Пойти в клуб с У Ином было лучшим решением в её жизни

Дрянь накрывает резко, по телу проходит волна неимоверного кайфа, а зрачки расширяются до невозможного. Сейчас девушке нравится всё, терпкий саке кажется лучшим напитком в жизни, а заезженный трек на фоне отзывается мурашками по коже. Прикрыв глаза, она понимает что возможно, согласится на подобную авантюру было лучшим решением в ее жизни. Да, определенно. Пойти в клуб с У Ином было лучшим решением в ее жизни. - Ю... - стонет хрипло, жмётся голодным телом ближе, пытаясь больше заветного физического контакта получить. Хелен хотелось трогать, хотелось болтать, хотелось всего и сразу. Огромные зрачки и характерные движения челюсти подтвердили догадки, что таблетка подействовала. Девушка проглотила целую, которая представляла из себя смесь амфетамина и чего-то ещё кажется. Чегоименно она не знала, а У Ин в подробности особо не посвящал. - Блять... - она не затыкалась, стонала во всю глотку, вызывая тем самым одобрительную реакцию брюнета. У Ин ухмыляется насмешливо, впиваясь пальцами в чужое бедро и резко ослабив хватку, поднялся вверх ладонью. Мелинг стонет громко от прикосновения внизу, прогибается в спине навстречу, льнёт, липнет к Ю как блядь из подворотни. Она не осознавала, что ее друг чист сейчас и такие жесты знатно его позабавили. Хелен сейчас в целом себя не осознавала наверное. У Ин почти ликовал черной радостью, наблюдая, как рушится Хелен. Он был архитектором этого падения, поставщиком катализатора, что разлагал ее изнутри. Сотни раз он видел, как порядочность, как хрупкий хрусталь, разбивалась о камни его "продуктов", превращая невинных девочек в жаждущих внимания и забвения кукол. Он видел, как парни теряли связь с реальностью, увязая в омуте чувственных извращений, готовые на все ради следующей дозы. И сейчас, наблюдая за Хелен, он чувствовал дьявольское удовлетворение. В ее остекленевшем взгляде, в ее нетвердой походке, в каждом дрожащем вздохе читалась капитуляция. Её красота, прежде острая и дерзкая, теперь была размыта печатью его влияния, превратившись в жалкую, но оттого еще более притягательную карикатуру. Он помнил ее другой. Гордая, независимая, недоступная - словно звезда, мерцающая на недосягаемой высоте. А теперь она здесь, у его ног, добровольно отдавшая себя в его власть. Эта метаморфоза, эта медленная и мучительная трансформация подстегивала его эго, словно инъекция адреналина. Хелен почти не помнит, каким образом всё получилось так. Точнее... Она помнит. Смутно, но помнит, как У Ин позвал её в клуб, как они пили и много смеялись, а потом он предложил ей попробовать "кое-что". И нет, никто насильно или обманом наркотиками Мелинг не пичкал - та прекрасно знала, чем занимался У и какое именно "кое-что" ей предлагал. Ебучий интерес подвёл конкретно. Подвёл настолько, что сейчас она сидела на коленях брюнета, лицом к нему, жалась спиной к барной стойке и очень сильно нуждалась. В У Ине конечно. Дружба с очкастым до добра не довела, а ведь ее предупреждали все. И Хелен соврёт если скажет, что её что-то не устраивает. - М? Что-то не так, Хелен? - У наклоняется вперёд, ближе, шепчет в самое ушко, опаляя дыханием кожу девушки, что сейчас сидела на нём. У Ин был соткан из тьмы и соблазна, словно змей, выползший из глубин подсознания. Живет в каком-то своем мире, там все тошнотворно ярко, там боль на грани удовольствия, там алкоголь и вещества, там он подчиняет себе всех. И скользит по жизни примерно так же, ярко и громко, оставляя после себя след разрушения и отчаяния. Настоящий змей-искуситель, даже внешне похож. С этим своим языком раздвоенным, змеиными принтами в одежде... Да и глазами тоже похож блять. Хелен хнычет жалобно, прижимается к У Ину, не осознанно начиная тереться промежностью о джинсы. Брюнета только