Сказка о Маленькой Орхидее и Повелителе Демонов

Однажды в далёком-далёком царстве, раскинувшемся среди облаков под самыми звёздами, жила-была Маленькая Орхидея. Рождённая из надтреснутого зёрнышка и вспоенная любовью Богини Судьбы, она не блистала талантами, но умела радоваться до наивности искренне каждому новому дню. Всего лишь безликая травинка среди блеска других небожителей… - Какой же вздор! Она была прекраснейшей из них! Самой доброй, сильной, самой отважной! - Может быть, тогда расскажешь сам? - Папа, не мешай маме. Дни напролёт Маленькая Орхидея играла в прятки с цветами, слушала музыку ветра и расчерчивала пальцами созвездия. Каждую ночь, закрывая глаза, она видела перед собой прекрасное лицо Бога Войны, верного и отважного защитника Небесного царства. Маленькая Орхидея была влюблена. - Кхм! В высокомерного и заносчивого мальчишку… - Неужто я всё ещё слышу в твоём голосе эту жгучую колкость? - Нет, однако моя дочь должна знать правду. - Не забывай, это всего лишь сказка. В один роковой день Древо Судьбы шепнуло ей на ухо, что её возлюбленному угрожает смертельная опасность. Подхваченная ветром, она стремительней падающей звезды бросилась в безликий лес, что раскинулся на окраине трёх миров. Найти, остановить, спасти. Она плутала среди черных деревьев и, совсем заблудившись, наткнулась на высокую башню. Дрожа от страха, она отворила дверь и вошла. Во тьме, непроглядной, ночной, вспыхивали и гасли крошечные звёзды, и в их отблесках она увидела его. Человека, закованного в цепи. - Мой листочек, тебе страшно? Ты дрожишь. - Немножко… - Тебе нечего бояться, ведь твой отец здесь с тобой. Маленькая Орхидея подошла ближе и, зачарованная, стала рассматривать узника. Обессиленный, он повис на цепях. Он был красив и статен. Точно похищенный небожитель. Однако была в нём и странность. Крошечные ледяные чешуйки усеивали всю его кожу. Сердце Маленькой Орхидеи наполнилось жалостью к этому странному человеку. Не понимая, что делает, она коснулась его лица, и все три мира замерли в тот миг. Вспыхнул яркий зелёный свет, оковы рассыпались, и освобожденный узник открыл свои глаза. Они были чёрные, чернее самой беззвёздной ночи, пустые и холодные. Жестокие. Маленькая Орхидея, до смерти напуганная, хотела убежать прочь, но заклятье древнее как само Небо окутало их двоих и связало две жизни в одну. Отныне каждая её слеза была его слезой, каждая её улыбка - его улыбкой, каждая пролитая ею капля крови – его кровью. - Хм, думается мне, что он этому совсем не обрадовался. - О, он был в ярости. - Он был скорее очень… раздосадован. Слишком много важных дел нужно было решить в тот момент, а тут эта Маленькая Орхидея появилась из ниоткуда и нарушила все его планы. - Папа, ну она же спасла его! Без неё он бы не выбрался из оков. - Да… Она, действительно, спасла его. Спасала много-много раз. Много позже Маленькая Орхидея узнала, кем был этот странный человек. Древним и могущественным Повелителем Демонов, Лунным владыкой, который тысячи лет держал в ужасе все три мира. Безжалостный. Сотканный из тихих напитанных страхом шепотков и зимнего холода. Не знавший, что такое человеческие чувства. Не умевший любить или плакать. По легенде он давным-давно пал в бою с одной из величайших Богинь Войны, и его душа рассеялась в холодной пустоте, заточенной меж мирами. Но в тот самый миг, когда вокруг них вспыхнули и рассеялись звёзды, Маленькая Орхидея ничего об этом не знала. Она лишь чувствовала, как алая нить Судьбы сплетает их жизни, и