Либо?

      Тёмный и глухой лес, где-то кричит сова, а где-то стоит чёрный гелендваген Комолова Александра.       Шрам устало затягивает сигарету, он совершенно не понимает что ему делать здесь, но от начальства отдаляться нельзя, приходится терпеть. Их двое, он и Комолов, Джокер и он. Не то, чтобы они с Рыжовым сильно хорошо общались, просто пришлось, просто приказ. — Ты ему веришь? — С неким оскалом спрашивает Шрам. — А у нас есть выбор? Последим, а дальше видно будет что с Рыжовым делать. — Джокер в своей манере развел руками, глупо улыбнувшись. В этой улыбке не было ничего, что могло бы говорить о хорошем. — Всё-таки не веришь. — Иронично проконстатировал факт парень.       Так они и просидели до утра, на проклятой опушке леса, прямо перед огромным зданием, о котором так воодушевленно восклицал Димка. — Я задолбался ждать. — Простонал от недосыпа Витя. — Идём.       Саша уверенно вышел из машины, но к стволу всё же потянулся. И правда, если бы в этом богом забытом здании был бы хоть кто-то, то явно бы вышел за всю ночь на пару минут. Элементарно в туалет. Старый и заброшенный склад не внушал доверия, а о наличии канализации речи не шло.       Шрам, телохранитель Комолова, вошёл первый. Тишина и ни звука, даже от крыс. Эта бесшумная тишь начинала давить на нервы, хотелось чего-то интересного. К складу подъехала машина, но ни Комолов, ни Шрам не обратили внимания, знали, что свои. По звуку движка, по манере вождения, уж слишком давно работают вместе.       Внезапно из одного коридора послышался еле слышный стон, словно всхлип, последний всхлип. Парни рванули на звук. — Чёрт! — Воскликнул Шрам. — Как же предсказуемо, Арина Ильинична. — Слегка взъерошенно рокомментировал увиденное Александр.       Казалось, что Гордеева должна сейчас подняться, ведь однозначно услышала и увидела их, что-то съязвить, в грубой форме попросить освободить её, добавить чего-то своего, ментовского. Хоть Комолову и было предсказуемо, что именно Гордеева окажется здесь, то вот предсказать то, что она будет в таком состоянии ему, к сожалению, было не под силу. — К-к-кто? — Запинаясь, щурясь, пытаясь понять, она говорила в пустоту, таким убитым голосом. Ни один из подчинённых Воронова не видел её такой, да и не хотел бы, наверное. — Тише, — Джокер быстро оказался возле участковой, пытаясь увидеть как именно её приковали, — ты меня слышишь?       После томительного вздоха, нескольких попыток что-то сказать, было понятно — она слышит, пусть не всё понимает, но хотя бы находится в относительном сознании. — Сейчас будет громко, не пугайся только. — Джокер прижал Гордееву к себе, её тело никак не сдвигалось, словно пластилин: куда Комолов потянет, там она и окажется, без малейшего сопротивления.       Раздался глухой стук, а после посыпался металл. Он выстрелил в трубу, к которой приковали участковую. Цепь разорвалась, на руках оставалось только развязать.       От столь резкого звука Гордеева дёрнулась, явно не понимая что происходит, ей действительно стало страшно. Она ничего не понимала: ни сколько времени здесь провела, ни кто её сюда привёз, вообще ничего, разве что голос знакомый был и принадлежал кому-то важному, но кому она не знала, Арине просто казалось, что этот человек её не сможет обидеть, тепло его тела окутывало и её, хоть и медленно. Девушка чувствовала, что осталось совсем немного и её сознание окончательно затуманится, звуки перестанут существовать. Но почему-то именно в руках Комолова, который так бережно поднял её, она действительно почувствовала себя защищённой. — Саша, — прошипела брюнетка, стараясь не потерять рассудок и хотя бы такую маленькую связь с живым миром, как способность отдалённо чувствовать и различать, — спасибо. — На этом запас сил, который был на начале вчерашнего дня, иссяк, около пятнадцати часов в этом помещении, с каким-то вколотыми психотропами дали о себе знать окончательно.       Чего угодно, но только не этого он ожидал. Да, пожалуй, Комолову казалось, что Арина подумает, что это Рыжов, что всё страшный сон. Если же не увидит в нём Диму, то начнёт устраивать допрос ещё сидя прикованной, а здесь благодарность, простая и человеческая благодарность, так ещё и адресована она именно ему. Ни какому-то Рыжову, а самому Комолову Александру.       