забавляет подобное. Губы растягивает ещё шире, хотя казалось бы, куда больше уже. Ещё чуть чуть и рот порвётся. Пальцами в рыжие прядки запутывается, немного оттягивая, заставляя на себя смотреть. - Сидеть, Хелен. - говорит низко и тихо достаточно, но достаточно, что бы Мелинг услышала. И от этого тона внутри все взрывается будто. Внизу живота тянет, скребётся что-то, тепло разливается и Хелен течет ещё сильнее. Чувствует, как влага пропитывает ткань нижнего белья. У Ин тоже чувствует, от того фыркает насмешливо. - Скажи чего ты хочешь, киса. - шепчет ядовито Ю, губами касаясь виска девушки. Она будто огнём горит вся. Горячая, взмокшая слегка, растрёпанная. По блядски очаровательная просто. Хелен хнычет тихонько, мечется на У Ине, воздух хватает, потому что слишком много чувств внутри сейчас. Просить стыдно. До пылающих щёк стыдно, до дрожащих пальцев - стыдно. Или это просто действие таблетки...? Хелен не знает и знать не хочет. Зато хочет У Ина. До слёз от перевозбуждения хочет. До подрагивающих в желании бедер - хочет. - Тебя... - выдыхает надрывно, хрипло, глазками умоляющими хлопая. У Ина ответ не устраивает. Слишком уж невинно это звучит. Нет, так не пойдет. Ему нужно конкретно и в подробностях. - Не так, Хелли. Расскажи подробно, я хочу тебя послушать. - шепчет У Ин, облизывая пересохшие губы. И Мелинг от этого шёпота прёт лучше любых веществ. Хелен льнёт поближе, наклоняется к уху У Ина, стыдливо пряча взгляд от мимо проходящих людей. Они конечно не слышат, о чём идёт речь, но... Всё равно неловко и смущающе. - Я... Я хочу, что бы ты меня... - начинает рыжеволосая, сбивается, задыхается от эмоций переполняющих. - Хочу что бы трахнул... Пожалуйста... Пожалуйста, У Ин... Уже лучше. У Ин удовлетворённо хмыкает, выпутывая пальцы из волос. Ныряет ладонью под свободную футболку девушки, очерчивает проступающие ребра, слегка царапая нежную кожу крашенными чёрным лаком ноготками. - М? А как именно хочешь, что бы трахнул? - продолжает издеваться брюнет, пробегаясь кончиками пальцев по позвоночнику. Мнимую нежность проявляет. У Хелен тем временем мир рассыпался на тысячи осколков, каждый из которых переливался немыслимым цветом. Дыхание стало ощутимым, словно теплый шелк, скользящий по коже. Стены клуба плавились, превращаясь в живые горы, покрытые мерцающими драгоценностями. Казалось, время потеряло свою линейность. Прошлое, настоящее и будущее сплелись в единый клубок, и девушка могла видеть, как она была младенцем, как умрёт старушкой, и как сидит на У Ине сейчас, дрожащая от возбуждения, все одновременно. Ее тело - не она сама, а лишь временная оболочка, сосуд, наполненный пульсирующей энергией Вселенной. Звуки, обычно тихие и незаметные, приобрели осязаемость. Гул лёдогенератора на баре превратился в грохот камнепада, а шелест счетов - в шепот древних богов. Хелен чувствовала, как музыка проникает сквозь кожу, растекаясь по венам, окрашивая каждую клетку тела яркими мазками. Слова утратили смысл. Язык стал чем-то чужим, неуклюжим, неспособным передать всю глубину и сложность переживаемого. Зато взгляды говорили гораздо больше, чем когда-либо. Она понимала мысли других без слов, чувствовала их эмоции как свои собственные. Страх и восторг боролись внутри неё, создавая невероятный коктейль ощущений. Она боялась потерять себя, раствориться в этом безумном калейдоскопе, но в то же время чувствовала невероятную свободу, освобождение от оков привычной реальности. Теперь-то она понимает, почему люди так трясутся над наркотиками, отдавая на них последние копейки. Невозможность почувствовать всё это - страшно, для подсевших - катастрофа. - Ну... - Хелен мнётся забавно, что вызывает у У Ина смешок. - Хочу... Хочу хоть как нибудь, пожалуйста, У, не издевайся. Пожалуйста... У Хелен глаза слезятся