Жарко

Было лето. Слишком жаркое солнце высушивало траву, испаряло водоёмы и заставляло лениться. На тренировочном поле Байчжаня валялись лютята. Они должны были тренироваться. Они не делали этого. Лютята Чжучжи свернулись на камне и грелись. Камень они притащили с собой. Рядом, прислонившись к тому же камню, лютёнок Му изучал свиток. Слишком близко подносит к глазам, надо Му Цинфану сказать. Лютёнка Цин развалилась посреди поля, раскинув лапы и хвост. Вяло пыталась поймать веточку, которой тыкал её лютёнок Ци. Лютёнка Шэнь сидела в плетёном кресле, с чашкой чая и Ло Бинхэ под боком, который обмахивал её веером. Лютёнок Мо прятался в ящике. Лютёнок Ли пытался тоже в него залезть и они занимались перетягиванием крышки. Лютёнок Чжу делал вид, что медитирует под деревом, но похрапывал. Лютёнка Шан кидала лёд в бочку с водой. Лютёнок Мобэй подавал ей лёд. Лютёнок Ван лепил на бочку холодящие талисманы. В бочке сидел лютёнок Вэй. Лютёнок Юэ лежал под креслом Шэнь и наслаждался теньком. И холодным чаем, Ло Бинхэ и ему приготовил. Лю Цингэ прошёл мимо лютёнка Мобэя и надел на него доули. Он, конечно, устойчивее к жаре, чем Мобэй, но лучше не рисковать. Ребёнок засиял от счастья. — Пап, не взорвалось, — радостно показал на бочку лютёнок Ван. — Вода не взрывается. Лютёнок Ван сверкнул глазами. Теперь он взорвёт воду и напугает всех. Кроме лютёнка Вэя, который уже в воде. Лю Цингэ скинул верхний слой ханьфу. Подумал и снял остальные два. Тут нет юных дев, которых он мог бы смутить. Его юные дочери сами кого угодно смутят. А на улице жара. Стоило Лю Цингэ сделать пару движений, как сзади раздался свист. Опять Шан Цинхуа издевается. Что-то о том, что это означает восхищение. Это означает похоть, Лю Цингэ не дурак. Он резко развернулся, готовясь сказать столь же резкое, как разворот. Шэнь Цинцю. Это свистел Шэнь Цинцю, который теперь краснел так, будто это ему сделали скабрёзный комментарий. И пытался найти веер на поясе, но им Ло Бинхэ обмахивал Шэнь. Лю Цингэ подобрал верхний халат, достал из рукава веер протянул. — Я тебя умоляю, я не настолько застенчив, — он закатил глаза. Потом притянул Лю Цингэ и куснул за ухо. Краснеть не перестал. — Спарринг? — Жарко, — Шэнь Цинцю с тоской посмотрел на бочку с лютёнком Вэем. Это их и спасло, когда взорвалась вода.