Шрам смотрел на всё это со стороны, только раз отвлёкшись, давая приказ своим всё осмотреть и остаться ждать эдаких владельцев помещения. — Чё встал? Тачку заводи, пока ещё можем успеть. — Возмутился Комолов, ни на секунду не останавливаясь. ***      Неделя прошла относительно спокойно, если не возвращаться к воспоминаниям ночи на складе. Гордеева мучила себя вопросами: как она там оказалась? кто её спас?       В прочем, второй вопрос появился не просто так. Когда Арину положили в больницу Рыжов был удивлён и, пожалуй, не тому, что участковая в больнице. По лицу друга можно было понять, что он о чём-то жалеет. Арина спросила один раз обо всём, но парень ей не признался, а когда она попыталась узнать у Завьялова, так он вообще сказал:"хорошо то, что хорошо кончается." Арина была в замешательстве, в полнейшем замешательстве, но когда дело с допросом дошло и до Тельцова, то тот с ней не стал говорить: сбежал проверять участок. Вопросов было больше, чем ответов.       С тех пор, как она попала на склад, прошла неделя, и всю эту неделю девушка пыталась вспомнить лицо человека, который её спас.       Гордеева перевернулась на другой бок и тяжело вздохнула. Не хотелось и думать обо всём, но интерес был сильнее. Цветы, стоящие в её палате были с небольшой открыткой "от того, кого можно называть спасителем." Хоть цветы и завяли, но бумага не вянет. Безусловно, теперь найти того, кто её спас было делом чести. ***       Утром, после длительных ночных рассуждений она спохватилась, было тяжело даже встать с постели, хотя обычно это не представляло проблемы. Состояние стало лучше, а значит, что пора на работу, даже не обращая внимание на отпуск. ***       В очередных разборках Гордеева снова имела не последнее место, а куда хуже — первый ряд, выбранный участник для игры на сцене. К её голове было приставлено дуло пистолета, безумные глаза потенциального убийцы горели. Арина не хотела его как-то спугнуть, довести до точки не возврата, но любые её слова действовали именно негативно для них двоих: она — потенциальный труп, а он — однозначный заключённый, разница была только в количестве лет, но заключённый однозначно. — Юрий, послушайте. — Мягко, хоть и дрожащим голосом, бормотала участковая. — Мне нечего тебя слушать, ментовская шкура. — Яростно отвечал мужчина, всё ещё копошась одной рукой в сумке. — Вы ведь умный человек, рассудительный, зачем вам это? — Руки брюнетки были подняты, но полностью свободны, она просто выжидала момент. — Умный человек, а с тобой связался. — Мужчина достал что-то из сумки. — Вот, нюхай. — Крупные купюры прижимались к лицу Гордеевой. — Это мой путь к счастливой и беззаботной жизни, а ты мне мешаешь. Юре такое не нравится, не зли его.       Во всём этом деле странным, пожалуй, было только то, что мужчина переодически говорил о себе от третьего лица, но пугаться Арине было уже просто некуда. — Я не помешаю вам, вы можете идти, бежать из страны, я ни слова никому не скажу. — Умоляюще протараторила участковая.        Конечно, это было не так. Только бы этот жулик с биполярным расстройством личности покинул людный район, как тут же его бы взяли со всеми деньгам и документами. В любом случае, Гордеевой было уже плевать. Лишь бы только убрал этот клятый пистолет.       Оперативники не делали ничего, хоть и находились рядом. Парни больше боялись за жизнь участковой, если та не будет язвить, то шансы на выживание ещё есть. — Как думаешь, у меня хороший пистолет? — Спросил Юрочка. Да, пистолет был заряжен. Надеяться, если Юрка спустит курок, можно было только на осечку.       Внезапно дверь, ведущая на балкон, открылась. И капитан, и преступник были уверены, что кроме них в квартире никого не было. — Юрец, а чё за дела? — Из балкона вышел никто иной, как Александр Комолов. Его руки были разведены, а лицо выражало наигранное непониманием. — Джокер... — Замялся и перестал концентрировать своё внимание на участковой Юрочка.       