от перевозбуждения, от того как внизу все в узел стягивает и змей такой реакцией доволен абсолютно. - Ладно, все равно умница. - хихикает гаденько У Ин, крепче обхватывая талию девушки и вставая со стула. Змей просто сам терпеть уже не хочет. В штанах стояк каменный и зачем отказывать себе в удовольствии спрашивается? Постебаться он ещё успеет. Брюнет облизывается как кот, прячет одну руку в карман, второй приобнимая Хелен, ведёт через толпу потных тел в сторону туалетов. Музыка била по барабанным перепонкам, словно молот, превращая клуб в пульсирующий ад. Толпа, опьяненная алкоголем и желанием, колыхалась, как разбушевавшееся море, и У Ин чувствовал, как Мелинг вздрагивает рядом с ним. Ее глаза, расширенные от наркотиков и возбуждения, искали в нем опору. Это определенно было забавным. Им везёт спокойно пройти к уборной клуба, потому что У Ина здесь знают все в районе и ближайшем, знают в клубах, знают в забегаловках. Его выдают плавные, изящные, как выгибается змея, уверенные движения, ногти с черным лаком и вырвиглазная одежда, голос и резкий парфюм. Он обладает совершенно особенной аурой, рядом с ним атмосфера тяжелее и напряженнее. И никакая натянутая легкость и несерьезность не скроет от человека, который умеет наблюдать, угрозы и опасности. В туалете клуба повисла густая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием парочки и едва слышной отсюда музыкой. Стены толстые, звукоизоляция на высоте и это несомненный плюс этому заведению. Хотя как будто бы У Ина остановило то, что их могут услышать. Ю заталкивает рыжеволосую в крайнюю кабинку, жмёт к стене, в губы впивается пухленькие, сразу же запуская свой змеиный язык в чужой рот. Целуется так, будто сожрать хочет. Грызется как псина, вылизывает нёбо, по зубам проходится, стуча металлической штангой. Как привык. Хелен в ответ на такое только лезет на У Ина, такая горячая и перевозбужденная, трётся и просит больше. Она почти умоляла, плакала, смеялась, потом снова лезла на крепкие бедра, стягивала чужую кофту, трогала везде, целовала пресс, выше - шею, выше - губы. В туалете трахаться не совсем удобно, но благо спасает наличие унитазов. У Ин на таком и устроился к слову. И весьма хорошо. Отрывает девушку от себя не сразу, только когда вдоволь насытился чужим ртом, прихватывает ладонью за горло, отстраняя на уровне своего лица. Смотрит в глаза рыжеволосой насмешливо, замечая, как та стыдливо отводит взгляд. И больше перед ним не та Хелен, которую он знал раньше - сильную, гордую, независимую. Перед ним сейчас только оболочка от нее прошлой, не представляющая из себя никакой личности. Просто похотливая шлюха, жаждущая его - У Ина. И такую Хелен он любит куда больше. Такую Хелен хотелось ставить на место. У Ин боготворил гниение, зловоние разложения, предсмертные хрипы агонии, пир стервятников над падалью. Его любовь - это смрад, животная похоть, вздувшийся от грязных вожделений член, поцелуи, склизкие от похоти и слюны. Он обожал осквернять чужие губы своим языком, исследовать каждый зуб, каждое нёбо, оставлять багровые клейма на чужом теле, лизать запекшуюся кровь с шеи. Ю презирал ликование ангелов, ему чужды были сладкие песни любви. Его стихия - изнеможение, обессиливающее рабство. Он упивался табачным дымом, выдыхаемым прямо в лицо, в губы, словно отравляющим поцелуем. Его любовь - это укус бешеной собаки, вонзившей клыки в плоть своего хозяина. Он любил так, как говорят о конченом наркомане, шепотом, с отвращением. Любил, как сорвавшийся с иглы, с безумной жаждой передозировки. Любил напоказ, с циничной откровенностью, вульгарно и вызывающе. Его любовь - это болезнь, разлагающая душу. И можно ли было подобные чувства назвать любовью большой вопрос. - Будь хорошей девочкой, Хелен. - тянет низким мурлыканьем змей, лёгким