Ты, я и звëзды

Илья опять на неë смотрел. И делал он это как-то долго, пристально. Пялился. А Трусова поступила так же, как и всегда: молча взгляд отвела, стараясь отвлечься от происходящего и убедить себя, что ей просто показалось, что оно не по-настоящему и… боже она не верила в то, как он на неё смотрел, потому что слишком часто, слишком затяжно. Они периодически общались, пересекались в коридорах, гуляли в компании общих друзей, а потом как-то вот эти вот все чувства начались, закрутились-завертелись, и всë, Саша куда-то пропала. Она молчала, но ей нравились такие его взгляды. Самой себе тошно было в этом признаться, ведь не могло случиться такого, что ей понравился кто-то вроде Ильи, уж слишком он такой… просто такой. Через чур сладко-приторный и какой-то… мягкий?.. с долей резковатой грации?.. И при этом всëм совсем не слабый или бесхарактерный. Саша тяжело вздохнула. Ей всегда нравились более грубоватые парни — «типичные» с ещё более типичной «мужественностью». А Илья он какой-то светлый, что ли. Такой беленький и пушистый щеночек, которого надо приласкать, затискать и за ушком почесать. Слишком уж добренький и мягенький. Но что-то в Малинине еë цепляло и не хотело отпускать. Не могло всë в нëм быть так просто. Не мог он быть сам по себе просто до ужаса отвратительно милым, puppy dog какой-то. А Сашка не такая. Она жëсткая, твёрдая, не любила всех этих щенячьих нежностей. Нет, ну, любила, конечно, но более жёсткую нежность от таких же жёстких парней, которые вот прям еë типаж. А Илья он не такой. Он слишком другой, слишком хорошенький. Она повернулась в его сторону и поняла, что тот уже на неё не смотрел: разговаривал с каким-то своим другом. Теперь уже пялилась она. Разглядывала его, очерчивала взглядом эти его подкачаные руки, в которых он держал стаканчик с каким-то напитком, взглядом цеплялась за крашеные блондинистые волосы и в момент, когда облизывала пересохшие губы, заметила, как тот кинул на неё взгляд, а потом слегка улыбнулся и отвернулся, кажется, больше не замечая Сашу. Или он только делал вид, что не замечал. Саша опять тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Домой. Ей срочно нужно домой. И плевать, что сейчас гала-концерт после Чемпионата мира. Ей вообще по-боку. Скажет, что ей плохо. Ей ведь правда плохо: у неё душа болела и сердце разрывалось. Потому что сама до сих пор решить не могла, что чувствовала. Что-то происходило, зарождалось, был какой-то огонёк, который хотелось потушить, как свечу, или втоптать в землю и больше о нём никогда не вспоминать. Только вот если втоптать горящий огонёк в землю, то всë равно останется след на траве. След, что эта трава когда-то горела. А если не затушить, то может быть пожар. Поэтому Саша всеми силами пыталась избавиться от зарождающихся внутри чувств, словно от огонька на траве. Хотя если не втаптывать его, а просто затушить — на свече, например, — то свеча всë равно поплавится. И всë равно, как и с травой, останется след, что она когда-то горела. А если эта свеча догорит, то она, условно, «погибнет» вместе с этим огоньком. Она свеча, а он — огонёк. Она трава, а он — огонёк. Искра от зажигалки. Если вовремя не потушить, то всë сгорит к чертовой матери. Саша своë уже откатала на этом концерте, так что вполне могла прикинуться, что ей плохо, и сбежать уйти домой. Илья скоро будет выступать, но ей плевать — она не собиралась смотреть. Не хотелось. Не нравились ей все эти его выступления. И она их никогда не смотрела и не будет. Не-а, ни за что и ни в какой жизни. Ну только если чтобы раскритиковать. Честно-честно, правда-правда, она не врала, даже самой себе, вообще никогда. Саша сказала Ане и Камиле, что ей плохо и она уйдëт. А ещё попросила их передать об этом Этери. И не потому, что Саша не умела врать Тутберидзе, которая сразу же её раскусит. Трусова просто не смогла найти тренершу — ну и что, что даже не искала. Не нашла ведь и вообще