Часть 1

Старая сумка месяцами лежала в углу комнаты и переезжала вслед за Дином с места на место. Он сам не знал, почему откладывал момент разбора старого тряпья, пока в ворохе одежды не заметил красное пятно. Лёгкий шёлковый шарфик. Он был потрёпан жизнью, как и сам Дин: засохшие пятнышки крови, зацепки и маленькие прожжённые дырочки. Он хотел выкинуть его, но зачем-то положил во внутренний карман, потом — на торпеду Импалы, ничего не объясняя Сэму. Пожалуй, если бы кто-то знал эту историю, то смог бы понять, почему Дин так боится потерь, зачем хочет спасать и за что винит себя. Наверное, до того дня он относился к дождям нейтрально, но в тот день всё пошло под откос. И в тот день шёл дождь. Летняя гроза была в самом разгаре, и одинокий женский силуэт у дороги заставил Дина остановиться. Она сама была как гроза — мокрые волосы, красный шарф и сигарета, затушенная о подошву. Когда она села в салон машины, мир будто стал ярче. Дин посчитал её странной и ещё больше удивился, когда узнал, что эта девчонка тоже охотница. Возможно, будь он старше и опытнее, повёл бы себя совсем по-другому, но тогда им было весело и легко. Салон Импалы незаметно пропах сигаретами, а он привык залазить пальцами под шарф на её шее. Дин знал, что она, так же как и он, любила нестись навстречу ветру в уютном салоне автомобиля, что не одну ночь служил им убежищем от всего мира. Но она была слишком. Слишком красивая, слишком безрассудная, слишком отчаянная и слишком искренняя. Когда они крупно поссорились в первый раз, Дин посчитал это глупостью, но смог найти её только спустя месяц — со сломанными рёбрами и рваной раной. Он был в ярости, она — на грани. Но равновесие в их хрупком мире смогло восстановиться в последний раз. Он снова ловил себя на том, что эти песни — её песни — стали звучать чаще. Снова стал наблюдать, как она курит на капоте Импалы, и чувствовать себя свободным. Дин никогда не считал это любовью, это было что-то вне рамок того, что может описать человек. Она просто молчала рядом с ним, а он находил в этом молчании спасение, утешение и самого себя. Она не спрашивала — куда, а просто садилась в машину и открывала окно. Она не спрашивала, а просто говорила правду и закуривала сигарету, теребя рукой концы шарфика. Она всегда чувствовала всё ярче, научила его смотреть на небо и замечать звёзды. Но, как и все люди, она была не идеальна. И, разрываясь между своей болью, вином и Дином, она оступилась. Он позволил, оставил на время — но звонил. И в один дождливый день не смог дозвониться. Гудки не сменялись её голосом, а он продолжал, собираясь всю ночь гнать к ней. Но ему ответил сухой голос врача. Дин не знал, что погубило её — он, она или их связь, — но она хотела помочь ему, а по дороге разбилась… Сначала он не поверил, потом не понял как, а после смотрел на похороны и чувствовал, как внутри что-то обрывается. Нелепая случайность, мокрая скользкая дорога, ДТП… Он долго не мог принять, что всё случилось именно так. Пересматривал полароиды, слушал те же кассеты… Потом сжёг. У него остался только один из шарфов и глубокий шрам на сердце.