движением руки на чужом горле опуская рыжеволосую вниз на колени, между собственных разведенных в сторону ног. - Покажи мне, что умеет этот милый ротик. Звучит обманчиво по хорошему, но Мелинг кожей чувствует угрожающие властные нотки. Проверять свою интуицию почему-то очень не хотелось. Поэтому девушка шумно сглатывает, ерзает немного, что бы устроиться поудобнее и тянется рукой к джинсам. Смущающе? Очень. От стыда хотелось плакать. А ещё от возбуждения. Пряча взгляд вниз, растегивает дрожащими ручками ремень на чужих джинсах и не смотрит. Брюнету такой расклад не нравится, потому что так - не весело. Он хочет видеть, наблюдать, ловить каждую эмоцию. Поэтому запускает руку в волосы, жёстко оттягивая голову назад, заставляя Мелинг смотреть. - Не отводи взгляд, Хелен. - бросает спокойно, но руку не убирает - продолжает держать мертвой хваткой, что б уж наверняка. У Хелен от боли ещё больше слез скапливается и не то, что бы это не приятно. Напротив, боль казалась ей ядовитым нектаром, болезненным оргазмом, извращенным экстазом. Она щекотала самые темные уголки души, распаляя запретные желания. Чем сильнее была боль, тем глубже Хелен погружалась в пучину мрачного наслаждения, чувствуя себя живой, настоящей, словно только страдание могло пробудить её от летаргического сна. Это было неправильно, порочно, отвратительно, но она не могла сопротивляться. Боль была её наркотиком, её проклятием. Рыжеволосая едва заметно кивает, освобождает чужой, уже вставший член от лишней одежды и смотрит на Ю вопросительно, будто щенок. Разрешения ждёт. Как мило. - Начинай, Хелен. - усмехается У Ин, убирая руку с рыжей макушки. Разваливается на крышке, упираясь спиной в бочок и подкуривает. И если У Ин преклонялся перед гниением, смаковал зловоние разложения, упивался предсмертными хрипами и пиром стервятников, то Хелен стала самим воплощением этого ужаса. Она была ходячим трупом, источающим смрад распадающейся плоти, издающим предсмертные стоны, эхом разносящиеся в пустоте её души. Она превратилась в ту самую падаль, обглоданную стервятниками жизни, растерзанную на части и брошенную на произвол судьбы. Она была гниющей сердцевиной, отравляющей всё вокруг, живым напоминанием о том, как легко красота и невинность могут превратиться в мерзкую, жалкую кучу обломков. У Ин создал её такой, он наслаждался её падением, ведь именно в этом метаморфичном разложении он находил свою извращенную красоту. Мелинг сплёвывает на головку члена, размазывает тонкими бледными пальчиками слюну, опускает голову на ствол, обхватывая часть длины губами. Начинает двигаться медленно, языком вырисовывает какие-то свои узоры, губы смыкает кольцом поплотнее, щёчки втягивает старательно. У Ина её старательность забавляет. Он откидывает голову назад, из под полуприкрытых век наблюдает за движениями рыжей макушки, выпускает ядовитый дым в потолок. Едва слышно постанывает, потому что хорошо. У Хелен рот тесный и горячий, приятный до ужаса. Мелинг смотрит на Ю исподлобья, пытаясь его эмоции считывать. Хорошо ли ему, все ли она правильно делает? Выпускает изо рта член со слюнявым звуком, проходится от основания до конца языком, чмокает легко в головку, прежде чем снова глоткой насадиться до упора. У такое зрелище полностью устраивает. Кладёт ладонь на затылок девушки, задавая нужный ему темп - жёсткий, грубый. Хелен задыхается практически, слезами и членом давится, по бедру чужому ладошкой стучит, что бы хоть как-то показать, что дышать нечем. Брюнету на это откровенно похуй, но он всё таки отстраняет девушку, приподнимает за шею к себе, будто поцеловать собирается. - Не думал, что ты такая слабенькая. - хмыкает, подтягивая поближе. Хелен подняла взгляд, ожидая. Ее губы, слегка припухшие после его ласк, были приоткрыты в безмолвном приглашении. В