этим вечером почти не видела. Так что ничего страшного, Саше можно: ей морально плохо, а в такие моменты Трусовой вообще всë дозволено. На заявление Саши Камила скептично приподняла бровь, но в её взгляде всë равно было заметно беспокойство, а Аня достала из своей сумки любимую шоколадку Саши, поглаживая её по плечу. Трусова буквально сбежала с этого грёбаного гала-концерта, где находился тот, чье имя нельзя называть в присутствии Саши. А лучше, чтобы этот «волан-де-морт» вообще в её поле зрения не попадался. Потому что он — злодей-волшебник, который украл сердечко Саши, околдовал, а может вообще приворотил. Кто этого Илью Малинина знает? Кто вообще этих американцев понимает? Верно — н и к т о. Вот и Саша понимать не собиралась. Нет, ну этот Малинин точно еë приворожил. Потому что не могла она сама им заинтересоваться, ни в какой из жизней и ни в какой из Вселенных. И ни по каким законам метафизики такого произойти не могло. Хотя, кстати, о метафизике. Что там говорит Закон Целесообразности? Что не существует случайных процессов или событий, да? И что все они — механизм предварительно поставленной цели? Тогда кто и какую цель мог поставить, а главное, зачем? Точно, Илья поставил цель сделать на Сашу успешный приворот, она на все сто в этом уверена. И вообще эти её чувства — «случайный процесс или событие» и плевать она хотела на метафизику и этот закон. А ещë больше плевать она хотела на Закон Причин и Следствий и что «ничто в этой Вселенной не может появиться без причины и исчезнуть, не оставив следствия». Прям как огонёк и трава. Хотя, скорее, огонёк и свеча. Закон Притяжения. Согласно этому закону, мы притягиваем в нашу жизнь то, на что мы фокусируем своё внимание и энергию. На телефон девушки пришло уведомление: что случилось? куда ты убежала? Саша издаёт полуфырк-полухмык — неужели ему не плевать. Да нет, он точно обо всех волновался и обо всех заботился, в этом Саша уже на все двести уверена. А, блин, он же её приворотил, поэтому, наверное, беспокоился, а то вдруг ей из-за его приворота плохо стало. И с чего она вообще взяла, что он её приворожил? Ах, точно, Саша ведь не могла по своей воле в него влюбиться. Или могла?.. Хотя, погодите-ка, что она вообще несёт?! Он ей не интересен и она не влюбилась. Как такое вообще могло в голову взбрести? Телефон снова пиликнул от уведомления, из-за чего Саша подскочила. Саш? я же вижу, что ты прочитала. что случилось? тебе плохо? Да. Ей плохо. Из-за него между прочим. Но Илье она об этом не скажет. нормально всë. а ты чего беспокоишься? просто беспокоюсь. На этом их разговор, видимо, закончился. Саша отбросила телефон куда-то в районе подушек и упала на кровать, а затем открыла шоколадку, которую ей дала Аня. Анечка вообще солнышко, ну вот как её можно не любить? Даже запомнила, что Саша любит милку с орешками, ну какая же она лапочка! ☆☆☆ Как ранее уже говорилось, Саше можно страдать. Особенно, когда ей с утра написали «как ты себя чувствуешь?», а когда она ответила, что нормально (она себя нормально чувствовала, пока эта личность ей не написала, но опустим подробности), то ей предложили прогуляться. Ещё такой спокойный тон у сообщения, будто ничего особенного. «Саша, какой ещё особенный тон у пикселей» сказал внутренний голос девушки, но она посылает его куда подальше, говоря привычное «Николай, идите нахуй». Да, её внутренний голос звали Николай. И да, они любили с ним поспорить. Но ладно, сейчас не об этом. Ну так вот, Илья позвал её гулять. Её. Гулять. Саша впала в какой-то непонятный транс от этого. Как бы ну… серьёзно? С каких пор Малинин звал её гулять? Что вообще случилось, что он ей написал? Господи, что вообще происходит… В этом своём трансе Саша съела целую плитку шоколада. А потом выпила крепкий кофе, все ещё думая. Просто думая. Ни о чем и обо всëм одновременно. Приняла ледяной душ, чтобы прийти в себя, а затем открыла мессенджер. Илье она так и не ответила, хотя