Тени под мониторами

***       СиСи не помнила, как выглядят часы. Звук кардиомонитора заменил ей тиканье — ритмичное, безжалостное. Его рука была холодной, но она не отпускала её, будто тепло её ладоней могло вернуть его.       — Проснись, — шептала она в сотый раз, впиваясь взглядом в его веки. — Проснись и назови меня стервой. Пожалуйста.       Фрэн приносила бутерброды, супы в контейнерах, но еда покрывалась плесенью на подоконнике. СиСи пила воду глотками, словно птица, боящаяся захлебнуться. Её чёрное платье висело мешком, тушь запеклась в морщинках у глаз — она не смотрела в зеркала. ***       Он бежал по коридорам особняка, но двери вели обратно в палату. СиСи стояла у окна, её силуэт растворялся в дожде. «Я люблю тебя», — кричал он, но голос тонул в гуле аппаратов. Её смех эхом отзывался в рёбрах: «Слуга… Слуга… Слуга…»       Найлс дёрнулся на койке, и СиСи вскочила, сбив стул. Но это был лишь рефлекс тела, пустого без сознания.       — Чёрт! — она уронила голову на край постели, её рыдания глушил стерильный запах простыней. ***       -Ты сдохнешь раньше него, — Фрэн поставила на тумбочку тарелку с куриным бульоном. — Хоть ложку.       СиСи молча отодвинула еду. Желудок сжался в комок, но мысль о пище вызывала тошноту.       — Макс везёт детей навестить его завтра, — Фрэн села напротив, её темные локоны были яркими пятнами на фоне больничной серости. — Ты хочешь, чтобы они увидели тебя… такой?       — Уходи, — СиСи уткнулась лицом в ладони.       Но, когда дверь закрылась, она потянулась к бульону. Ложка задрожала, коснувшись губ. ***       Первая ложка вышла обратно ещё в коридоре. Вторая — у раковины, которую она царапала ногтями, пытаясь удержаться. Тело выворачивало пустоту: желчь, слёзы, стыд.       — Всё нормально? — медсестра заглянула в кабинку, но СиСи махнула рукой, смывая следы слабости. «Я не сдамся. Не позволю ему уйти», — мысль билась в такт капельнице Найлса. ***       — Ты… всегда был сильнее, — она прижала его ладонь к щеке, целуя костяшки пальцев. — Проснись и докажи это.       Его веки дрогнули, и ей показалось — зрачки мелькнули под ними. Но монитор пищал всё так же монотонно.       — Если ты умрёшь, я… — голос сорвался. Признание застряло в горле, как кость.       Фрэн, прячась за дверью, вытирала слёзы краем халата. ***       СиСи уснула на пятые сутки, лбом к его плечу. Ей снилось, что он гладит её волосы, а за окном падает снег — чистый, как непрожитые слова.       Найлс всё ещё не дышал сам. Но её рука, сжимающая его, была последним якорем в этом океане трубок и проводов.       А кардиограмма, вопреки всему, продолжала рисовать пики.