глазах плескалось смирение, смешанное с глухой, отчаянной надеждой на хоть какое-то проявление нежности. Она думала, что сейчас... сейчас он её поцелует. Грубо, возможно, но поцелует. Это стало бы своего рода признанием, пусть и извращенным, его власти над ней. У Ин приблизился. Она затаила дыхание, чувствуя его горячее дыхание на своем лице. Он смотрел на нее с презрительной насмешкой, словно на грязную тряпку, которой только что вытерли пол. В его глазах не было ни капли тепла, только холодная, расчетливая жестокость. Ее сердце забилось быстрее. Сейчас, сейчас... Вместо поцелуя Ин резко сплюнул ей в рот. Слюна, густая и вязкая, обволокла ее язык. Она почувствовала горечь презрения, унижение, пропитавшее каждую клетку ее тела. И нельзя сказать, что ей не нравится. Рвотный рефлекс подступил к горлу, но она подавила его, понимая, что любое проявление слабости лишь разозлит его. В его глазах читалось удовлетворение от увиденной ею реакции. Он наслаждался ее унижением, ее беспомощностью. Она была полностью в его власти, и он это прекрасно знал. Ю отстранился, вытирая губы тыльной стороной ладони. - Какая хорошая девочка. Знает своё место. - насмешливо прошипел брюнет. - Не забывай его. Хелен послушно сглатывает. Жмурится, хмурится, но глотает. Ю за это ее даже легонько по щеке хлопает как псинку. Встаёт с унитаза наконец, грубовато швыряя девушку на свое место. Переворачивает, заставляя встать коленями - разница в росте пусть и не самая большая, но стоя будет всё равно неудобно. Взгляд У Ина был хищным и оценивающим, словно он выбирал кусок мяса на прилавке. Он всегда так смотрел на партнёров. Не имело смысла пытаться прятаться за масками обожания и прочей хуйни. С Хелен так и подавно. Медленно проводит пальцем по поясу серых спортивок девушки, ощущая легкое сопротивление ткани. Затем, одним резким движением, брюнет стянул их вниз, лишив ее остатков защиты. Штаны упали к ее коленям, образуя небрежный клубок ткани, болтающийся на стройных бёдрах. Ин не торопился, позволяя тишине наполниться напряжением. Он смаковал момент, наслаждаясь смущением Хелен и одновременно прощупывая границы дозволенного. Наконец, его взгляд опустился на ее ягодицы, обтянутые черными стрингами. Тонкая ткань едва скрывала их соблазнительные изгибы, подчеркивая каждый бугорок и впадинку. Он медленно обвел взглядом ее формы, словно изучая произведение искусства. В глубине его глаз вспыхнул огонек удовлетворения. Черные стринги, словно рамка, выгодно подчеркивали ее соблазнительность, превращая ее в объект его желаний. В этот момент она была полностью в его власти, и ему это нравилось. Он не произнес ни слова, лишь слегка приподнял уголки губ в хищной ухмылке. Ему не нужно было ничего говорить. Его взгляд говорил сам за себя: она была красива, она была желанна, и она принадлежала ему. - Мило. - комментирует очкастый, пальцем обводя нежную кожу. А потом шлёпает - сильно так, что бы след красный от ладони остался наверняка. Хелен аж дёргается с визгом, но ее грубо удерживают за шею, не позволяя сдвинуться или сбежать. У У Ина рука тяжёлая, факт. - Тише, киса. Не рыпайся. - мурлычет Ю, будто успокаивая. Только нихрена он не успокаивает. И от этого ещё более жутко становится. Тоненькая черная полосочка нижнего белья также быстро улетает вниз, к штанам. Брюнет усмехается довольно, замечая влажность, блестящую под синим неоном туалета. - Уже такая мокрая? - смеётся Ю, ладонью проводя по промежности Хелен, легко шлепая. (КЛЭП, ПО ПИЗДЕ ЛАДОШКОЙ КЛЭП, ПРОСТИТЕ) Пальцами очерчивает вход, клитора касается, легко массируя. Рыжая от долгожданных прикосновений стонет громко, откидывая голову назад, ноги разводит пошире, насколько это возможно и цепляется пальцами за бочок унитаза так крепко, что те белеют. У Ин хмыкает, толкаясь сразу