Часть 1

Стив вдохнул поглубже и огляделся. Несмотря на утреннюю давку в метро, даже совершенные незнакомцы избегали его. Они держали дистанцию, словно его немощь была не неудачным пасьянсом генов, а заразной болезнью, инфекцией, передающейся при контакте. Его признали кандидатом на выбраковку задолго до вынесения официального решения и вычеркнули из мира живых ещё полтора года назад, когда от внезапной болезни умерла мама. Стив остался один, в первый же месяц неотложка приезжала к нему четыре раза. И хотя в последующие месяцы ситуация немного выровнялась, стало совершенно очевидно: Стив Роджерс — обуза, потребитель социальных благ, не способный принести достаточно пользы, чтобы оправдать собственное существование. Принципы Гидры были жестоки, но справедливы: в идеальном обществе каждый должен был быть полезен, шанс давался всем. Стив мог бы избежать выбраковки, выучившись и став хорошим специалистом. Увы, два года назад он выбрал школу искусств и настоял на своём. Не то чтобы он надеялся стать вторым Микеланджело, ему и тогда было очевидно, что так высоко он не взлетит. Он поздно повзрослел. По-настоящему, только после того, как пережил первый приступ астмы в полном одиночестве. Но менять что-либо было уже поздно. Фактически, у Стива оставался год, последний год учебы, а потом почти сразу последует вызов на комиссию и выбраковка. Гидра позаботится, чтобы финал выглядел достойно, если только он сам не предпримет малодушной попытки избежать неминуемого. Стив не собирался сбегать, но у него был ещё год, и он был ещё жив, что бы там ни думали остальные. Люди вокруг были самыми обычными, ничем не примечательными. В утренний час-пик все спешили на службу или учебу, но даже сейчас человеческий поток огибал Стива, словно непреодолимую преграду, подчёркивая его малорослость и худобу. Пожалуй, был в толпе только ещё один такой же камень, который не задевала толпа. Даже не камень — валун. Оперативник Гидры в черной форме и маске, скрывающей его лицо от недружественных Гидре элементов общества. Стив считал маски пережитком. В обществе уже давно не было хоть сколько-нибудь заметной оппозиции, за всю свою жизнь Стив не слышал ни об одном нападении на оперативника или даже обычный патруль. Возможно, правда, что маски служили для другого — не защищать, а запугивать. Но эти мысли Стив привычно отогнал, Гидра несла обществу защиту и процветание, и цели нельзя было достичь только лозунгами и плакатами, хотя и ими Гидра не пренебрегала. Вот и сейчас с настенных экранов сияли утренние социальные ролики: белокурые красивые родители обнимали розовощеких белокурых детей, юные девушка и юноша заключали в объятия пожилых, но ещё бодрых старушку и старичка, дружески похлопывали друг друга по плечам крепкие мужчины, для разнообразия принадлежащие не к белому большинству, а к азиатской и африканской расам. К самому Стиву никто не прикасался месяцами, и он вдруг решился. Оперативник стоял недалеко от одного из экранов, по его лицу, не задевая, скользили тени, он же стоял неподвижно, как монумент, и, кажется, вообще не замечал ни бьющего в глаза света, ни людей. Стив двинулся прямо к нему. Ему уступали дорогу, но начали посматривать с опаской и даже ускорять шаг, не желая становиться свидетелями того, что последует. Стив подошёл почти вплотную и только тогда заметил, что левая рука оперативника заменена протезом. Неприкрытый рукавом металл тускло мерцал, кровавого цвета звезда украшала плечо. Это впечатляло, значит, боец был настолько хорош, что Гидра решила восстановить его после увечья. Светлые, то ли серые, то ли голубые глаза смотрели куда-то в пространство над головой Стива. Тот сделал последний разделяющий их шаг и обхватил руками могучий торс. Стив ждал удара, даже