прошло уже почти сорок минут. Малинин больше ей не писал и не настаивал на прогулке. Саша молилась, чтобы он не обиделся. Не дай бог он обидится! Это будет трагедия века. Она будет себя плохо чувствовать. Не в том смысле плохо, как тогда на послематчевых выступлениях. Нет, это будет плохо иначе. Это будет неприятно-плохо, виновато-плохо, гложаще-душу-плохо. ты же не обиделся? нет. а должен? ну я тебе сорок минут не отвечала ты имеешь право не отвечать или думать над ответом столько, сколько тебе комфортно У Саши в голове прям пронеслась эта фраза. «Ты имеешь право не отвечать столько, сколько тебе комфортно». Серьёзно? Он просто ждал пока она ответит и не обиделся? Ещë и сказал, что она имеет право на что-то. Но ведь её бывший… «Заткнись» — пробурчал Николай. Это был один из тех немногих случаев, когда она его послушала. о, ну… давай сходим, да урап! есть время сегодня? «Урап!», серьëзно? Что там она говорила про щеночка, которого надо по головке погладить? я сегодня весь день свободна Что правда — то правда. После гала-концерта её решили не задалбывать двумя тренировками за день. К тому же она ну о-очень хреново себя чувствовала. Вот прям по-настоящему. тогда сегодня в шесть?агап Сегодня в шесть… а сейчас только десять утра. Сашу, кажется, начинало мучить ожидание. Ох уж эти любовные муки, аж поплакать захотелось, ну прям драма-квин. Где там её псы?.. Ей надо кого-нибудь потискать-затискать, пообнимать-заобнивать и чмокать-зачмокать. А её няшечки-пушистики прекрасно подходили под эту роль. ☆ Если собираться, то собираться как все нормальные люди — по законам и канонам подлости. Мазануть тушью по веку с тенями? Сюда-а. Забыть уложить брови гелем до нанесения тона (который ещё и лëг плохо)? база-основа-фундамент белого налёта на них. О, а как же достать платье, в котором она собиралась идти, из шкафа и понять, что она забыла его постирать? Ну это уже катастрофа. К тому же макияж делался прямо под это платье. Саша и так вся на нервах, так что каких богов ей проклинать? Можно греческих. Но только не Афродиту. Потому что это Афродита, а женщины прекрасны. Можно винить Эроса — он мужчина. К тому же Эрос — буквально Купидон. Он прострелил сердечко Саши своими стрелами и заставил её запасть на Малинина. Именно по фамилии, а не по имени, потому что Саша фамилию произносит со строгостью и серьёзностью. Имя Илья? Ну только если как обращение. Илюша? Боже, кто так людей называет? Хотя нет, Илья — не человек. Он — грëбаный Шива, иначе и не скажешь. Макияж пришлось смывать и делать нюдик. А вместо платюшка — джинсы-клëш и блузка. ☆☆☆ Ну, они погуляли. Вполне спокойно. Побывали на набережной на краю города — там они очень много разговаривали, узнавали друг друга. Саша узнала, что Илья увлекался астрофизикой и архитектурой. А Малинин узнал, что девушке нравились метафизика и изучение религий — не религиозность, а именно изучение с точки зрения психологии, истории и философии. Илья рассказал, что, оказывается, недавно австралийские учёные выяснили, что когда-то у Земли были такие же кольца, как Сатурна . Рассказал ещё, почему происходят взрывы звёзд и отрыв их внешних слоёв , а также про мифологию созвездия Лиры . Это было… довольно интересно, Саша почти всë запомнила за исключением мегасложных слов. В какой-то момент она решила спросить Илью про реакцию протон-протонной цепи и, удивительно то или нет, он рассказал, буквально на пальцах показал, как это всë работает. Она же рассказала о своём увлечении метафизикой, и Илья смог поддержать этот разговор: насколько бытие в своих свойствах и развитии непозноваемо, лежит в основе эволюция или катастрофа и насколько верно суждение, что изучать стоит отдельные явления, а не целостные системы. А ещё они пообсуждали трактаты Аристотеля, и да, это было действительно интересно. Про себя Саша с сожалением подумала, что это, фактически, даже не свидание, а просто прогулка. К тому же они