ничего не могла с этим поделать. - Мама-мама, они же полюбят друг друга? И злой Повелитель Демонов станет хорошим? - Тш-ш-ш, листочек, всему своё время. Напуганная, сбитая с толку Маленькая Орхидея сбежала, оставив этого пугающего человека прожигать взглядом ей спину. Вернувшись домой, она тут же выдохнула и повеселела. Все её злоключения оказались далеко позади в том страшном темном лесу, а цветы в саду шептались о том, что её возлюбленный вернулся живой и невредимый обратно в Небесную столицу. Жизнерадостная и наивная, она вновь чувствовала себя счастливейшим существом во всех трёх мирах. Но недолго длилась её радость. Истощённая проделанной дорогой и странным заклятьем, про которое она тут же по возвращении успела позабыть, Маленькая Орхидея повалилась без сил прямо на землю. - Глупая Маленькая Орхидея… - Глупая? - Зачем она убежала? Ты же сказала, что их жизни связаны. Значит, он будет защищать её от всех-всех. - Моя дочь умна не по годам. - И расчётлива. Вся в отца. Ночь сменила день, а потом вновь начала сдаваться под напором утреннего солнца. Проснувшись, Маленькая Орхидея совсем не могла вспомнить, как оказалась в собственной постели. В недоумении она оглянулась и, испуганно пискнув, замерла, натягивая одеяло до самого носа. На неё смотрели те самые черные глаза, что так поразили её своим холодом в той тёмной башне на окраине миров. Незнакомец прожигал её пронзительным и будто бы обеспокоенным взглядом. «Кто ты? И зачем ты пришёл?» - воскликнула Маленькая Орхидея. «Я пришёл, потому что тебе было плохо,» - сказал он, и даже в его голосе сквозил пронизывающий холод. Ледяные чешуйки на его коже блёкло искрились в утренней полутьме. «Как тебя зовут?» - собрав остатки отваги, спросила Маленькая Орхидея. «Зови меня Дацян,» - отозвался он и протянул ей пиалу, до краёв наполненную водой. «Что это?» - насторожившись, уточнила небожительница. «Лучшая вода для орхидей – утренняя роса. Пей.» Маленькая Орхидея не нашлась, что ответить. Поражённая до глубины души, она сделала глоток и тут же почувствовала, как к ней начали возвращаться силы. - А-а-а-хы-ы… А папа… Папа… м-м-м… тоже собирает для тебя росу… «Пойдём со мной,» - Дацян протянул ей руку. «Куда?» - Маленькая Орхидея отпрянула. Но он не ответил. Схватил её за руку, и мир на мгновение померк, а потом вспыхнул заново. Маленькая Орхидея в ужасе задрожала. Они очутились на самой вершине Небесного дворца, там, где новый день раньше всех приветствует солнце. «Наслаждайся самым свежим утренним светом, Маленькая Орхидея,» - пробурчал Дацян, отвернувшись, и небожительница посмотрела вперёд. В тот самый момент серовато-белые облака изнутри вспыхнули золотом, и первые солнечные лучи коснулись кожи, лаская и согревая. А потом с неземным пением и шорохом ветра огромная фигура пересекла небосвод. «Облачный кит!» - воскликнула, едва сдерживая восторженный смех, Маленькая Орхидея. – «Я всю-всю-всю свою жизнь мечтала его увидеть! Спасибо, Дацян!» Она обернулась посмотреть на своего нового друга, которого, она была теперь уверена, по какой-то возмутительной ошибке заточили в той страшной башне, и замерла, поражённая. В уголках его глаз, наблюдавших за ней, она успела заметить тень улыбки прежде, чем он стёр её хмурым сведением бровей. Она чувствовала её. Видела, как, сверкнув в солнечных лучах, на землю упала отколовшаяся ледяная чешуйка… - Уснула, - шёпот мужа обрывает её на полуслове. Подёрнутые дымкой воспоминаний глаза Ланьхуа проясняются. Она опускает взгляд. Её крохотный