двумя пальцами внутрь, бровь вскидывает насмешливо. Хелен узкая до невозможного. А ещё - мокрая и горячая. Змей пальцы сгибает, плавно двигаясь внутри, бьёт по передней стенки, доводя до исступления. Мелинг слишком долго терпела и теперь, получив то, в чем так отчаянно нуждалась - кончает почти мгновенно, покрывая пальцы У Ина собственным удовольствием. - Какая ты у меня быстрая. - хихикает У насмешливо. После того, как кончики его пальцев избороздили ее "внутренний мир", высекая стоны и дрожь, У Ин отстранился. Хелен стояла на коленях на ебаном белом друге, тяжело дыша, с полузакрытыми глазами, все еще плывя в мутном океане чувств. Ее кожа была влажной, а губы припухли от пережитого напряжения. Она была уязвима, открыта, словно рана, и Ин это прекрасно видел. Он поднес пальцы к ее лицу. Она инстинктивно потянулась к ним, словно жаждущий путник к источнику воды. В ее взгляде читалось ожидание, благодарность, надежда на продолжение. Но вместо того, чтобы повторить ласку, Ин остановился. Он держал пальцы в нескольких сантиметрах от ее губ, наблюдая за ее реакцией. - Оближи. - прошептал он, его голос был низким и хриплым, словно рычание хищника. В глазах рыжей промелькнуло замешательство, затем полнейший ахуй. Она понимала, что У Ин требует от нее. Это было унижение, это было грязно, это было... слишком. Она попыталась отвернуться, но змей перехватил ее подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. В его взгляде не было ни капли сострадания, только холодная, расчетливая жестокость. - Ты меня услышала. - повторил он, его голос был твердым, как сталь. - Оближи. Хелен задрожала. Она знала, что сопротивляться бесполезно. Она была в его власти, и он мог делать с ней все, что захочет. С тяжелым вздохом она подчинилась. Медленно, неохотно, она провела языком по его пальцам, ощущая соленый привкус своих собственных выделений. Слезы навернулись на ее глаза, не потому что пиздец это, а потому что возбуждает дико и она продолжала, понимая, что только так сможет угодить ему и получить желанную похвалу, от которой ее прёт конкретно. Ю наблюдал за ней с безразличным видом, словно оценивал работу слуги. Он не проявлял ни малейшего признака удовольствия или сочувствия. Он просто ждал, пока она закончит. Когда она закончила, он резко отдернул руку, словно она была зачумленной. - Хорошая девочка. - прошептал он с презрительной усмешкой. - А теперь продолжим. Брюнет оглаживает ягодицы девушки, шлёпает ладонью снова, а после крепко хватает девушку за тазобедренные косточки, пододвигая ближе. Трётся влажной головкой о такой же влажный вход, а после толкается. Резко, грубовато и без предупреждения. В нежностях нет необходимости - Хелен достаточно подготовленна, что бы сразу принять в себя все длину. У Мелинг внутри взрываются миллионы звёзд, рассыпаются галактики, а после собираются воедино. Ей так хорошо, что она выгибается до хруста, откидывая голову и громко хрипло простонав. Удовольствие граничит с болью из-за только что пережитого оргазма и эти ощущения не описать ни одними словами. У Ин откидывает голову тоже, стонет тихо и матерится сквозь сжатые зубы. В Хелен до невозможного ахуенно, намного круче, чем он только мог представить. - Блять, ты такая узкая... - хрипит брюнет, выходя на половину и снова толкается внутрь. Рыжеволосая от такого стонет снова, громко так, с хрипотцой в голосе. Глотку она сорвала ещё у бара, пока обжималась-зажималась с У Ином. Змей выдыхает шумно, волосы рыжие на кулак наматывает насколько длина позволяет, оттягивает назад до боли, начиная двигаться в девушке глубоко, жёстко. Хелен издала сдавленный стон, но не от боли. Наоборот, эта резкая, почти садистская хватка разжигала в ней какой-то темный, первобытный огонь. Боль от натянутых волос смешивалась с острым