Дальше всё было слишком понятным: Юру всё же вытащили из этой квартиры, не без помощи криминального авторитета, а Гордееву сразу же под крыло взяли опера. Завьялов кричал так, как на Арину никогда не кричала мать. Он действительно так сильно волновался за неё? Пожалуй... Пожалуй, он волновался так сильно, что помешал ей поблагодарить Комолова за спасение. ***      Утром следующего дня Гордеева встретила на пороге своего ночного спасителя. С одной стороны — нужно поблагодарить, а с другой..... — Комолов, ты че здесь делаешь?! — Возмущалась Арина, стоящая в одном халате и домашних тапочках с всё ещё мокрыми волосами. — Даже в коридор не пустишь? — Изумлённо спросил парень. Какими же наигранными были его эмоции. Идя сюда он был уверен, что участковая его не только в квартиру не пустит, так ещё и метлой начнёт гнать с лестничной клетки. — А у меня выбор есть? Заходи давай. — Выбор, вообще-то, был и она это прекрасно понимала, но использовать такие сложные приёмы, как понимание, ей не хотелось.       Теперь Джокер зашёл безэмоционально. А вот такой приём Арина понимала и хотела понимать: он так скрывает своё удивление.       Махнув рукой, девушка просила его идти за ней, прямиком на кухню. — Ну и зачем пожаловал? Завтракать будешь?       На его памяти Арина — это единственный человек, который так просто мог скрещивать важное и бытовое. Сначала она злится из-за его визита, а через две минуты уже завтрак предлагает. — По делу. Не откажусь. — "Раз играть, значит играть, Арина Ильинична." — Подумал про себя Комолов. — По какому ещё делу, Саша? Тосты будешь? Варенье есть. — Продолжала капитан. — Да так, за своим пришёл. Буду. — Улыбался парень.       Его начинало забавлять состояние участковой. То она профессиональный мент, то образцовая хозяйка, которая хочет чем-то накормить гостя. — У меня ничего твоего нет. — Поставив тарелку с тёплыми тостами и вареньем, она всё же перестала прыгать с темы на тему. — А как же слова благодарности? — Ехидно спросил он, когда Гордеева только начала жевать. Подавилась, бедная. — Арина Ильинична, аккуратней надо. — Слегка постукивая по спине поучал парень. — А ты когда на балкон лез тоже про аккуратность думал? Моя благодарность стоит перед тобой. — Когда я на балкон лез, то думал про то, как вы благодарили меня первый раз.       Гордеева была в замешательстве. Она не помнила ни одного дня с момента работы в Питере, в котором благодарила бы за что-то этого нахального парнишку. — Вижу, что не помните. — Комолов просто выиграл время, уж больно вкусные были тосты. — Тебе хорошо тогда досталось, Арина Ильинична, на складе всю ночь провела, так ещё и привязанная.       Теперь она была уверена, что волновалась не просто так. Комолов не по случайности исчез с того момента, да и всё ещё не случайно каждый раз оказывался там, где он нужен был. Гордеева была благодарна ему. Пожалуй, из всех её питерских знакомых только он заставлял её что-то чувствовать, именно как к мужчине. Рыжов всегда был рядом. Дима хороший друг, но именно друг. Друг, который потерял шансы после того, как раз отверг её, сам того не понимая.       Сейчас Арина была уверена в том, что чувствует к напротив сидящему, а от этого было больно. — Комолов, либо ты сейчас уйдёшь, либо... — После пламенных шести слов в квартире повисла тишина и вполне осязаемое чувство того, что она не договорила, а может и не хотела договаривать. — Либо? — Джокер никак не дёрнулся на резкий подъём Арины, но уверенно и со своей фирменной ухмылкой следил за её глазами. — Ничего, уходи. — Более тихо попросила девушка. — Вы не договорили. — Он поднялся, но уходить не собирался это было ощутимо. — Я всё сказа..       Договорить Арине не дали, даже барная стойка не помешала Александру поцеловать её, с неким трепетом, слегка неуверенно. Он ждал, что она оттолкнёт его. И сделает это не потому что хочет, а просто из-за своего характера, но Арина этого не сделала. Её руки потянулись обнять его за шею, слегка притягивая к себе. После такого жеста от участковой, Комолов перестал сдерживаться. Он целовал её грубо, напористо, словно через поцелуй пытался сказать, что она принадлежит ему. И только ему.       Когда воздух начал заканчиваться, оба неохотно оторвались друг от друга.       У капитана не было слов, она просто замерла, приложив ладонь к губам, пока Джокер ехидно улыбался. — Так что за "либо", Арина Ильинична? — Парень улыбался более нежно, мягко, давая понять, что он чувствует тоже самое, что и она.       Девушка и сама не удержалась, по кухне разнёсся задорный смех двух людей.       Теперь всё зависело только от них.