в край отшибло? — шумно задышав, Варвара сорвалась на крик, который, по её меркам, могли услышать учителя из ближайших кабинетов. Он на это лишь рассмеялся, запрыгнул на подоконник и оглядел бледную от страха девушку. — Сюда учителя не заходят, самое хорошее место для прогула, — он скинул рюкзак на пол и облокотил голову на треснувшее, никем не мытое, заляпанное окно. Голубые глаза прожигали содрогающийся силуэт девушки. — Что, ломки мучают? — звучало как нравоучение от матери, которая ковыряла ложкой кашу, похожую на мозги. Но нет, это было оно —спасение. Да, спасение. Он спрыгнул с подоконника и опустил руку в карманы спортивных штанов, нащупывая то, что известно только ему. Влад подошёл вплотную к девушке, положил что-то в карман её кофты и прошептал: — За счёт заведения.