даже друзьями никогда не были — просто коллеги. Хотя, кажется, они сблизились — ну, по крайней мере Саша на это очень надеется. На следующий день на тренировке Аня еë допытывала. Не, не так даже, Аня Сашу пытала. По её мнению Трусова была слишком потерянно-радостной, витала в облаках и всë о чём-то думала. Камила оттаскивала Щербакову от Саши, потому что «не лезь к девочке, может она влюбилась», а протесты Саши, что то высказывание ошибочно «и вообще клевета на её невинную и ни в чëм не повинную личность» были встречены саркастично-утвердительными кивками, будто девочки ей совсем не верили. Но догадками мучили её не долго, потому что одного строгого взгляда Этери хватило, чтобы девушки разъехались по разным углам катка. К слову, Ильи на тренировке не было. Тренируются они группками: у девушек один тренер, у мужчин — другой. Да и особо они не пересекались, поскольку мужская группа приходила в последней четверти от всего времени тренировки девушек, поэтому сильно они друг другу не мешали. От Миши Саша узнала, что Малинин плохо себя чувствовал, но Шайдоров в этом сильно сомневался, потому что «кхе-кхе» из динамика телефона звучало крайне неискренне и даже несколько бодренько. Саше стало интересно: Илья чувствовал себя так же плохо, как она на гала-концерте, или по-настоящему плохо? Ну, судя по речи Миши, явно не смертельно. А Шайдорову доверять можно: Шайдоров солнышко, заинька и вообще они с Ильëй лучшие подружки. Уже дома Саша плюхнулась на кровать и сделала себе кокон из одеяла, под который затащила пачку кислых мармеладок, и включила какой-то фильм на Нетфликсе. Правда, она его не смотрела, а думала о своих чувствах к Малинину. Вообще как-то странно у неё всë получалось. Вот он ей вроде нравится, а вроде она и принимать этого не хотела, на что еë личный Николай сказал, что она просто идиотина, с чем Саша не без обиды согласилась. Как-то смешались у неё отрицание и принятие. Только торга не хватало. Хотя не, смесь отрицания и принятия образовала такой своеобразный торг. «Ну вот всë не как у людей» — подумала Саша, а Николай на это согласно закивал. Ладно, пора признаться самой себе, что она влюбилась. По уши. В Илью Малинина. Не, ну это беспредел какой-то. Ну не могла она влюби… «Вот дура» — Николай ударил себя по лбу ладонью. «Да, дура» — подумала Саша, но вскоре, с яростью откусив голову желейному червяку, сказала: «Николай, идите нахуй», и выключила Нетфликс. Ей надо меньше думать. Подождите, в какой момент она стала предаваться куче размышлений? Саша чаще была олицетворением фразы «сначала делает, потом думает», нежели «семь раз отмерь, один раз отрежь», хотя и легкомысленной её не назовёшь: эдакая убойная смесь между тупыми действиями и долгими размышлениями. Вскоре Саша размоталась из одеяла и уставилась в одну точку на потолке, что сама не заметила, как вырубилась. А потом посреди ночи вскочила, потому что ей приснился Илья, который покусывал её за шею и шептал сладкую ересь на ухо, а потом стал поцелуями спускаться к бëдрам и… — Саша, заткнись. Саша, хватит об этом думать. Саша, блин! — забормотала девушка себе под нос, теря ладонями лицо. Ну вообще ей понравилось. ☆☆☆ На следующей тренировке Илья кидал на неё несколько… странные, так скажем, взгляды. Да, ей это нравилось, в чëм Саша себе с трудом призналась. Но всë же неприятное чувство, что ей это кажется, внутри отдавалось какой-то странной тоской и разочарованием настолько, что Саша чуть вслух не начала скулить от досады. Поэтому, вопреки закатываниям глаз Николая, девушка утешала себя тем, что пялилась на Илью сама. Потому что — помните же да — когда ей плохо, то ей всë можно. К тому же Малинин этого не замечал (ну, Саша себя в этом убеждала, несмотря на громко-выразительное «рука-лицо» со стороны Николая). Тренировка, слава богам, закончилась. Но — в этот раз богам не слава — девочки продолжили её допытывать. — Что с тобой? — как бы невзначай