Часть 1

Мозолистые ладони медленно, почти обжигающе скользили по хрупкому телу, касаясь нежной шеи, спускаясь ниже к грудной клетке и останавливаясь на тазовой кости, невесомо щекоча пальцами гладкую кожу. Размеренное теплое дыхание так правильно подходит к учащенному пульсу, что от этого томное удовольствие тянуще собирается комочком в районе желудка. Кожа отдает блеском в темной комнате, сливается с лунным светом, проходящим через приоткрытое окно. Её душа чистая, словно вода в роднике. Кожа, цвета молочного бархата, словно топленное молоко. Разум её никем нетронутый, словно у только родившегося младенца. Глаза казались темнее ночи, сверкали ярче звёзд, кричали громче голоса. Она лежала на этих простынях, обнаженная, открытая, как книга, взятая из библиотеки, в которую она ходит по вторникам. Смысла цепляться за него не было, она осознавала это. Непослушные пальцы впились в его плечи, стройные ноги обвили его талию, розовые губы слились в чувственном поцелуе. Тело не подчинилось хозяину, отторгнуло. Отвращение смешалось с возбуждением, неприятно перекатываясь с груди к ногам. Шепот туманил разум. Казалось, голос его имеет собственную физическую форму, способную сжать шею и погрузить голову под воду. Поцелуи полны ненависти, однако слова из его уст были нежными, любящими. Он повторял их, как мантру. Лезвие было до жути холодным, от чего мозг её был обманут. Это лёд? Капли крови, выступившие на фарфоровой коже, напоминали ему плоды граната. Вязкая слюна накопилась во рту, желая ощутить металлический вкус на своем языке. Кто он такой, чтобы отказывать своим желаниям? Мгновение и сухие губы касаются горячей жидкости, такой сладкой на вкус, манящей. Он выглядел как ребенок, присосавшийся к груди своей матери. Неровные зубы медленно раскрывали свежую рану, помогая хозяину получить то, чего он хотел. В чём нуждался. Солёные слёзы, словно кристаллы, текли по её красивому лицу, искаженному в страданиях. Последний выдох, что она испустила, был для него лучше всяких музыкальных произведений. Он остался довольным.