листочек жмётся к боку отца, хватаясь одной белоснежной ручкой за черный шёлк родительского ханьфу, а другую подложив под щёчку. Пальцы мужчины перебирают мягкие чёрные локоны. С каждым днём их дочь всё больше и больше напоминает ей мужа. Острый разлёт бровей, точёные черты лица, большие глаза, порой не по-детски задумчивые и внимательные. И только их цвет, медово-карий с тёмными крапинками, служил доказательством того, что Сюин была и её дочерью тоже. Ланьхуа улыбается. Разве можно быть счастливей? Она смахивает с лица дочери тёмную прядь, заправляет её за ухо и целует мягкую щёчку, вдыхая запах цветов и моря. Цинцан, её муж, любовь всей её бессмертной жизни, мягко расправляет маленькие пальчики, вынуждая дочь отпустить его ханьфу, и сам касается губами нахмурившегося лба, замирая на пару долгих мгновений. Ланьхуа кажется, что её сердце в этот самый миг разорвется от переполнивших его чувств. Краешки глаз обжигают слёзы. Она возносит благодарности Небесам за то, что это её жизнь, за то, что он здесь, с ней, целует их дочь. Они встают с постели. Её ладонь так привычно скользит в его, и они сплетают пальцы. Цинцан ведёт её через коридоры их дворца, а она следует за ним с любопытством и тихой благодарностью. Спасибо, что ты здесь. Спасибо, что ты со мной. Спасибо, что ты держишь меня за руку. Он сжимает её ладонь крепче, и Ланьхуа закрывает глаза, чувствуя, как кожу обдаёт порывом колючего ветра. В ушах звенит тишина. Она замирает в пустоте всего на долю мгновения, а потом вновь возвращается чувство реальности, и ноги ступают по твёрдой земле. Ланьхуа знает, что слишком крепко цепляется за его руку. Правда он ей и слова об этом не говорит. Никогда. Ей страшно. Всё ещё страшно отпускать его, не чувствовать его рядом, мириться с разлуками. Такими мимолетными в сравнении с тем, что им пришлось пережить. Он не может каждую секунду её бытия быть рядом. И она его не просит. Но в ту первую ночь после их пятисотлетней разлуки, когда, проснувшись, рядом она увидела лишь смятую постель и отвёрнутый край одеяла, Ланьхуа почувствовало, как замерло сердце и дыхание забилось в горле комом. Она задыхалась, пока по щекам текли слёзы, и сиплый крик рвался из горла. Этот ужас… его не передать словами. Сжимая одной рукой ворот ночного платья, второй она тянулась к простыням рядом, нащупывая пальцами тепло. Он здесь. Он здесь. Он здесь. Это всё не могло быть сном. Ланьхуа попросту не сможет с этим дальше жить. И когда в глазах начало темнеть, а кровь в ушах взревела, она почувствовала его руки на своих плечах. Он мягко притянул её к груди, прижался губами к виску и стал укачивать словно ребёнка, вырванного из сновидений самым страшным кошмаром. Ланьхуа обмякла в его объятьях, уткнувшись носом в его шею, вдыхая его запах, чувствуя его тепло. Цинцана колотила дрожь. Она ощущала это всем телом, поэтому изо всех сил обхватила его торс руками, сдавила пальцами ткань черного халата на его спине и что-то зашептала, сбивчиво, будто обезумевшая. Ты со мной. Ты здесь. Я в твоих руках, а ты в моих. Нас больше никто и никогда не разлучит. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я больше никогда тебя не отпущу. Ланьхуа, вздрогнув, поднимает взгляд. Оглядывается. Они снова здесь. На вершине небес. Дворец Небесного владыки дремлет, укутанный ночной мглой. Но там впереди, в глубине серых облаков уже зарождается рассвет. Ланьхуа не может сдержать улыбки, подхватывает свободной рукой полы ханьфу и уже сама буквально тащит опешившего мужа вперед, к тому самому месту, где их сердца потянулись друг к другу много раньше них самих. Они садятся на самый край. Лунный владыка притягивает возлюбленную близко-близко, заставляя прижаться спиной к его груди и оплетая кольцом рук. Ланьхуа чувствует тепло и прикрывает глаза, позволяя себе раствориться в этом мгновении. Они ждут. В тишине. В океане облаков и гаснущих звёзд. А потом Маленькая Орхидея чувствует, как первый солнечный луч касается её лица. Ласково. Будто кто-то родной и близкий провел по коже кончиками пальцев. Она открывает глаза. Облака искрятся. Золото растекается по ним, сгущаясь до персиковых румян на перистых краешках. Новый день их бесконечной счастливой жизни. Она слышит такое до боли знакомое пение - оно рассыпает дрожь по её телу - и подрывается вперёд, когда из глубины небес выныривает облачный кит, смахивая своим хвостом последние звёзды. - Кит! Кит! Кит! Это облачный кит! – её голос звенит, она хлопает в ладоши, а потом прижимает их к груди и вся дрожит, переполненная чувствами. – Чурбанчик, смотри же! Смотри! – она смеётся и оборачивается. Смех замирает на её губах. Он смотрит на неё, и она не может сделать вдох. Во взгляде его Ланьхуа видит любовь. Сокрушающую. Неземную. О такой любви не ведают небеса. Такая любовь не подвластна времени. Ланьхуа слышит только стук собственного сердца, когда подаётся вперёд, когда её пальцы касаются его лица и губы касаются его губ. Она вспыхивает изнутри. Ей кажется, что свет пробивается прямо сквозь её кожу. Ланьхуа тянется к нему, прижимается ближе, дрожащие руки скользят по широким плечам, оплетаются вокруг шеи, и она тянет мужа к себе, чтобы чувствовать его всем телом, чтобы дышать с ним в унисон, чтобы быть уверенной, что эта сотня счастливых лет – их единственная истина. Что их дочь – цветок их любви, отражение их счастья, их самое ценное сокровище – которая сейчас видит чудесные сны про небесных китов, цветочных духов и коварных лунных демонов, их якорь в той единственной реальности, что уходит из-под ног в мгновения их общей слабости. Его ладони сдавливают её талию. Он целует её будто впервые. Он целует её словно в последний раз. Обнимает так крепко, цепляясь за неё в исступлении, почти на грани отчаяния, ведь и сам не осознает, что тоже всё ещё боится. Боится, что в любой момент, может очнуться посреди холодной пустыни небытия, где она будет приходить к нему лишь в бесплотных видениях, когда разум на части разрывает безумие. Сердце Ланьхуа не помещается в груди. Кажется, оно попросту не может удержать в себе всю эту любовь. Такая любовь не иссякает, её не вычерпать бездонной шляпой Бога Дождя, её не перемолоть жерновами времени. У неё самой никогда не перестанет перехватывать от неё дыхание. Он отрывается от неё через силу, просто потому что им обоим нужно сделать вдох. Ланьхуа ведёт кончиком носа от его виска вниз по щеке, сцеловывает его дрожь, шепчет его имя. И когда он обнимает её, утыкаясь лицом в изгиб её шеи, Ланьхуа улыбается, ладонями гладит его спину, чувствует, как он в её руках отпускает себя и свой страх, обмякая. - Когда ты откроешь глаза, я всё ещё буду здесь, - шепчет она, прижимаясь щекой к его затылку. – Я буду здесь, когда проснётся наша дочь и когда ты расскажешь ей, чем же закончилась сказка про Маленькую Орхидею и Повелителя Демонов. - Она не закончилась, - тепло его дыхания пускает мурашки по её коже. – Она никогда не закончится. И Ланьхуа знает, что его слышат солнце и звёзды и они же вторят его словам.