поинтересовалась Камила в раздевалке. — У тебя было такое лицо, будто ты только что миллион долларов в лотерее проиграла. Саша тяжело вздохнула и посмотрела на девочек: — Только обещайте спокойную реакцию. Аня и Камила участливо закивали — прям как болванчики — и сели на скамью, поворачиваясь к Саше. — Я… — девушка немного замялась, но вскоре решительно выпалила, — Я влюбилась. Девочки одновременно повернулись друг к другу, а потом обратно к Саше. Было видно, что они еле сдерживались от безудержного писка, но в итоге просто по очереди затараторили: — Кто он? — спросила Камила. — Или она? — поинтересовалась Аня. — Кто этот узник твоего сердца? — И как звать того, кто поддался твоим чарам? — Скорее это я поддалась его чарам и теперь узница его сердца. Мне вообще кажется, он приворот на меня сделал, — полублагоговенно-полугрустно выдохнула Саша, а после напоролась на выжидающие взгляды подруг. — А вот кто он, я вам пока не скажу. Девочки понимающе переглянулись, однако вскоре у Саши создалось впечатление, будто у Камилы над головой загорелась лампочка-идейка: — Разложу на таро ваши отношения, если скажешь его имя. — Я не верю в таро. — Ну и фу на тебя. Девушки ещё немного поболтали на разные темы и разошлись. А через несколько часов Илья ей снова написал. И снова позвал погулять. И в этот раз, что удивительно, обошлось без подлостей со стороны судьбы. Ну, практически… Саша убедилась, что те его взгляды ей не показались. Чувства по этому поводу у неë были довольно странные: вроде бы да, ей приятно, что парень, который Саше нравился, любовался ей. А с другой стороны, может у неë что-то с лицом не так? Ну, там, нос кривой?.. Глаза косят?.. Николай с кокетливенькой улыбочкой дал ей мощняцкий подзатыльник. Ибо нехер, как грицца, хуйнëй страдать. Так что Саша — пока Илья не видел, конечно же — исподлобья пялилась на него. Потому что «ну а когда она ещë сможет?». Верно: только во влажных снах. Больше возможности не было, потому что на тренировках — тренировки, а не культ восхищения Ильëй Малининым. Но во снах Илья не настоящий, а вот тут, прямо рядом с ней, на набережной, под звëздами, он настоящий, осязаемый, живой. Вот тут идëт с ней рука об руку, и его сердце бьëтся, она слышит этот голос. Настоящий. Прямо рядом с ней. Вот только протянуть руку и дотронуться до тëплой кожи, совсем кончиками пальцев провести по щеке, зарыться ими в блондинистые волосы. От осознания, что они так рядом, колени подгибались и дыхание перехватывало. Саше хотелось выть от безысходности. А вот уже скулить ей хотелось, когда Илья, проводив девушку до дома, взял еë за руку и совсем слегка коснулся губами тыльной стороны еë ладони. А потом костяшек. А потом и вовсе фаланг пальцев. Ну а потом они попрощались, и Саша заворожëнным взглядом провожала его, чуть ли не пуская слюни. По крайней мере так ей Николай сказал, но она ему слабо верила, если честно, потому что она не могла пускать на Илью слюни, неа, вообще никак и никогда. ☆☆☆ Утром на тренировке, пока их тренеры о чëм-то разговаривали, к ней подъехал Миша. Бодренький такой, живенький. Саша даже попыталась вспомнить, когда видела Мишу не таким, и поняла, что Шайдоров вероятнее всего попивает по ночам кровь девственниц, поскольку не мог нормальный человек быть всегда навеселе. Миша как бы невзначай поинтересовался, нет ли у той случаем парня, потому что, как тот выразился, «это чисто гипотетический, научный интерес в целях спасения одной страдающей души, у которой сердце при виде тебя разрывается на квазары, пульсары и магнитары. И да, это прямая цитата этой звëздной души, которая просила тебе ничего не рассказывать, но я поступаю на благо этого великострадальца, поскольку наслушался каждодневных вечерних восхищений твоей распрекрасной талантливой личностью». Когда Саша ответила, что никого кроме собак у неë нет, то Миша выдохнул счастливое «ну слава господу», а затем полувстревоженно-полушутливо сказал: — Только ты ему не говори, когда поймëшь, кто он, что я тебе рассказал, потому что он не знал, что я к тебе подойду, а если узнает, то шансы между благодарностью и четвертованием будут примерно равны, — а затем Шайдоров откланялся и уехал к своей группе. Саша прям молилась всем существующим богам, чтобы это было про Малинина, — даже поимëнно вспомнила греческих, индийских и египетских. А ещë в своих молитвах упомянула Шиву, Иисуса и Аллаха. И Будду. Всех Будд. Хотя им не молятся и они вообще не боги, но ей без разницы. Она просто хотела, чтобы вот так по ней страдал именно Илья, а не какой-то другой парень. Убедилась она в этом, когда Илья позвал еë на свидание. На настоящее. Свидание. Она пищала, нет — орала и прыгала до потолка под радостно-непонимающе-напуганный визг собак. А потом, чмокнув каждого пëселя в макушку в качестве извинения за такой шумный всплеск эмоций, рванула собираться. ☆☆☆ Вот на прогулках всë всегда было более-менее нормально. А на этом свидании как-то слишком неловко. Несуразно? Возможно. Но точно не некомфортно. Они оба не могли до конца осознать, что вот они идут рука об руку с человеком, который не выходил у них из головы круглыми сутками, по своей излюбленной набережной — такое вот их личное местечко теперь — и общаются. Просто разговаривают обо всëм на свете, кроме всего того, о чëм уже говорили ранее: Илья не заговаривал об астрономии и архитектуре, а Саша — о метафизике и религиях. Они, что удивительно, до этого момента никогда не обсуждали фигурное катание, любимые блюда или места для отдыха. И Саша подумала, что именно из-за таких «приземлëнных» тем для разговоров их общение казалось неловким, поэтому решила спросить: — Что будешь делать, если начнëтся зомби-апокалипсис? Илья практически не задумался над ответом: — Для начала убежусь, что это локально, так что при первой же возможности покину небезопасное место. А если это по всему миру, то, вероятнее всего, придëтся смириться со своей участью. А ты? Кого будешь спасать в первую очередь? — В зависимости от масштаба катастрофы. Если моей семье нужна будет помощь, то, конечно же их, но, скорее всего, они смогут спастись сами, если и вовсе не раньше меня. Ну и в целом близких спасу, если они будут нуждаться в этом. А если нет, то помогу в первую очередь тем, кто полезен во время зомби-апокалипсиса. Они ненадолго замолчали, а после Илья сменил течение их разговора на более привычные для обоих темы, такие, которые помогут разрядить обстановку. В том числе был поставлен вопрос, что делать, если начнëтся ядерная война. И как скоро появится возможность переселиться на другую планету и на какую вообще можно; после темы с «переездом» на какую-нибудь планету, оба сошлись во мнении, что на Земле перенаселение. А потом стали обсуждать причины этого перенаселения… В общем, всë как у нормальных людей. К слову, о зомби-апокалипсисе. Саша задавала этот вопрос парням, чтобы убедиться, что он — еë человек. Эту «проверку» почти никто не проходил, и приглашения на второе свидание от них, как правило, больше не поступало, а Трусова и не жалела. И Саша почему-то совсем не удивилась, когда Илья пригласил еë на второе свидание. После первого свидания они оба перестали кидать эти загадочные взгляды. А ещë перестали думать друг о друге 24/7 (конечно, раз по -дцать на дню вспоминали, но это не сводилось к фантазиям и мечтательно-грустным вздохам). Это, конечно же, наводило какой-то шарм спокойствия на обоих. Второе свидание прошло ещë более успешно. И на этот раз спокойно. Посидели в уютненьком ресторанчике, наконец-то без тревоги и неловкости узнавали друг о друге, рассказали пару милых детских воспоминаний, поделились волнениями о предстоящем Чемпионате Мира. А когда Илья проводил еë до дома, и они прощались, то даже обнялись, от чего Саша, как только закрыла дверь, у себя в коридоре скатилась по стенке и стала неистово пищать. ☆☆☆ А потом Чемпионат