Сказки на ночь

      Сегодня был тот день, когда у Александра Тарасовича был только один вопрос: « А где папенька и маменька?»       Мама всегда с таким воодушевлением рассказывала ему, как они с папой ловили плохих людей, что у малютки то и дело просыпался интерес. Однажды он ради потехи стащил с отцовского стола лупу, и, натянув материнскую охотничью шляпку, выбежал к родителям из комнаты и возвестил о своем присутствии.       — Я детективь! — он встал в позу, молодцово выпрямившись, и под смех маменьки и шокированный взгляд отца стоял и ждал бурной реакции последнего.       — Настя… Насть… Я не переживу, если он вырастет как ты…       — Маленький Шерлок Холмс… — она раскрыла объятия, и сорванец, топая ножками по полу, сначала взобрался на отца, а с него попытался перепрыгнуть на мать, но был мгновенно остановлен.       — Не прыгай по матери! — отец говорил весьма убедительно.       — Почему? Ведь можно было! — Александр обхватил отца за лицо и сжал щеки, а его беспорядочные кудряшки встормошились.       Анастасия осторожно забрала сына из рук Тараса, прижалась к голове сына щекой и обняла его за плечики.       — Теперь так прыгать нельзя, мой сахарный… — она нежно поцеловала мальчишку. Саша с изумлением наблюдал, как у отца появляется обиженная моська. Ведь раньше именно ему чаще всего прилетало данное обращение. А сейчас…       — Не дуйся, Тарас-Папа-Петрович… — она погладила мужа по щеке, а тот отозвался тем, что прижался к ладони жены и смотрел на неё, как и всегда, влюбленными осоловевшими глазами.       — Так почему?! — Саша не угоманивался, а мать и отец переглянулись.       — Ну, понимаешь, в животе мамы кое-кто поселился… — начала было Анастасия.       — Папа? — мальчик округлил глаза, и выражением лица стал очень напоминать отца, когда тот чего-то не понимал.       Тарас с трудом сдержал смех, успев лишь хрюкнуть.       — Нет. Понимаешь, когда родители друг друга любят, они начинают потом ждать ребеночка. Который сначала селится у мамы в животике, а потом появляется на свет.       — Так пусть вылазит! — мальчик кулачком ударил себя по ножке, чем вызвал дружный смех родителей.       А сейчас Александр сидел у окошка и всматривался в дорогу, выискивая глазами заветные фигуры.       — Сашенька… Душа моя…       Вера Павловна всегда так обращалась к мальчику. Могла ещё назвать его «сахарком». Уж очень он был похож на сахарок: весь беленький, по-детски округленький. Впрочем, не весь. Цветом волос он больше походил на отца. Но все же это был очень светлый русый волос, почти как ядрышко гречихи.       — Бабушка. А где.? Я тоже хочу искоренять негодяев! Почему меня с собой не берут?! — он почти хныкал, вытирая глаза, которые вот-вот готовы были прослезиться.       Женщина подошла к нему и раскрыла свои объятия:       — Верочка легла спать, а ты нет. Вот увидишь, пойдешь спать, и мама с папой явятся! Час уж поздний…       — Она поглаживала юного Смолокурова по голове. Но он и не думал угоманиваться.       — Веру за косички надо дернуть! Чтоб не спала! — проворчал мальчик.       Ну да, если он хотел заговорить с Верочкой, у него не было другого подхода, кроме как дернуть её за косичку, а маленькая Семагина, мчалась за ним по всему дому, дабы отомстить. Бедному дяде Володе приходилось нестись за детьми, во избежание катастрофы.       — Девочек нельзя дергать за косички…       — Но папа то дергает… — мальчик поднял глаза на Веру Павловну.              Женщина засмеялась, нежно обнимая и прижимая к себе мальчика.       — Папа с мамой имеют свой язык любви, и не всегда такой, мой сахарок. К тому же, скоро у тебя будет товарищ по играм, мама твоя скоро его подарит миру…       — Долго лезет…-опять буркнул Саша.       А затем он просто сорвался с места, резво вырвался из рук бабушки и понесся прямо по комнате и к лестнице — он услышал долгожданный дверной звонок.       — Папенька! Маменька! — он чуть не скатился по ступенькам, пока бежал к родителям, которым услужливо открывала Арина.       — Ты почему ещё не… — Тарас включил режим строгого отца, но не успел договорить, как сынишка впечатался в него и попросился на руки. С отцовских рук Саша тут же потянулся к матери.       — Настя, ну в твоем положении негоже бегать за душегубами! — охнула Вера Павловна.       — А её и Сашка-то мало останавливал, пока не прихватило, она его и не замечала, — Тарас чмокнул сына в висок. Сегодня они, кажется, остаются у Семагиных.       — Всё я замечала! Привет, мой сахарный, — Настя также поцеловала сына, но уже в лобик.       Заметный живот, на пятом месяце, помешал ей придвинуться ближе. Тарас дернул жену за часть её прически, а девушка в ответ ущипнула его за плечо. На что спустившаяся наконец с лестницы Вера Павловна по-доброму усмехнулась.       — Сказку хочу! И он хочет! — малыш указал на живот матери.       — Ну, коль вы так изволите… Тогда беги в кровать! Мы сейчас придем, — Настя взлохматила волосы сына.       — Сейчас! — громко крикнул мальчик, а Тарас опять потёр своё ухо, ведь его лицо находилось в опасной близости к сыну, пока тот сидел на руках.       — Так, молодой человек, дай нам с мамой раздеться.       — А петушок будет? — мальчик обернулся к отцу, а Анастасия Андреевна тихо хихикнула.       — Завтра, всё завтра, а так как ты ещё не спишь… Какая может быть речь о петушке?! — Тарас всё ещё пытался быть строгим.       — Вполне логичная! — мальчик коронно прижался к отцу, угнездившись у него на руках.       И вот спустя время, Саша уже лежал в кровати, отец справа от него, а мать слева. Достала книжку, ласково погладив корешок.       — О чем изволите? — она раскрыла оглавление.       — Шерлок! — мальчик прижался к уже согревшемуся под одеялом отцу.       У нас сказки были не такие…- проворчал Тарас, а Анастасия осторожно коснулась головы мужа, не забыв нажать и на носик сына, а тот в свою очередь прикоснулся к животу матери.       — Слушай и учись… — настоятельно порекомендовал проныра.       Настя встала, взяла нужную книжку, потом вернулась на место, открыла её и продолжила читать с того места, где они остановились. «В несколько часов черная земля стала красноватою, кирпич заменился гранитом, и рыжие коровы паслись в огороженных живыми изгородями полях, на которых сочная трава и роскошная растительность свидетельствовали о более щедром, хотя и более сыром климате. Молодой Баскервиль с живым интересом смотрел в окно и громко восклицал от восторга, когда узнавал родные картины Девоншира».       Спустя минут пятнадцать Настя повернет голову и увидит, как Саша свернулся калачиком, Тарас обнимает сына, посапывая точно так же, в сладком омуте Морфея. А она начнет поглаживать свой живот.       И все-таки, сказки на ночь в их маленькой семье немного, но все же отличаются…       Вот бы и их собственная сказка никогда не кончалась и выдержала все невзгоды, чтобы всё у них было так же — «долго и счастливо».       Светильник затух.       Книга покоится на прикроватном столике.       А Настя присоединилась к своим непоседам.