без металлического протеза, убить его обученному бойцу было не сложнее, чем прихлопнуть комара, но вместо этого оперативник застыл. Мышцы под ладонями Стива закаменели, кажется, он даже дышать перестал. Секунды сменяли друг друга, ничего не менялось. Стив с удивлением понял, что, вероятно, переживёт свою авантюру. Сердце зачастило, голова закружилась. Он уже хотел отстраниться, когда на спину ему легла тяжёлая рука. Неуверенно дрогнув, на миг прижала крепче, так что лицо Стива вдавилось в жёсткие ремни формы, и перехватило дыхание. А потом рука соскользнула вниз. Мгновением позже мужчина отступил назад и словно призрак растворился в темноте служебного коридора. Проход был помечен знаком Гидры, и Стив не рискнул туда шагнуть, хотя странно тянуло. Он остался стоять потрясенный и растерянный, зато с ощущением, что у него открылось второе дыхание. Кто-то толкнул его плечом, проходя мимо, потом ещё. День снова стал обычным. Стив поспешил к платформе, на учебу он, скорее всего, опоздал. Он не заметил двух людей в штатском, которые последовали за ним. — Мистер Роджерс, вас вызывают к ректору. Стив так увлекся рисунком, что сначала не услышал, и преподаватель тронул его за плечо. — Пройдите к ректору, Роджерс. Стив с досадой подумал, что не успеет закончить рисунок, а он только что наметил тень на плече натурщика и начал штриховку. Потом затылок неприятно захолодило и неприятно потянуло под ложечкой, Стиву вспомнилось утреннее безрассудство, его же поступок не могли расценить, как оскорбление Гидры, или могли? Стив споткнулся и чуть не упал с лестницы, но спустя несколько минут всё же добрался до нужного кабинета. — Войдите, — ответил на стук уверенный властный голос. Ректора в кабинете не было, тот, кто сидел за столом, наверняка был офицером Гидры. Его выдавала не форма, а осанка. Интересно, в каком он звании? Стив понял, что пытается себя отвлечь и постарался сосредоточиться. — Вы Роджерс? — Да, я Стивен Роджерс. Мужчина хмыкнул, он рассматривал Стива с явным любопытством, без обычного неодобрения. — Забавное совпадение, — наконец сказал он. — Что ж, Стивен Роджерс, Гидре нужна ваша помощь. — Какая? — наверное, прозвучало грубо, но Стив не мог представить, чем мог бы помочь самой могущественной организации мира. — Сегодня вы познакомились с одним моим другом. Он солдат, лучший солдат Гидры. Недавно он пострадал, был серьезно ранен. Не скрою, он пострадал, спасая мою жизнь. Врачи сделали все, что могли, создали для него уникальный протез, чтобы возместить потерю руки, но справиться до конца с последствиями травм не получилось. Вы единственный, на кого он хоть как-то отреагировал за последние несколько недель. И я прошу вас о помощи. Мужчина смутно кого-то напоминал, но Стив никак не мог сообразить, кого именно. Голос у него был глубокий и выразительный, а глаза невероятно яркого синего цвета. Он не лгал, да и зачем ему было лгать? Гидра могла заставить Стива сделать что угодно, пусть не сразу, пусть приложив усилия, но иллюзий на этот счёт он не питал. А солдату, наверное, и впрямь нужна была поддержка. — Я готов, но чем я могу ему помочь? — Просто обнимайте его иногда, — по лицу мужчины скользнула тень, делая его суровее и старше, — моего друга зовут Баки. Вообще-то, Джеймс, но Баки ему нравится больше. *** Стив переехал тем же вечером. Он больше никогда не вернулся в квартирку, где когда-то жил с матерью, но именно там, спустя несколько десятилетий, открылся его музей. При осмотре экспозиции посетителей неизменно удивляло, что такой огромный талант художника помещался в столь небольшом теле. Роджерс отдал для музея около сотни своих рисунков и картин. На одном из набросков хрупкий юноша обнимал бойца в форме оперативника на платформе подземки.