Мира. Илья, очевидно, пришëл поддержать Сашу во время короткой программы. Прокат получился «ничегошненьким» таким, не без ошибок, но в целом терпимо, заняла второе место с отрывом всего в пару баллов от бронзы. А Илья еë от чего-то даже похвалил. Саше это показалось странным: ей не хватило сил выложиться на все сто, она не взяла золото, а от третьего места оторвалась всего лишь на два с копейками балла. Но Илья еë похвалил. Не стал качать головой, отворачиваться или говорить, что разочарован, как это сделал бы практически любой еë бывший. Нет. Он просто Сашу обнял, прижал к себе и погладил ладонью по спине. И это было так спокойно. Саше на душе было как-то хорошо, она даже почти перестала себя винить и ругать за это серебро. А потом ночью этого же дня они пришли на морской берег. Сидели под звëздами и наслаждались тишиной друг друга, пока Саша вдруг не спросила: — Как ты записал мой номер? — My goddess, — ничуть не смутившись ответил Илья. А вот кончики ушей и скулы Саши слегка покрылись румянцем. — О, а на какую богиню я похожа? — Ни на какую. Ты другая. Да, ты вдохновляешь меня, как Сарасвати , заботлива, как Лакшми , и настойчива, как Дурга , но твои сердце и душа — твои, они не похожи на сердца и души других богинь. Я в тебе вижу божество, ту, которая меня себе подчинила, и это не сравнимо с каким-либо другим божественным существом, потому что ты по-особенному красива, умна и чарующа, — Илья чмокнул Сашу в висок и приобнял за плечи. — Кстати, мои чувства к тебе похожи на взрыв сверхновой, а сердце рядом с тобой начинает биться со скоростью фотона. Саша замерла. Это что, было признание только что? Она чуть ли не дрожала и не хныкала, а девочка внутри неë скакала от восторга. Илья остановился и начал разглядывать что-то на небе, а вскоре довольно хмыкнул, наклонился рядом с головой Саши и взял её руку, которую поднял и указал на небо: — Вот там созвездие Пегаса. Самая яркая звезда в нëм — Эниф, эпсилон. Она считается сверхгигантом, а в переводе с арабского означает «нос коня», — Илья чуть подвинул руку Саши, указывая на следующую звезду. — А вот та звезда является второй по яркости в этом созвездии, Шеат — бета Пегаса. Она относится к красным гигантам. К тому же у неё непостоянная величина из-за пульсаций и газовой оболочки, которая создана звездным ветром. Вообще в созвездии Пегас сто шестьдесят шесть звёзд, и все видны невооружённым взглядом. О, смотри, а вот там звезда Макраб, она… — Звезды удивительны, — прошептала она, — И космос так красив. — Прям как ты, — улыбнулся Илья. — Расскажи ещё что-нибудь. — Давай в следующий раз? Кстати, если интересно, то прочитай про мифологию этого созвездия, там очень интересно. Илья всë ещё держал еë ладонь, которой показывал на звëзды, поэтому просто поднëс еë к своим губам, целуя в районе костяшек, а потом оставил пару мягких поцелуев на фалангах и тыльной стороне ладони. Саша смотрела всë это время в его глаза. Такие льдисто-голубые, завораживающие, словно тянущие в плен, в какой-то свой кокон. А потом Илья с лëгкой улыбкой на губах поцеловал девушку в щëку, затем оставил ещё одно мягкое касание рядом. Саша прикрыла глаза в момент, когда Илья чмокнул еë где-то сбоку от переносицы, и на губах девушки расцвела улыбка. Внутри было такое тëплое спокойствие, так сочетающееся с запахом моря, шумом волн и светом луны и звëзд. Малинин целомудренно коснулся уголка еë губ, а после как-то сладко-сладко поцеловал, так медленно и, казалось, сахарно, но мягко, никуда не торопясь, не кусая, не касаясь языком, только движения губ и его руки у неё на спине и талии, а еë — у него на шее и в волосах. И Саша плавилась от его рук, словно свеча от огонька, растекалась странной лужицей и забывалась в сладкой неге. И это было так спокойно, так приятно, даже как-то правильно — будто бы так быть и должно, не иначе — только они вдвоём на берегу тëплого-тëплого моря под такими яркими и далëкими звëздами.