возбуждением, создавая причудливый коктейль, от которого кружилась голова. Она чувствовала, как его движения проникают глубоко внутрь, заполняя ее всю, до самого предела. Это было грубо, это было жестоко, но почему-то ей нравилось. Она чувствовала себя сломленной, униженной, но одновременно - живой, ощущающей себя до самого дна. Или это наркотик на нее так действует..? Плевать. Абсолютно плевать. Ее ногти судорожно вцепились в ладошки, царапая кожу, словно пытаясь удержаться на краю бездны. - Еще... жестче... - хрипит, запрокинув голову назад, стонет сдавленно. У Ин усмехается только, услышав ее мольбу. Он чувствовал, как ее тело отвечает на его силу, как она отдается ему без остатка. Он увеличил темп, его движения стали более резкими и неумолимыми. Хелен застонала громче, ее тело содрогалось в такт его ударам. Она чувствовала, как ее разум покидает ее, как она растворяется в волнах удовольствия и боли. Она больше не была Хелен, она была просто сосудом, наполненным страстью и желанием. Ей нравилось, как он ее ломает, как он подчиняет ее своей воле. Ей нравилась эта боль, это унижение, эта власть, которую он над ней имел. Это было неправильно, это было извращенно, но ей это нравилось, и она ничего не могла с этим поделать. Она закрыла глаза, отдаваясь во власть своих чувств, позволяя Ю вести ее в самый ад, зная, что там, на самом дне, она найдет то, что так долго искала - забвение и освобождение. Пот стекал по вискам У Ина, и он не обращал на это внимания. В его глазах горел неистовый огонь, отражающий дикое пламя, бушующее внутри Хелен. Он чувствовал ее сопротивление, а затем - полную капитуляцию, и это лишь подзадоривало его. Его движения становились всё более размашистыми, глубокими, словно он пытался пробить себе путь сквозь саму ее сущность. Хелен стонала в унисон с его движениями, ее голос то взлетал до визгливых нот, то опускался до хриплого шёпота. Она цеплялась за бочок унитаза, словно утопающий за соломинку, ее длинные красные ногти ломались, отлетали, оставляя после себя смазанные кровавые пятна. Это все так ненормально... Воздух в комнате накалился до предела, пропитавшись запахом пота, похоти и отчаяния. Казалось, что время остановилось, оставив их наедине с первобытной страстью, выжигающей всё вокруг. Внезапно Мелинг забилась в конвульсиях, ее тело пронзила мощная волна оргазма. Она застонала, громко, отчаянно и надрывно, словно выпускала на волю все свои страхи и комплексы. У Ин не остановился. Он продолжал двигаться, словно одержимый, пока и его не накрыла волна наслаждения. Брюнет кончает внутрь девушки с яростью, чувствуя, как его тело сотрясается от мощного разряда. Давно такого не было. Блять, в порыве он даже забыл надеть презерватив... Ну и плевать. Он знает Хелен уже достаточно давно, также как знает то, что парня у рыжеволосой не было уже как несколько месяцев точно. Затем, обессиленный, очкастый отстраняется, опираясь о стену, тяжело дыша. В кабинке воцарилась тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием. Через несколько минут Ю отстранился от стены и, не говоря ни слова, начал приводить себя в порядок. Он натянул джинсы и, бросив на Хелен насмешливый взгляд, вышел из комнаты, оставив ее одну в полумраке. - Я жду тебя у бара. Собирайся. Хелен стояла неподвижно, глядя в потолок остекленевшим взглядом. Ее тело дрожало от переполнявших ее эмоций. Она чувствовала себя сломленной, униженной, но одновременно - освобожденной. Она знала, что это была лишь мимолетная иллюзия, что завтра все вернется на круги своя. Возможно, У Ин и подъебет её насчёт сегодняшнего, но их взаимоотношения никак не изменятся. И это был плюс. Но сейчас, в этот момент, она чувствовала себя... свободной. Свободной от своих страхов, от своих комплексов, от самой себя. Она была просто пустой оболочкой, наполненной лишь тишиной и отголосками недавней страсти. И ей это нравилось. Собрав остатки сил, Хелен перевернулась и села на крышку. Тело ломило, как после тяжелой болезни, а в голове гудел пустой набат. Она с трудом подняла руку и провела ею по спутанным волосам, пытаясь придать им хоть какой-то вид. Комната казалась чужой и враждебной, словно свидетельство ее падения. Ощущение вытекающей изнутри спермы было как напоминание о недавней буре страстей. Она отвернулась, стараясь хоть как-то отвлечься, не вспоминать то, что произошло. С дрожащими руками она начала одеваться. Спортивные штаны казались ей чужими, грубыми и неудобными. Она чувствовала себя обнаженной не телом, а душой, и никакая одежда не могла этого скрыть. Закончив одеваться, она подошла к зеркалу. Ее отражение поразило ее своей бледностью и изможденностью. В глазах читалась боль, отчаяние и усталость, накопленные за долгие годы. Она не узнавала себя в этом отражении, словно перед ней стояла чужая, сломленная девушка. Собравшись с духом, она вышла из комнаты и направилась к барной стойке. Клуб гудел, как растревоженный улей. Музыка била по ушам, а толпа, словно живой организм, колыхалась в такт ритму. Она чувствовала на себе взгляды - оценивающие, похотливые, завидующие. Еще бы, её только что так ахуенно оттрахали... Хелен не обращала на них внимания, не думала о том, что они о ней думают. Она просто хотела выпить, забыться, хоть на время отключиться от этой реальности и уехать домой спать. Мир начал расплываться и искривляться, словно отражение в кривом зеркале. Знакомые звуки клуба превратились в какофонию, давящую на уши. Мклинг почувствовала, как ее сердце забилось быстрее, словно испуганная птица, пытающаяся вырваться из клетки. Паника подкрадывалась незаметно, словно тень, заполняя ее сознание своим леденящим дыханием. Она почувствовала, как ее руки начинают дрожать, а пот выступает на лбу. В животе скрутило болезненным узлом. Казалось, что кислород исчез из воздуха, и ей стало трудно дышать. В голове замелькали обрывки воспоминаний, смешиваясь с пугающими фантазиями. Она не могла понять, где реальность, а где - плод ее больного воображения. Ее накрыла волна отчаяния. Она знала, что это начало отходов, неизбежного расплаты за мимолетное блаженство. И сейчас, в этот момент, она была совершенно одна, беспомощная и испуганная, в плену своих собственных страхов. Ей хотелось кричать, звать на помощь, но она не могла произнести ни слова. Ее голос застрял в горле, словно ком, не давая ей дышать. Мир вокруг продолжал вращаться и расплываться, а Хелен чувствовала, как ее сознание ускользает, унося ее в пучину кошмара. И она знала, что этот кошмар продлится еще долго. Дойдя до барной стойки, она села на высокий стул и не смотря на У Ина, опустилась лицом в сложенные руки, жалобно что-то проскулив. Ю понял без слов. Заказал ещё одну стопку саке для Хелен и сразу же расплатился. Бармен налил рыжеволосой полную и поставил перед ней. Рыжеволосая приложилась сразу же. Жгучая жидкость обожгла ей горло, но это лишь на мгновение отвлекло ее от гнетущих мыслей. Она почувствовала, как алкоголь начинает действовать, расслабляя ее мышцы и притупляя боль. Она сделала еще один глоток, и еще один, пока не опустошила стопку до дна. Никогда не умела пить крепкий алкоголь залпом. Мир вокруг начал расплываться, а звуки - приглушаться. Она почувствовала, как ее тело обмякает, а сознание отключается. На мгновение она почувствовала облегчение. Она больше не чувствовала боли, больше не видела осуждающих взглядов, больше не слышала громкую музыку. Она просто была, в состоянии блаженного небытия. - Я вызову такси, пошли. - хмыкает коротко брюнет, все это время молча наблюдавший. Подхватывает локоть девушки, начиная вести в сторону выхода.